— Время пришло, и пора, сын, сделать это! — сказала Варвара. — Ты должен выгнать свою жену из нашего дома. Начало нового года — самое подходящее время.
Георгий испуганно посмотрел на мать.
— Когда это нужно сделать? — тихо спросил он.
— Уже сегодня, — решительно произнесла Варвара.
— Уже?
— Да! И ничего не бойся.
— А-а! Тебе легко говорить «не бойся».
— Но я же говорю, что время пришло. Ждать больше нельзя. Твою жену пора выгнать. Она и так уже слишком долго живёт у меня. Мы так с тобой не договаривались, сын.
— Я понимаю, мама, что мы договаривались не так, и время пришло, и пора Галину выгнать, но, честное слово, я не могу.
— Не можешь?
— У меня язык не повернётся ей такое сказать. Как представлю наш с ней разговор на эту тему, так мне просто не по себе делается.
— Пять лет назад, сын, я разрешила тебе жениться на Галине только для того, чтобы у тебя были дети, а у меня — внуки.
— Я понимаю, мама, но ты же видишь, в каком я состоянии. Я не могу.
— Но ты же знал, на что шёл, когда соглашался!
— Знал, мама.
— Ты обещал, что когда родится второй ребёнок, ты выгонишь жену, а её дети останутся с нами. Ты же знаешь, что я мечтаю одна воспитывать твоих детей. Только я, и никто больше. Твои дети — это мои дети.
— Я знаю, мама.
— А если знаешь, почему не действуешь? Уже прошло два года после рождения второго ребёнка, а твоя жена всё ещё с нами. И она считает себя их матерью. А меня — бабушкой. Интересно, почему? Может, ты уже не хочешь её отпускать?
— Да что ты такое говоришь, мама. Я очень хочу, чтобы Галина ушла. Не меньше твоего.
— Может, ты её полюбил?
— Господь с тобой, мама. За что мне её любить, посуди сама? Ты же знаешь, что я люблю совершенно другую женщину. Розу. Я же тебе говорил.
— Тогда почему ты не выгонишь Галину, если любишь Розу?
— Мне страшно.
— Чего ты боишься?
— Не знаю, мама. Это на бессознательном уровне. Мне не объяснить. Но мне кажется, что Галина — это не человек.
— А кто?
— Не знаю.
— Не говори вздор!
— Это не вздор. Когда я смотрю на Галину, мне становится страшно. Я начальников своих так не боюсь, как её. Даже не так, нет. Я вообще никого не боюсь, кроме своей жены.
— И что же нам делать?
— А давай ты её выгонишь?
— Я?
— Ты, мама.
— Почему я?
— Во-первых, потому что ты её не боишься. Во-вторых, потому что ты женщина. А в-третьих, тебе доставит это удовольствие. Ведь ты не любишь Галину. И пять лет уже мечтаешь её выгнать!
— А ты не мечтаешь?
— Мечтаю. Но я не так страдал все эти годы, как ты, мама. Я ведь дома почти не бывал. Ухожу рано, возвращаюсь поздно. А по выходным меня вообще почти никогда дома не бывает. По выходным я с Розой. А ты все эти годы была рядом с ней. Представляю, как ты намучилась.
— Ты прав, сын. И я согласна с тем, что выгнать её должна я. Вот сейчас твоя жена вернётся с утренней пробежки, и я ей всё скажу.
— Спасибо, мама. Я всегда знал, что могу на тебя положиться. А можно, когда Галина уйдёт, я приведу в наш дом другую?
— Кого?
— Розу.
— Нельзя!
— Она хорошая.
— Нет. Мне ещё от твоей Галины нужно будет отдохнуть. А ты мне ещё какую-то Розу сюда привести хочешь.
— А когда ты отдохнешь, можно я Розу приведу?
— Там видно будет.
— Понял.
***
В это время домой вернулась Галина.
— Слышал? — сказала Варвара. — Твоя жена вернулась.
— Иди, мама.
— А ты?
— Я тебя здесь подожду. А ты ступай.
Варвара вышла из кухни в прихожую.
— Доброе утро, Варвара Варфоломеевна, — сказала Галина. — Как вы себя чувствуете? Вам уже лучше? Когда я уходила, вы выглядели уставшей. А я вас предупреждала, чтобы вы не ели так много салата оливье.
Галина ещё что-то хотела сказать, но не успела.
— Уходи, — сказала свекровь, — в твоих услугах мы больше не нуждаемся. А про детей можешь забыть. Они остаются со мной и со своим отцом.
Галина понимающе кивнула несколько раз.
— Что-то я сегодня не в форме, — тихо произнесла она. — Вот, верите, бежала хуже обычного. Еле-еле десять километров преодолела. Может, потому что на дороге снега много и скользко?
Впрочем, мороз и снег здесь ни при чём. Не нужно было вчера вечером после шести есть. Правильно? Тогда и бегалось бы сегодня легче.
