Чемодан со стуком ударился о бетонную площадку перед подъездом. Вещи высыпались на мокрый асфальт — белая блузка, которую Максим когда-то называл самой красивой, теперь лежала в грязной луже.
— УБИРАЙСЯ К СВОИМ РОДИТЕЛЯМ-АЛКАШАМ!
Дверь хлопнула так, что задрожали стекла в окнах соседей. А я стояла на пороге собственного дома — нет, уже не собственного — и смотрела на разбросанные остатки своей жизни. Левая щека пылала от удара. Он действительно это сделал.
— Лена, ты как? — из соседней квартиры выглянула бабушка Клава. — Опять скандал?
Я молчала. Что тут скажешь? Что мой муж, с которым я прожила три года, только что назвал моих родителей алкашами и выгнал меня из дома? Что он понятия не имеет, кто мой отец на самом деле?
Максим всегда считал себя хозяином положения. Преуспевающий предприниматель, владелец небольшой сети кафе, мужчина, который "поднял себя с нуля". А я в его глазах была просто удачным приобретением — красивая жена из простой семьи, которая должна быть благодарна за то, что он на мне женился.
Как же он ошибался.
Я подобрала мокрые вещи, запихнула их обратно в чемодан и достала телефон. В контактах мигнула знакомая фамилия — "Папа".
А ведь всё началось четыре года назад, когда я работала барменом в одном из его заведений. Максим тогда только открывал второе кафе и зачастил к нам проверять, как идут дела у конкурентов. Высокий, уверенный в себе, в дорогой куртке — он сразу выделялся среди обычных посетителей.
— Девушка, а что у вас самое вкусное? — спросил он тогда, облокотившись на барную стойку.
— Зависит от того, что вы любите, — ответила я, не поднимая глаз от бокалов, которые протирала.
— Красивых умных девушек.
Боже, какая банальная фраза. Но тогда она показалась мне остроумной.
Максим приходил каждый день. Заказывал кофе, сидел за столиком у окна и наблюдал за мной. Через неделю пригласил в театр. Через месяц — познакомиться с друзьями. Через полгода сделал предложение.
— Ты понимаешь, что выходишь за успешного человека? — сказал он, надевая мне на палец кольцо. — Я дам тебе всё, чего у тебя никогда не было.
А чего у меня не было? Денег? Может быть. Красивой жизни? Возможно. Но любви и уважения в родительском доме было предостаточно. Просто я не считала нужным рассказывать Максиму всю правду о своей семье. Пусть думает, что спасает бедную девочку из неблагополучной семьи.
Мои родители действительно пили. Точнее, делали вид, что пьют. Это была их "легенда" — так папа называл тщательно продуманный образ обычных людей, которые не вызывают лишних вопросов и интереса. Виктор Сергеевич Морозов, по документам работающий слесарем на заводе, на самом деле был владельцем одного из крупнейших частных банков в регионе.
— Лена, — мама тогда осторожно спросила, когда я привезла Максима знакомиться, — ты ему про папу рассказала?
— Зачем? — пожала я плечами. — Пусть думает, что захочет.
Папа только вздохнул и разыграл роль до конца — вышел к зятю в мятой футболке, с запахом пива изо рта, поздоровался нетвердой рукой. Максим скривился и больше к нам не ездил.
— Ну и семейка у тебя, — сказал он по дороге домой. — Хорошо, что ты из этого болота выбралась.
Какое болото, дорогой. Если бы ты знал.
Но я молчала. Мне нравилось играть роль Золушки, которую принц спас от нищеты. Это льстило его самолюбию и давало мне определенную свободу — Максим не лез в мои дела, считая, что я и так должна быть ему благодарна за всё.
Первый год брака прошел как в сказке. Максим окружил меня заботой, дарил подарки, возил в отпуска. Я уволилась из бара и занялась домом, изредка подрабатывая переводами — в университете я изучала лингвистику, знала три языка. Максим этого не ценил.
— Зачем тебе эта мелочь? — говорил он, когда я получала очередной заказ. — Я же тебя обеспечиваю.
Постепенно "мелочи" становились всё реже. Максим хотел, чтобы я была дома, готовила ужин, встречала его с работы. А я хотела жить, работать, общаться с людьми. Но каждый раз, когда я пыталась это объяснить, Максим говорил одно и то же:
— Ты забываешь, кем была до встречи со мной. Барменша из семьи пьяниц. Я дал тебе всё, а ты неблагодарная.
Неблагодарная.
