- Убери это. Я такое не ем.
Тарелка со стуком опустилась на стол, словно судейский молоток, выносящий приговор. Толик даже не взглянул на меня. Он смотрел в телевизор, где очередные политические эксперты с пеной у рта делили мир.
- Толь, это тигровые креветки. С чесночным соусом и травами. Я полчаса стояла у плиты, - мой голос дрогнул, но я постаралась сохранить улыбку. - Пятница же. Решила устроить нам маленький праздник.
- Праздник? - он наконец повернул голову. В его глазах, когда-то любимых, теперь плескалось что-то мутное, раздраженное. - Для кого праздник, Надь? Для тебя? Ты у нас теперь барыня, деликатесы жрешь. Лучше мне пельменей свари. Магазинных. Я к простой еде привык, а не к этим твоим... морским гадам.
Я застыла с кухонным полотенцем в руках. Запах жареного чеснока и сливочного масла, который еще минуту назад казался мне ароматом уюта и достатка, вдруг стал невыносимым. Он душил.
- При чем тут «барыня»? - тихо спросила я, чувствуя, как внутри начинает закипать обида. - Я просто купила продукты. На свои деньги, между прочим. Я хотела, чтобы мы поужинали вместе. Нормально.
- На свои деньги... - передразнил он, скривив губы. - Вот именно. Ты теперь у нас добытчик. Кормилица. А я так, приживалка при богатой жене. Ты мне этим каждым куском в рот тычешь. «Посмотри, Толя, как я могу! Посмотри, какая я успешная!»
Он резко встал, стул противно заскрежетал по ламинату.
- Сама жри свои креветки. А я к матери поеду. У нее хоть борщ нормальный, без выпендрежа.
Дверь хлопнула так, что в серванте звякнул хрусталь, который мы покупали двадцать лет назад на подаренные на свадьбу деньги. Я осталась стоять посреди кухни, глядя на остывающий ужин. В груди разрасталась черная дыра, но самое страшное было в том, что где-то на самом дне этой дыры я почувствовала... облегчение.
***
А ведь мы жили хорошо. Не богато, но дружно.
Двадцать пять лет брака. Анатолий работал инженером на заводе, я бухгалтером в бюджетной организации. Жили «как все». От зарплаты до зарплаты, отпуск раз в год в Анапе или на даче у свекрови, ремонт своими руками по выходным. Я умела варить суп из куриных шеек и перешивать пальто так, что подруги завидовали.
Мы были командой. Выживали вместе.
Всё изменилось три года назад. Случайно. Подруга попросила помочь с отчетностью для её маленького бизнеса, потом порекомендовала меня знакомым. Потом я наткнулась на курсы по финансовому аудиту и консалтингу. Мой мозг, привыкший экономить каждую копейку, идеально был заточен под наведение порядка в чужих деньгах.
Я начала брать подработки. Сначала по ночам, пока Толик спал. Потом создала свой блог с советами по налогам. И вдруг — выстрелило.
Оказалось, что мои знания стоят дорого. Очень дорого.
Через год я уволилась из бухгалтерии. Через два - мой доход превысил зарплату Толика в три раза. Я не хвасталась. Я просто радовалась. Мы радовались... так я думала.
Я мечтала: наконец-то мы поменяем старую «Тойоту». Наконец-то сделаем зубы. Съездим в Италию. Я думала, мы будем наслаждаться жизнью вместе.
Но каждый мой успех, каждый новый контракт становился для Анатолия пощечиной.
***
Первый звоночек прозвенел, когда я предложила нанять клининг.
_ Тебе что, трудно пол помыть? _ возмутился он тогда. _ Совсем обленилась за своим компьютером. Я на заводе смену отпахал, а ты дома сидишь, по клавишам стучишь. Устала она!
Я промолчала. Сама вымыла пол. Я чувствовала вину. Классическую, въевшуюся в подкорку вину советской женщины: если ты не упахалась вусмерть, значит, ты плохая хозяйка.
Но дальше стало хуже.
Месяц назад сломался кран в ванной. Раньше Толик починил бы его за десять минут. Он рукастый, этого не отнять. Но в этот раз он неделю ходил мимо капающей воды.
