Случилось это 3 года назад. Осень стояла. Сентябрь. Светло, тепло, сухо. Это я к тому, что погодные катаклизмы никак не могли
повлиять на состояние моего автомобиля. А он все равно взял и сломался.
Новая машина, абсолютна новая — месяц как из салона — встала посреди дороги. Встала намеренно.
Я на дачу ехал. Вечер. Пятница. И вот — встал! Вроде ничего страшного — ни на работу, ни на самолет не опаздываю. Однако разозлился не на шутку. Даже пнул пару раз по переднему бамперу ногой. Хотел и третий раз засадить, но сдержался — вспомнил, из чего теперь машины делают. Расстроиться было, впрочем, из-за чего. У старшего сына день рождения. Семейство ждало меня на даче. Я вез подарки и... встал. Ну надо, какая досада! Еще и мороженое в багажнике потекло — три брикета. Пришлось выбросить, пока оно общивку не изгадило.
Я метался вокруг машины как -раненый зверь — разве что только не рычал. Наконец взял себя в руки. Стал проверять двигатель по пунктам — как в автошколе учили. Воздух поступает? Поступает: воздушный фильтр новый, чистый... Идем дальше. Бензин насос подает? Подает! Значит, дело может быть только в электричестве. Извлек одну свечу, крутанул стартером — есть искра. Вот такие чудеса: все необходимое в моторе есть, а он не работает. Не заводится — хоть ты тресни.
Стоял я так часа полтора. Сперва пробовал что-то сделать. Затем в телефоне рылся в Интернете вопрос изучал, пытался понять, почему мотор вдруг глохнет и отказывается заводиться. Ничего умного не наковырял. Потом подле меня мужик на ‹корейце» остановися, спросил, что случилось. Еще полчаса с ним вместе все варианты прощупывали бесполезно. В итоге решено было вызывать эвакуатор. Стал я телефон конторы, которая помощь на дороге оказывает, искать. Тем временем добровольный мой помощник залез в автомобиль и еще раз попытался запустить двигатель. Повернул ключ зажигания, и — о чудо! — мотор завелся с пол-оборота. Мужик из-за руля выскочил, руками машет: мол, езжай, пока работает. Я и поехал. Сперва боязно было: все ждал, когда движок снова заглохнет. А он не глох и не глох, так что вскоре я бояться перестал.
Добрался до переезда через железную дорогу. От него до нашего поселка 5 минут езды. Смотрю, а там — страх и ужас. Стоит товарняк, а вдоль всего полотна куски автомобилей валяются: искореженные бамперы, двери, капоты, багажники, даже одну крышу я заприметил Вокруг суета: полиция бумаги пишет,спасатели людей из изуродованных машин извлекают, медики тут же первую помощь оказывают, серьезно пострадавших в больницу отправляют (при мне две скорые стартовали). Остановился я, стал зевак расспрашивать, что случилось. Мне рассказали, что шел состав, шлагбаум был опущен. И туг в череду стоящих перед переездом автомобилей на полной скорости врезался груженный кирпичом КамАЗ: тормоза у него отказали. Сплошное месиво случилось, но самое страшное — находившиеся в голове очереди три или четыре машины вылетели прямо под колеса товарняка. Им и сидящим в Них людям досталось больше всего.
Когда наконец полиция и спасатели затор из искореженных машин разобрали, когда отогнали состав и уцелевшие счастливчики вроде меня получили возможность ехать дальше, я подумал: «А ведь, не случись той непонятной поломки, я бы в голове очереди перед шлагбаумом мог оказаться!»
****** ***** ***
У меня два сына: старший — Лель, младший— Роман. Лель — милиционер. Той осенью его командировали в Чечню — на 3 месяца. Переживали мы страшно. А он — молодец, звонил регулярно: примерно раз в неделю. То нам с его мамой, Екатериной Васильевной, то своей жене Свете с дочуркой Машенькой, которые живут рядом с нами.
И вот в середине ноября Лель сообщил, что у него уже чемоданное настроение — скоро должен вернуться домой. Об этом знали ия сженой, и Рома со своей подругой Наташей. Внугренне готовились к встрече, но вслух возвращение Леля старались не обсуждать — боялись сглазить. _ Тогда на Кавказе тяжелое положение было, страцичо вспоминать.