Но как не есть, когда Новый год. Хочешь не хочешь, а пришлось. А что вы так на меня смотрите, Варвара Варфоломеевна? Что-то случилось?
— Ты слышала, что я тебе сказала? — грозно произнесла Варвара.
— Да слышала я, слышала. О каких услугах речь?
— Ты произвела на свет двоих прекрасных детей, — ответила Варвара. — Всё, как нужно, всё, как мы с сыном хотели. Мальчика и девочку. Этого достаточно. И за это тебе большое спасибо.
Теперь можешь уходить. Потому что больше нам детей не требуется. Двоих вполне достаточно. За детей не переживай, они получат достойное воспитание.
Сын пойдёт по дипломатической линии. А твоя дочь в будущем займёт моё место в правлении. Что касается тебя, Галина, то даю тебе час времени, чтобы ты собрала свои вещи и ушла.
— А дети останутся с вами?
— Да! И не вздумай противиться этому. Ты же знаешь, кем работает твой муж. И знаешь, кто я и какое положение в обществе занимаю. Наши возможности тебе известны.
— Известны.
— И тебе не удастся забрать у нас детей. Так что радуйся тому, что с тебя не будут высчитывать алименты. Поняла?
— Поняла, — спокойно ответила Галина. — А теперь послушайте меня, Варвара Варфоломеевна. Всё будет не так.
— Что значит «не так»? А как?
— Мы с Георгием разведёмся, а наши дети останутся со мной, — ответила Галина. — Кроме этого, вы и ваш сын сделаете так, чтобы у меня была своя трёхкомнатная квартира. В противном случае я вынуждена буду прибегнуть к суровым мерам. У меня, конечно, связи и возможности не такие, как у вас, но тоже кое-что имеется.
— Что-о-о? Ты ультиматум ставишь? Да как ты смеешь? Мне?
— А кому же мне ещё ставить ультиматумы, как не вам и не вашему сыну?
— Мама, мне страшно! — закричал из кухни Георгий.
Варвара брезгливо сморщилась.
— Не бойся, сын, — крикнула Варвара. — Она ничего не может.
— Я могу, — сказала Галина.
— Да что ты можешь? Ты никто. Нигде не работаешь, и у тебя даже нет московской регистрации.
— У меня будет регистрация, как только вы купите мне трёхкомнатную квартиру.
Варвара сделала большие глаза.
— Сын! — закричала Варвара. — Ты слышал, что говорит здесь твоя жена.
— Я слышал, мама! — крикнул из кухни Георгий. — А я чувствовал, что всё не так просто.
— Иди сюда!
— Ну уж нет. Я знаю, что если приду сейчас к вам, то станет только хуже. И добром это точно не кончится. Так что разбирайтесь там без меня. Только, мама, вот что я тебе скажу. Давай сделаем всё так, как говорит Галина.
— Послушайтесь сына, — уверенно произнесла Галина.
— С какой стати? — закричала свекровь.
— Разве ты не слышала, мама, — кричал из кухни Георгий. — Галина обещала прибегнуть к суровым мерам. Я не хочу этого испытать. Кто угодно, но только не я.
— Твоя жена ничего нам не сделает! Не бойся!
— А вдруг? Тебе легко говорить, ты уже пожила. А я? Что я видел в жизни?
— Да что она может? Что?
— Мне страшно, мама, — кричал Георгий из кухни. — Даже слышать не хочу, что она может. И вообще, не впутывайте меня в свои дела. Галина, ты слышала? Я согласен на всё. И если что, это мама виновата. С неё спрашивай.
Варвара грозно посмотрела на невестку. Галина улыбнулась.
— А ты напрасно улыбаешься, — сказала Варвара. — То, что мой сын тебя боится, ничего не значит. Главное, что я тебя не боюсь. Собирай свои вещи и уходи.
— Если я сейчас уйду отсюда, то уже через час все узнают, что дети, которых я произвела на свет, не дети Георгия.
— Как не Георгия? — воскликнула Варвара. — А чьи же они?
— Ещё не знаю. Но за этим дело не станет. Придумаю что-нибудь и найду отца своим детям. Или даже отцов.
— Мама, — закричал Георгий с кухни. — А ведь я тебя предупреждал.
— Да подожди ты там, — отмахнулась от сына Варвара и посмотрела на невестку. — Хочешь сказать, что Георгий — не их отец?
— Нет, Варвара Варфоломеевна, Георгий — их отец. Но если я вынуждена буду отсюда уйти, как вы того хотите, так сразу он перестанет им быть.
Варвара усмехнулась.
— Но если так, — сказала она, — тогда ничего страшного. Мы проведём необходимые исследования и докажем, что Георгий — отец твоих детей.
— Ничего вы не проведёте без моего на то согласия. И ничего не докажете. А вот я сумею убедить всех, что Георгий — не их отец.