- Толь, может, вызовем мастера? - спросила я осторожно.
- Вызывай, - буркнул он, не отрываясь от телефона. - У тебя ж денег куры не клюют. Плати. Я тебе не сантехник, чтобы за копейки корячиться.
Я вызвала. Оплатила. Толик весь вечер ходил мрачнее тучи, комментируя, что «этот рукожоп» всё сделал неправильно, но сам пальцем не пошевелил.
А потом подключилась «тяжелая артиллерия» - Валентина Петровна, моя свекровь.
- Надюша, ты неправильно себя ведешь, - шептала она мне на кухне, приехав с ревизией и банкой соленых огурцов. - Мужчина должен чувствовать себя главным. А ты его унижаешь своими деньгами. Ну, заработала ты лишнее - так спрячь, отложи тихонько. Зачем ты ему показываешь? Ты его мужское достоинство топчешь!
- Валентина Петровна, я же для семьи стараюсь! - оправдывалась я, чувствуя себя школьницей. - Мы сыну квартиру хотим в ипотеку взять...
- А сын сам должен! Отец должен немного помогать! А ты лезешь вперед батьки в пекло. Испортишь мужика, ой испортишь...
И она оказалась права. Только не в том смысле.
***
Толик начал тратить деньги. Мои деньги.
Сначала это были мелочи. Дорогие спиннинги (он был на рыбалке раз в год). Новый телефон последней модели, хотя старый работал отлично. Потом он заявил, что его старая машина не престижная и взял в кредит огромный внедорожник.
- Платить чем будешь? - спросила я, увидев график платежей. Там была сумма, равная его месячной зарплате.
- А что, у нас денег нет? - он ухмыльнулся, глядя мне прямо в глаза. Наглый, вызывающий взгляд. - Ты же у нас богачка. Или тебе для мужа жалко?
Это был шантаж. Эмоциональный, подлый шантаж. Если я не дам денег - я жадная стерва, которая не любит мужа. Если дам - я подтвержу, что он альфонс, и он возненавидит меня за это еще больше.
Я заплатила. Раз. Два. Три.
Я превратилась в банкомат, который должен ещё и борщ варить, и рубашки гладить, и при этом извиняться за то, что в нём есть купюры.
***
Гром грянул в тот вечер, когда я вернулась с конференции. Я была окрыленная: мне предложили партнерство в крупной фирме. Это был новый уровень. Я летела домой, купив по дороге торт и бутылку хорошего коньяка для Толика. Я все еще надеялась. Господи, какая же я была дура...
Дома было тихо. Слишком тихо.
В прихожей стояли чужие ботинки. Мужские, грязные.
Я прошла в гостиную. Толик сидел за столом с каким-то незнакомым мужиком. На столе пустые бутылки из-под водки, объедки колбасы прямо на клеенке, пепельница, полная окурков. Дым стоял коромыслом.
Но не это меня поразило.
В углу комнаты стоял мой рабочий ноутбук. Разбитый. Экран был вдавлен внутрь, словно по нему ударили кулаком, корпус треснул.
- Что... что здесь происходит? - прошептала я, роняя пакет с тортом.
Толик поднял на меня пьяные, налитые кровью глаза.
- О, явилась бизнес-леди! - заорал он, размахивая рукой. - Знакомься, Витек, это моя благоверная. Миллионерша! Только мужа она ни в грош не ставит.
- Толь, ноутбук... - я кинулась к столу. Там была вся моя работа. Базы данных клиентов, отчеты, книга, которую я писала полгода. - Ты что наделал?!
- А ничего! - он шарахнул кулаком по столу так, что бутылки подпрыгнули. — Надоело! Приходишь домой - и утыкаешься в свой экран. «Тихо, Толик, я работаю», «Не мешай, Толик, у меня вебинар». А я?! Я живой человек! Я мужик в этом доме или кто?!
Он встал, шатаясь, и двинулся на меня. Витек, его собутыльник, испуганно вжался в диван.
- Я решил проблему, Надька. Нет компьютера - нет работы. Будешь снова нормальной бабой. Женой будешь!
