Белое платье было тяжелым. Корсет впивался в ребра, а десятки слоев тюля путались в ногах. Воздух в зале пропитался ароматом лилий и чужого парфюма. Сотни глаз смотрели на нас — на меня и на Владимира Белозорова, моего идеального жениха. Мы стояли у алтаря в самом дорогом зале Киева. Фальшивые улыбки гостей, фальшивые слезы радости, фальшивое счастье повсюду.
Владимир наклонился ко мне, его губы почти коснулись уха. Запах его дорогого одеколона ударил резко и знакомо.
— Кира, — прошептал он тихо, чтобы слышал только я. — Я должен сказать правду. Я... я не люблю тебя. Это все из-за бизнеса твоего отца. После свадьбы наши компании сольются, и его долги перейдут ко мне. Но я смогу их реструктуризировать, спасти все. А потом... потом мы разведемся тихо, и я получу контроль. Прости, но это единственный способ.
Его слова повисли в воздухе, как удар. Я замерла. Сердце колотилось так, что, казалось, весь зал его слышит. Он думал, что шепчет конфиденциально, но не учел одного: я знала. Знала давно. Подслушала разговоры его партнеров, увидела документы. Это был его план — жениться на мне, чтобы захватить семейный бизнес, обанкротить отца и выйти сухим из воды.
Я медленно повернулась к нему. Его глаза были полны ложной вины — он ждал, что я заплачу, умолю или просто промолчу ради "приличий". Но я улыбнулась. Холодно, спокойно.
Затем я повернулась к гостям, взяла микрофон у ведущего церемонии и произнесла громко, четко, чтобы услышали все:
— Дорогие гости, свадьбы не будет.
Зал ахнул. Шепот прокатился волной. Владимир побледнел, его лицо исказилось от шока.
— Владимир только что признался мне у алтаря, что женится не по любви, а ради денег моего отца. Он планировал использовать наш брак, чтобы захватить бизнес и разорить семью. Но я не позволю.
Я посмотрела на отца в первом ряду — он сидел с каменным лицом, но в глазах мелькнуло понимание. Мы говорили об этом накануне. Он знал о долгах, знал о ловушке, но не ожидал такого поворота.
Гости зашептались громче. Родственники Владимира начали вставать, его мать схватилась за сердце. А он... он стоял, как вкопанный, план рушился на глазах.
Я сняла кольцо, которое он только что надел, и положила ему в руку.
— Прощай, Владимир. Твой план разрушен.
Я повернулась и пошла по проходу прочь — в тяжелом платье, но с высоко поднятой головой. За спиной слышала хаос: крики, вопросы, чьи-то рыдания. Но я не оглянулась.
В машине по пути домой отец молчал долго. Потом спросил:
— Кира... это правда? Про банкротство?
— Да, папа, — ответила я, глядя в окно. — Но теперь они не получат ничего.
Он кивнул, и в его глазах появилась решимость. Мы спасем бизнес сами. Без предателей.
А Владимир? Пусть пожинает то, что посеял. Свадьбы не будет — и это лучшее, что могло случиться.
### «Свадьбы не будет». Продолжение
Прошел месяц.
Киев встречал февраль снегом и морозом, но в офисе отца было жарко — от бесконечных звонков, встреч и бумаг. Мы работали по восемнадцать часов в сутки. Я наняла лучших кризис-менеджеров, отец продал второстепенные активы, мы переговорили с каждым кредитором лично. Долги реструктурировали без Владимира и его «спасительного» брака. Бизнес выжил. Даже начал дышать глубже.
А Владимир... О, с ним было интересно.
Сначала он пытался звонить. Десятки пропущенных. Потом прислал цветы — огромную корзину белых роз, тех самых, что стояли на свадьбе. Я велела секретарю выбросить их в мусорный контейнер прямо при курьере. Видео с этим моментом кто-то слил в сеть, и оно разлетелось по Telegram-каналам с подписью «Когда карма работает быстро».
Его репутация рухнула. Партнеры один за другим разрывали контракты. Инвесторы, которые раньше млели от его харизмы, теперь сторонились. В светской хронике появились заголовки: «Жених-предатель: как Владимир Белозоров потерял всё у алтаря». Его мать перестала появляться на благотворительных вечерах — стыдно.
Однажды вечером, когда я выходила из офиса, он ждал у входа. В дорогом пальто, но с осунувшимся лицом и темными кругами под глазами. Раньше он выглядел как с обложки журнала. Теперь — как человек, которого жизнь хорошенько встряхнула.
— Кира, — окликнул он тихо. — Поговорим? Пять минут.
Я остановилась. Охрана за моей спиной напряглась, но я махнула рукой — отойдите.
— Говори, — сказала я, скрестив руки.
Он опустил взгляд.
— Я... я был идиотом. Думал, что всё просчитал. Что чувства — это слабость, а деньги — сила. Но когда ты ушла по тому проходу... я понял, что потерял не бизнес. Я потерял тебя. Настоящую. И это больнее всего.
Он сделал шаг ближе.
— Я люблю тебя, Кира. По-настоящему. Понял слишком поздно.
Я смотрела на него долго. Вспоминала, как год назад он дарил мне звезды с неба — поездки в Париж, ужины на крышах, слова, от которых сердце таяло. Всё было идеально выверено. Как и его план.
— Знаешь, Владимир, — сказала я спокойно, — ты прав. Ты потерял меня. Но не у алтаря. Ты потерял меня в тот момент, когда решил, что я — просто удобный актив в твоей игре.
Я повернулась и пошла к машине.
— Кира! — крикнул он вслед. — Я всё исправлю! Я докажу!
Я не ответила. Села в машину, закрыла дверь. Водитель тронулся.
Через полгода наша компания вышла на новые рынки. Отец улыбался чаще. Я купила себе квартиру в центре — свою, без чужих планов и теней.
А Владимир... Говорят, он уехал из Киева. Кто-то видел его в Варшаве — работает в небольшой фирме, без пафоса, без былого лоска. Иногда лайкает мои посты в Instagram — молча, издалека.
Я не блокирую. Пусть смотрит. Пусть помнит.
Свадьбы не было.
Но жизнь — началась по-настоящему.