Это слово стало как заклинание, которым он отмахивался от всех моих просьб и недовольства. Хочу работать — неблагодарная. Хочу увидеться с подругами — неблагодарная. Хочу поехать к родителям — неблагодарная к тому же человеку, который вытащил меня из "того болота".
А сегодня чаша переполнилась. Я получила предложение о работе — хорошую должность переводчика в международной компании. Стабильная зарплата, интересные проекты, возможность развиваться. Я была в восторге.
— Максим, представляешь, мне предложили...
— НЕТ! — взорвался он, даже не дослушав. — Никакой работы! Твое место дома!
— Но почему? Это же замечательная возможность...
— ПОТОМУ ЧТО Я ТАК СКАЗАЛ!
И тут он ударил. Первый раз за три года. Резко, сильно, ладонью по щеке.
— Убирайся к своим родителям-алкашам! — прокричал он, тыкая пальцем в сторону прихожей. — И забирай свои тряпки!
Вот и всё.
Я посмотрела на разбросанные по мокрому асфальту вещи и нажала на номер папы.
— Папа?
— Леночка, что случилось? Голос какой-то... — даже по телефону слышно было, что он сразу насторожился.
— Можешь за мной приехать?
— Где ты?
— Возле дома Максима. Он... он меня выгнал.
Пауза. Потом тихий, очень спокойный голос:
— Жду тебя через полчаса.
Папа приехал на своей старенькой "девятке" — такой же потрепанной, как и вся его легенда. Молча помог загрузить чемодан в багажник, открыл мне дверцу.
— Рассказывай, — сказал он, когда мы отъехали от дома.
Я рассказала всё. Про последние месяцы, про запреты, про сегодняшний скандал. Про удар.
ОН МЕНЯ УДАРИЛ.
Папа слушал молча, только челюсти напряглись. Когда я закончила, он остановил машину у светофора и повернулся ко мне.
— Лена, ты хочешь к нему вернуться?
— Нет.
— Точно?
— Абсолютно точно.
— Хорошо. Тогда завтра утром он поймет, что кое-что в жизни бывает дороже денег.
Дома меня встретила мама с горячим чаем и теплыми объятиями. Никаких вопросов, никаких упреков. Просто:
— Добро пожаловать домой, солнышко.
А папа ушел в свой кабинет и просидел там до утра. Слышно было, как он разговаривает по телефону — тихо, сдержанно, но очень четко.
В семь утра зазвонил мой телефон. Максим. Голос дрожал от злости и паники одновременно.
— Лена! Что за черт! У меня все счета заморожены! Говорят, налоговая проверка! А квартира... КВАРТИРА АРЕСТОВАНА! Что происходит?!
Вот что происходит, дорогой.
— Не знаю, — спокойно ответила я. — Может, стоило лучше изучить семью своей жены, прежде чем называть ее родителей алкашами?
— При чем тут твои родители? Лена, ты что, сдвинулась совсем?
— Максим, а ты знаешь, кто такой Виктор Сергеевич Морозов?
Пауза. Долгая пауза.
— Что?
— Банк "Северная столица". Слышал о таком?
Еще более долгая пауза.
— Это... это не может быть. Твой отец работает слесарем...
— Работает. По документам. А по факту — владеет банком, который кредитует половину малого бизнеса в городе. Включая твои кафе.
Теперь дошло.
— Лена... Лена, подожди... это какое-то недоразумение... Мы же можем поговорить...
— Поговорить? — Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Синяк на щеке уже начинал проявляться. — О чем поговорить, Максим? О том, как ты меня ударил? Или о том, как выгнал на улицу?
— Я... я был зол... ты же знаешь, я не хотел... Лена, это же семья! Мы же любим друг друга!
Любим. Удивительно, как это слово может звучать фальшиво, когда произносится от отчаяния, а не от сердца.
— Знаешь, Максим, я тоже так думала. До вчерашнего вечера.
— Лена, прошу тебя! Скажи отцу, что это недоразумение! Я приеду, извинюсь перед ним, перед твоей мамой! Мы всё уладим!
— Папа не любит, когда его дочь обижают.
— Но это же можно решить! У меня есть деньги, я могу...
— У тебя НЕТ денег, Максим. У тебя есть долги перед банком моего отца. И пока ты не поймешь разницу между любовью и собственностью, у тебя ничего не будет.
Я положила трубку.
Через час он приехал к нам домой. Стоял под окнами и кричал, чтобы я вышла. Потом пытался прорваться через домофон. Папа спустился сам — в своих рабочих штанах и старой футболке, но почему-то Максим вдруг стал заметно ниже ростом.