27 ноября возвращались Ромка с подругой вечером домой, и Наташка вдруг говорит: «Теперь каждый день нужно ждать приезда Леля...» Не успели они войти в квартиру, как раздался телефонный звонок. «Привет, Ром, — в трубке звучал голос Леля я, — я только что приехал. Готовьте праздничный ужин». Наташа с Романом переглянулись: что это — телепатия или простое совпадение? Всякое может быть... Но тут девушка вспомнила случай, приключившийся с ней еще в подростковом возрасте.
Было ей тогда 15 лет. Ее родной дядя Вася жил в Туапсе. Он долго и тяжело болел: рак. Врачи делали все возможное, но дядя в выздоровление свое не верил. Тут надо заметить, что у Наташиных родителей в ту пору не было телефона.
Как-то ночью Наташе приснился странный сон. Она увидела свою давно умершую любимую бабушку Полю. Старушка стояла возле своего дома, которого на момент сна Наташи уже не существовало. Рядом с бабушкой стоял дядя Вася. От девушки их отделяла широкая белая полоса. «Наташенька, — сказала бабушка внучке, — не вздумай переходить эту черту! А я скоро и остальных своих сыновей заберу к себе: одного за другим».
Утром девочка рассказала о своем сне маме. А спустя час пришел к ним дядя Витя Морозов — сосед из дома напротив. «Только что из Туапсе звонили, — сказал он, — дядя Вася этой ночью скончался. Собирайтесь. Надо вам ехать».
Все родственники тогда были поражены вещим сном Наташи. А мама девушки очень испугалась за своего мужа и двух его братьев — сыновей бабы Поли, которых она обещала забрать к себе «одного за другим». Но они, слава богу, все до сих пор живы и здоровы. А Наталью мы с тех пор считаем прорицательницей.
******
Моей маме с детства снился очень странный сон. Один и тот же сон. Изо дня в день, из года в год. Это уже само по себе странно, согласитесь. Но содержание ночных грез было еще страннее. Мама видела себя парящей над облаками на качелях. На тех самых качелях, что стояли под ее окном в таллинском дворе. Они издавали жуткие звуки, когда кто-то из ребятни на них вскарабкивался. Впрочем, во сне качели были чистыми и красивыми: не скрипели, ходили ровно и плавно, словно держались не на погнутой перекладине, а на смазанных отменных подшипниках. На чем на самом деле держались «небесные» качели, неизвестно: мама никогда не поднимала головы — ее больше занимали плывущие под ногами облака. Иногда в их череде образовывалась прогалина, и тогда мама видела раскинувшийся на берегу залива старинный город, изрезанный многочисленными каналами, канальчиками и протоками. О том, что это Ленинград, мама не думала.
Лет в 15 минин сон несколько изменился. Качели, раскачиваясь, опускались, проходили сквозь облачную пелену и застывали над городом. Теперь его можно было разглядеть во всех подробностях: прямые улицы, проспекты, все те же каналы, золотые купола и сияющий шпиль с корабликом в качестве флюгера. Конечно, это был Ленинград. Ленинград, в котором моя мама к тому моменту была лишь однажды, но в котором собиралась учиться. Она мечтала поступить в университет. И в итоге поступила. Было это в 1962 году.
Ав 1963-м, 21 августа, мама — уже второкурсница — летела из родного Таллина в Ленинград к началу учебного года. Что происходило перед посадкой, мама не помнит, Она мирно спала. На сей раз качели прошли сквозь облака и не замерли, как прежде, а продолжили опускаться туда, где лежал город. Мама была все ниже и ниже. В какой-то момент она поняла, что попадает не на крышу и не на улицу, а на водную гладь. Под ней в нескольких метрах была широкая река. Мама не испугалась или не успела испугаться, она проснулась от громких возгласов соседей. «Слава богу, — всхлипывал в соседнем кресле толстый дядька в темном костюме, по виду партийный работник, — приводнились. На реку сели! Нева нас спасла».
Оказалось, самолет падал, но экипажу все же удалось выровнять судно и опустить его между двух мостов на Неву. Известная история. Недавно фильм документальный об этом происшествии сняли. Пассажиры рассказывали, как все было. Маму на съемки не позвали. Она не обиделась: я же, говорит, все самое интересное проспала».
Мама рассказчицы зря скромничает. Ничего она не проспала. Самое интересное в этой истории, помимо мастерских действий пилотов, разумеется, ее сон. Сон, который с полным правом можно назвать вещим.