— Как ты это сделаешь?
— Неважно, как. Главное, что сделаю. И у меня будут все необходимые доказательства. С печатями и подписями.
— Но это же будет неправда!
— И что?
— Как ты можешь так поступать? Ты же мать!
— О чём вы говорите, Варвара Варфоломеевна? Да вы сами посудите, ну какая я мать, если должна уйти и оставить вам своих детей? Ну?
Варвара задумалась.
— Ну хорошо. Убедила. Можешь оставаться.
— Нет. Оставаться с вами я не собираюсь.
— Но почему?
— Потому что после нашего этого разговора я вам не доверяю. Вы ведь так просто не успокоитесь. И затаите против меня злобу. Но решите действовать хитрее. И, наверное, начнёте против меня что-то замышлять.
— Обещаю, что ничего подобного не будет. Я тебя прощаю.
— И я должна вам верить?
— Почему нет?
— Варвара Варфоломеевна, ну мы же обе серьёзные женщины. И обе всё прекрасно понимаем.
— И что?
— Ничего. Только зачем же нам и дальше играть в эти игры? Предлагаю на этом закончить.
— Каким образом?
— Вы покупаете мне трёшку.
— А если нет?
— А если нет, то все в городе узнают, что всё это время ваш сын воспитывал чужих детей. Представляю, как на него будут смотреть его коллеги. А ваши подруги, Варвара Варфоломеевна? Что вы скажете своим подругам? Как объясните?
— Мои подруги никогда в это не поверят!
— Ваши подруги не поверят? Вы серьёзно? Да ваши подруги первые, кто в это поверит, и они же разнесут эту новость по всему городу. И вся Москва будет об этом знать.
— Что будет знать?
— Что отцов моих детей сейчас нет в стране.
— А где же они?
— Они сбежали. А их имена даже нельзя без звёздочек упоминать где бы то ни было. Такие вот дела.
— Мама, сделай всё так, как она просит. Иначе меня снимут, а на моё место назначат другого.
— Где ты хочешь квартиру? — спросила Варвара.
— Всё зависит от того, считаете ли вы моих детей своими внуками, Варвара Варфоломеевна.
— А они мои внуки?
— Если сделаете, как я прошу, то ваши.
— В таком случае я считаю их своими внуками.
— Тогда я хочу квартиру в этом же доме. Чтобы вам было удобнее навещать их.
Услышав, где Галина хочет жить, Варвара решила ещё немного посопротивляться.
— Нет, — решительно заявила она. — Всё это вздор. Меня не напугаешь тем, что скажешь, что дети не Георгия.
— Ну-у, дети, — разочарованно произнесла Галина. — Дети что... Не дети здесь главное. Дети — это только начало. За те пять лет, что я живу в вашем доме, Варвара Варфоломеевна, я много чего ещё узнала.
— Мама, сделай, что она просит! — кричал Георгий из кухни.
— Да подожди ты, — крикнула в ответ Варвара и злобно посмотрела на невестку. — И что ты здесь узнала?
— Много разных дел вы здесь обсуждали при мне. А у меня всё это записано. И если что, то всё это окажется там, где нужно. И вам обоим грозят серьёзные неприятности.
— Что значит твоё «если что»?
— Если вы меня выгоните или отнимете детей, или со мной что-то случится, то о ваших здесь тайных собраниях узнают все. И не только в Москве.
— Мама, соглашайся, — закричал Георгий. — На двадцать третьем этаже продаётся трёшка. Ты слышишь? Мама! Я не вынесу. Я не хочу лишаться свободы. Мама! Если Галина это обнародует, нам дадут много лет. А я ещё слишком молод. Я ещё и не жил, можно сказать. Мама!
— Да слышу я, слышу. Господи, как же я от всех вас устала. Знала бы, что так всё закончится, никогда бы не сделала тебя своей невесткой.
— Почему? — дружелюбно удивилась Галина.
— Потому ты хитрая и лживая! И прав Георгий. Ты — не человек!
— У меня был достойный пример.
— Ты на кого это намекаешь? На меня, что ли?
— Я не намекаю.
— А что ты делаешь?
— Я решительно заявляю, что это вы, Варвара Варфоломеевна, превратили меня в хитрую и лживую. За пять лет, проведённых с вами, я многому от вас научилась.
Я видела, как вы разбираетесь со своими недругами. И понимала, что я тоже могу когда-то стать вам поперёк дороги.
Я знала, что рано или поздно вы приметесь и за меня. И готовилась к этому.
— Ты меня осуждаешь?
— Боже упаси. Кто я, чтобы вас осуждать? Я просто разговариваю с вами на вашем языке.
На этом разговор был окончен.
Через два дня Галина с детьми переехала на двадцать третий этаж. А через месяц она развелась с Георгием. ©Михаил Лекс