— Молодой человек, — сказал папа очень тихо, — моя дочь не хочет с вами разговаривать. Рекомендую не беспокоить ее больше.
— Виктор Сергеевич... я... мы можем решить этот вопрос...
— Вопрос решен. Окончательно.
Максим ушел. А через неделю продал свои кафе. За полцены, потому что срочно нужны были деньги на погашение кредитов. Квартиру тоже пришлось продать — арест сняли, но залоговые обязательства никто не отменял.
Я устроилась на ту работу, из-за которой началась последняя ссора. Оказалось, меня рекомендовали бывшие коллеги — те самые, с которыми Максим запрещал мне общаться. Зарплата была в два раза больше, чем я ожидала, работа интересная, коллектив дружный.
Через месяц сняла небольшую квартиру недалеко от офиса. Через три месяца получила повышение. Через полгода возглавила отдел переводов.
А еще через год встретила Андрея. Он работал в той же компании, только в IT-отделе. Невысокий, в очках, с мягким голосом и умными глазами. Он не пытался меня "спасать" — просто был рядом. Не покупал дорогие подарки — зато помнил, что я люблю кофе с корицей и не люблю фильмы ужасов.
— А что делают твои родители? — спросил он, когда мы встречались уже месяц.
— Папа банкир, мама домохозяйка.
— Понятно, — кивнул Андрей. — А почему они притворяются алкашами?
Он знал. Каким-то образом он уже всё знал.
— Откуда ты...
— Гуглил твою фамилию, — улыбнулся он. — Совпадение редкое — Морозов Виктор Сергеевич, дочь Елена. Плюс твоя реакция, когда кто-то говорит про банки. Плюс то, как ты себя ведешь с деньгами — не бедно, но и не богато. Как человек, который знает цену деньгам, но не зависит от них.
— И это тебя не смущает?
— Что именно? То, что у твоего отца есть деньги? Или то, что он достаточно умен, чтобы не светиться?
Вот она — разница между Максимом и Андреем.
Максим видел во мне трофей, подтверждение собственной значимости. Андрей видел просто меня.
Когда я познакомила Андрея с родителями, папа снова разыграл свою роль — встретил нас в рваной футболке, с банкой пива в руке. Но Андрей не повелся.
— Виктор Сергеевич, — сказал он, пожимая папе руку, — Лена рассказывала, что вы в банковской сфере работаете. Интересная область, особенно сейчас, когда рынок такой нестабильный.
Папа опешил. Мама прыснула в чашку с чаем. А потом папа рассмеялся — искренне, от души.
— Проходи, зять, — сказал он, снимая рваную футболку. — Поговорим.
За ужином они обсуждали экономику, курс валют, перспективы малого бизнеса. Андрей оказался не только программистом, но и человеком с экономическим образованием — просто работа в IT нравилась ему больше.
— Знаешь, — сказал мне папа, когда мы остались втроем с мамой, — этот парень понимает главное.
— Что именно?
— Что деньги — это инструмент, а не цель.
А через год Андрей сделал мне предложение. Без пафоса, без дорогих ресторанов. Просто вечером, когда мы сидели дома и смотрели какой-то фильм.
— Лен, а давай поженимся.
— Давай.
— Серьезно?
— Серьезно.
И мы поженились. Скромно, в кругу близких друзей и семьи. Папа на свадьбе был самим собой — в дорогом костюме, с уверенными манерами успешного бизнесмена. Больше скрываться не было смысла.
Максима я видела только раз, случайно, в торговом центре. Он работал менеджером в магазине техники — тот самый "поднявшийся с нуля" предприниматель теперь консультировал покупателей по выбору холодильников.
Увидел меня, хотел подойти, но я прошла мимо. У нас больше не было о чем говорить.
— Это он? — спросил Андрей, заметив мой взгляд.
— Он.
— Понятно. Пойдем отсюда?
— Пойдем.
И мы ушли. Просто ушли, рука об руку, не оглядываясь назад.
Сегодня прошло три года с того дня, как Максим выбросил мой чемодан на мокрый асфальт. Три года, за которые я поняла простую вещь: настоящая любовь не покупается деньгами и не измеряется благодарностью.
Она измеряется уважением.
Уважением к твоим мечтам, к твоему выбору, к твоему праву быть собой. И если этого нет — нет ничего. Даже если у тебя есть всё остальное.
Андрей никогда не говорит мне, что я должна быть благодарна. Он просто говорит, что любит меня. И этого достаточно.
Более чем достаточно.
