Всякий раз, когда вижу ее улыбающееся лицо на эмали, я говорю: «Олечка, я здесь. Родная, я так скучаю по тебе». Прошло уже 5 лет, как ее нет. Время боль не лечит. Ты просто учишься жить с этой болью, вот и весь секрет.
Я помню тот день, когда мы с ней познакомились. Оля работала в том же детском лагере, что и я. Только она врачом, а я вожатым. Мне тогда было 18 лет, а ей уже 24. Зашел в медпункт и увидел ее. Стройная, серьезная, кареглазая брюнетка в белом халате. Ее голос я готов был слушать часами. Когда последняя смена в лагере закончилась, я уже понимал, что жить без нее не смогу. Я не требовал взаимности. Хватало того, что мы с ней иногда гуляли по Питеру или ездили за город. Год за годом я увязал в этом все глубже. Знал, когда у нее появлялся кто-то, когда исчезал. Был рядом, когда ей было плохо.
Однажды Оля позвонила и пригласила на свою свадьбу. Я ответил, что не смогу, и пропал из ее жизни. Через год сам женился, у нас с женой родилась дочка. А Оля была счастливо замужем и растила двоих детей.
Однажды встретил ее случайно на Невском, когда шел на встречу с другом. «Лешка, привет», - окликнула она. «Привет, Оль», - сказал я и понял, что снова все те чувства, что топил в себе, начали просачиваться в сердце. «Я так рада тебя видеть! Как ты?» За эти годы она ничуть не изменилась. «Ты очень спешишь?» - спросила меня и взяла за руку. По мне как будто прошел разряд в несколько сотен вольт. «Нет», - соврал я. «Пойдем в кафе. Поболтаем».
Как ослик на привязи, пошел за ней. Другу отправил сообщение, что не смогу прийти, так как планы поменялись. Мы сидели и болтали до позднего вечера. Когда уже закрылось метро, мы вышли из кафе. «Мы с детьми сегодня у мамы. Муж в командировку уехал. Проводишь? Тут недалеко, а то мне страшно немного одной по ночам шататься». Мое сердце забилось от радости. Понимал, что дальше провожания дело не дойдет, но мне и не надо было. Главное, что я видел, как она счастлива от нашей встречи.
Мы стали общаться семьями. Муж у Оли был замечательный. Любящий, заботливый, добрый, но я все время думал, что Оля была бы со мной намного счастливее. После той встречи на Невском я изменился. Мое отношение к жене поменялось. Я ее все так же уважал, но пропала любовь. А это, как оказалось, женщины чувствуют очень сильно. Она знала, откуда ветер дует, но молчала и с улыбкой ходила на наши посиделки. Только однажды сказала мне с грустью: «Леш, я же все понимаю. Это же она. Та самая, из-за которой у тебя сердце было разбито. Знаю, что ты мне никогда не изменишь. Люби ее. А я буду любить за нас двоих».
Года шли, а Оля оставалась все такой же красивой и жизнерадостной. И я думал, что так будет всегда. Но жизнь вносит свои коррективы. Оля попала в аварию. Когда узнал, что она в реанимации, сразу помчался к ней. Меня не пустили, но я сидел у дверей и ждал. Вышел муж и хмуро сказал: «Врач сказал, что она не выживет». У меня потемнело в глазах. На ватных ногах вернулся домой. Жена жала меня и первое, что спросила: «Как она?» Добрая, заботливая моя жена. Но я видел, как радость вспыхнула в ее глазах, когда сказал, что все плохо. Оля - конкурентка, которая самоустранится.
Я звонил Виталику каждый день и спрашивал про Олю. Ответ был всегда один: «Без сознания и все так же». Через месяц я получил радостную новость. Оля пришла в себя и ей лучше. Еще через некоторое время ее перевели в обычную палату, и она пошла на поправку.
Когда разрешили к ней приходить, сразу же бросился в больницу.
Она лежала на больничной койке худая, уставшая, но свет в глазах, чарующий голос - это не изменилось. «Лешка», - радостно сказал она, когда увидела меня с букетом ромашек. «Привет, Оль. Ты как?»
Мы болтали, смеялись и мешали соседкам по палате. Мне показалось, что не было этих долгих лет.
И тут случилось что-то странное. Слова сами выскочили из моих уст: «Оль, я тебя безумно люблю. С первой нашей встречи. И я не могу понять почему, но мне нужно это сказать тебе. Я хочу, чтобы ты это знала. Я не прошу ничего от тебя. Мне достаточно, что позволяешь быть в твоей жизни.
Я больше никогда не скажу тебе этого, мы никогда не будем это обсуждать. Обещаю. «Эх, Лешка, - с улыбкой проговорила она и погладила меня по щеке, - если бы ты тогда был посмелее...»
Но договорить она не смогла. Лицо ее побледнело еще сильнее, чем было, и по нему прошла судорога. Она схватилась за грудь и начала задыхаться. Я видел, как жизнь уходит из нее. «Врача! Помогите, - кричал я как сумасшедший, - Олечка, держись. Пожалуйста, не уходи». Слезы текли по моим щекам, а оля смотрела на меня и как будто сквозь меня. Я видел, что она ускользает. Любимая затихла на секунду и прохрипела: «Лешка...»
Вбежали врач и медсестры, оттолкнули меня и начали что-то делать, я смотрел на нее. Я видел, как она покинула этот мир, и последнее, что она произнесла было мое имя. На похороны не пришел, так как понимал, что стало бы сразу понятно, что я чувствую. Мне хотелось, чтобы ее погребли в тишине и спокойствии, оплакивая любимую маму и жену.
А я прихожу к ее могиле каждый день. И могу быть с ней так долго, как хочу. Говорить ей то, что хочу, и не бояться отвержения. Мне не хватает ее голоса, ее холодной руки, которую она иногда засовывала мне в карман, чтобы согреть, но моя любовь и воспоминания о нас будут со мной до конца моих дней.