- Ты уничтожил все... - слезы брызнули из глаз, но не от жалости, а от ярости. - Ты не просто компьютер разбил. Ты мне в душу плюнул. Ты завидуешь! Ты просто жалкий, ленивый завистник!
- Ах, я жалкий?! - он замахнулся.
Я не отшатнулась. Я смотрела ему прямо в глаза. И, наверное, в моем взгляде было что-то такое страшное, что его рука замерла в воздухе.
- Ударь, - тихо сказала я. - Давай. Докажи, какой ты мужик. Только учти: это будет последнее, что ты сделаешь в этой квартире.
Он опустил руку. Сплюнул на пол.
- Да нужна ты мне... Пойдем, Витек, покурим. Душно здесь. Смердит деньгами.
Они вышли на балкон. А я стояла и смотрела на разбитый ноутбук. И вдруг поняла: чинить здесь больше нечего. Ни технику, ни жизнь.
***
Я не стала устраивать истерик. Я не стала плакать в подушку. Во мне включился тот самый «кризис-менеджер», за которого мне платили большие деньги.
Я собрала вещи. Не свои - его.
Два чемодана. Одежда, его удочки, его любимая кружка, его диски. Я работала быстро, четко, методично. Как робот.
Через полчаса, когда они с Витьком, шатаясь, ввалились обратно в комнату, чемоданы стояли у порога.
- Это че? - Толик тупо уставился на багаж.
- Это твой переезд, Толя. К маме.
- Ты че, ошалела? - он попытался рассмеяться, но смех вышел жалким. - Выгоняешь меня? Из моего дома?
- Квартира куплена моими родителями до брака, - напомнила я ледяным тоном. Юридические факты сейчас были моим лучшим оружием. - Ты здесь только прописан. Выпишешься сам или через суд, мне все равно. Но жить ты здесь больше не будешь. Вон.
- Надь, ты не посмеешь... Мы же семья! Двадцать пять лет! Из-за денег?!
- Не из-за денег, Толя, - я открыла входную дверь. - А из-за того, что ты не смог простить мне мой успех. Из-за того, что вместо того, чтобы расти со мной, ты решил утащить меня обратно в свое болото. И за ноутбук. Ты разбил не мой инструмент. Ты разбил мое уважение к тебе.
- Да кому ты нужна будешь в свои сорок восемь?! - заорал он, понимая, что это конец. - Старуха! Сдохнешь одна со своими деньгами!
- Лучше одной, чем с предателем. Вон!
Я вытолкнула чемодан на лестничную площадку. Толик, спотыкаясь, побрел следом, сыпля проклятиями. Витек мышью проскользнул мимо.
Я захлопнула дверь. Щелкнул замок. Два оборота.
***
Прошло полгода.
Я сижу на новой кухне. Я все-таки сделала ремонт. Такой, какой хотела - светлый, просторный, с огромным островом посередине.
Ноутбук починить не удалось, но я купила новый. Лучше прежнего. Данные восстановили из облака, слава современным технологиям.
Толик живет у матери. Валентина Петровна звонила мне пару раз, кричала, что я «развалила семью» и «погналась за длинным рублем». Я просто заблокировала номер. Говорят, Толик пьет. Говорят, его уволили. Мне жаль? По-человечески - да. Но я больше не чувствую вины.
Я наливаю кофе в красивую фарфоровую чашку. В духовке запекается рыба, дорогая, которую я люблю.
Одиночество? Нет. Это не одиночество. Это свобода.
Свобода быть собой. Свобода не оправдываться за то, что ты умная, сильная и успешная. Свобода не тянуть на себе балласт, который пытается утопить тебя, лишь бы не всплывать самому.
Говорят, деньги портят людей. Неправда. Деньги - это просто лакмусовая бумажка. Они проявляют то, что на самом деле скрыто внутри человека. Мои деньги показали мне, кто мой муж. И я благодарна им за это.
Я делаю глоток кофе. Вкусно. И главное — никто не портит аппетит.
Быть сильной женщиной не стыдно. Стыдно притворяться слабой, чтобы потешить чье-то хрупкое эго.
И это был самый дорогой, но самый важный урок в моей жизни.