— Ваших друзей больше нет в списке гостей, — администратор помолчала. — Нина Константиновна всех вычеркнула. Вчера приезжала и заменила на своих подруг. Пятнадцать человек.
Я замерла посреди коридора офиса. За три недели до свадьбы эти слова прозвучали как приговор.
— Что вы сказали? — голос прорезался сквозь звон в ушах. — Повторите.
Телефон завибрировал пять минут назад, прямо во время совещания — номер администратора ресторана. Я выскользнула из переговорной, ожидая вопрос про меню. Не ожидала этого.
— Добрый день, Ира Сергеевна. Это администратор Катя, — женщина говорила извиняющимся тоном. — Вчера к нам приезжала Нина Константиновна, ваша свекровь. Сказала, что вы просили её скорректировать список гостей. Она убрала много людей и добавила пятнадцать своих подруг. Она сама мне сказала, что это все её подруги. Мы подумали...
— Стойте. — Я прислонилась к стене. — Какие имена она убрала?
Катя замялась, зашелестела бумагами.
— Викторию Ларину, Андрея Соколова с супругой... всего одиннадцать человек из вашего списка. Заменила на Тамару Викторовну, Раису Сергеевну и ещё тринадцать женщин.
В голове пронеслись лица. Вика, которая шила мне фату по ночам. Андрюша с Настей, с которыми мы каждую субботу играли в настолки. Соседи, помогавшие с переездом.
Мои люди. Все вычеркнуты.
— Верните изначальный список, — услышала я собственный голос откуда-то со стороны. — Немедленно. И пришлите мне подтверждение на почту.
— Но Нина Константиновна очень настаивала, она оставила предоплату за дополнительные приборы...
— Верните деньги. Список остаётся таким, каким я его утверждала. И, пожалуйста, занесите пометку: изменения вносятся только после моего личного подтверждения или подтверждения жениха. Понятно?
— Хорошо, сделаем. Извините за беспокойство.
Я стояла в коридоре офиса, где работаю менеджером по подажам уже пятый год, и смотрела на телефон. Руки дрожали. Не от страха — от ярости, чистой и обжигающей.
Первым порывом было набрать Вадику. Но он сейчас в командировке в Новосибирске, до вечера не освободится. А разговор предстоял такой, что лучше вживую.
Я вернулась в переговорную, но слова коллег пролетали мимо. Через десять минут вышла снова и набрала номер Нины Константиновны.
Длинные гудки. Три, четыре, пять.
— Алло? — голос свекрови звучал на удивление бодро.
— Добрый день. Мне недавно звонили из ресторана.
— А, да-да! Я хотела тебе сказать, но ты же постоянно занята, работа, суета. Решила сама всё сделать, чтоб ты не переживала.
Я медленно выдохнула.
— Нина Константиновна, вы убрали из списка моих друзей.
— Ну, Ирочка, твоим друзьям и так весело! На то они и молодые! — она говорила так, будто это само собой разумеется. — А вот мои подруги — они обидятся, если я их не позову. Мы столько лет дружим, они меня спрашивают: когда сын женится, почему мы не в курсе? Неудобно получается.
Я прикусила губу. Сосчитала до пяти.
— Это наша с Вадимом свадьба. Мы сами составляем список гостей.
— Конечно, конечно! Но я же мать жениха, мне тоже хочется разделить этот праздник с близкими людьми. Ты же понимаешь?
— Понимаю. Но вы убрали моих близких людей.
— Ира, ну зачем ты так? — в голосе появились обиженные нотки. — Я просто хотела помочь, чтобы у тебя было меньше хлопот. Тебе же легче, когда кто-то берёт часть организации на себя?
— Нет. Мне не легче. Я уже всё организовала. Вам нужно было спросить разрешения.
— Спросить? У невесты? — она рассмеялась, коротко и удивлённо. — Ира, я тридцать лет замужем. Знаю, как эти вещи делаются. Молодым нельзя всё доверять, вы наделаете ошибок.
Я почувствовала, как терпение заканчивается. Тонкая ниточка, которую я тянула последние полгода — с момента помолвки — вот-вот порвётся.
— Нина Константиновна, я попросила ресторан вернуть изначальный список. Ваши подруги не приглашены.
Тишина. Долгая, звенящая.
— То есть как не приглашены? — голос стал резче. — Я уже им сказала! Они готовятся, покупают наряды!
— Это их проблемы. И ваши. Я не давала вам права приглашать кого-либо от моего имени.
— От ТВОЕГО имени?! — она почти закричала. — Это свадьба МОЕГО сына! Или ты забыла?
— Не забыла. Но и я тут невеста, если вы не заметили.
— Вот как ты со мной разговариваешь! — в голосе появился надрыв. — Вадим узнает, какая ты неблагодарная! Я столько для вас делала: искала ресторан, договаривалась о скидках...
И снова про помощь. Этот козырь Нина Константиновна не выпускала из рук.
— Да, вы помогли, — проговорила я, стараясь не сорваться. — Но это не даёт вам права распоряжаться нашей свадьбой.
— Значит, так. Либо мои подруги приходят, либо я на эту свадьбу вообще не приду. И Вадима уговорю. Посмотрим, как ты без жениха праздновать будешь.
Я замерла. Шантаж. Чистейший шантаж.
— Хорошо, — сказала я тихо. — Не приходите. Но Вадим примет решение сам.
И отключилась.
Телефон сразу завибрировал — входящий вызов. Нина Константиновна. Я сбросила. Снова вызов. Снова сброс.
На третий раз я просто выключила звук и вернулась в переговорную. Коллеги обсуждали новую партию комплектующих, но я не слышала ни слова. В голове прокручивался один вопрос: а что, если Вадим встанет на сторону матери?
Вечером он позвонил сам. Я лежала дома на диване, уставившись в потолок.
— Ир, что случилось? Мама рыдает в трубку, говорит, ты её на свадьбу не пускаешь.
Вот оно.
— Вадь, твоя мама убрала из списка гостей всех моих друзей и добавила пятнадцать своих подруг. Без предупреждения. Приехала в ресторан и изменила список за моей спиной.
Пауза.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Звонила администратор, уточняла.
Он шумно выдохнул.
— Слушай, ну мама же... ты её знаешь. Она не со зла. Просто хочет, чтобы всё было идеально.
— Идеально для неё. Вадь, она вычеркнула Вику. Андрюху с Настей. Даже Валентину Семёновну, которая меня растила с шести лет.
— Понял. Это перебор, — голос стал серьёзнее. — Я с ней поговорю.
— Уже поздно. Я ей сказала, что список остаётся прежним.
— И как она?
— Сказала, что не придёт на свадьбу. И тебя уговорит.
Долгая тишина. Я слышала, как он дышит.
— Ир, давай я с ней сам разберусь. Это моя мама, я знаю, как её успокоить.
— Вадь, вопрос не в том, чтобы её успокоить. Вопрос в том, чтобы она поняла: наша жизнь, наши решения. Это важно.
— Понимаю, — он помолчал. — Но она же... она столько для нас сделала. Квартира, ресторан...
И вот оно. Самое больное.
— Значит, теперь я ей должна? — я села на диване. — Вадим, ты серьёзно?
— Нет! Я не это имел в виду. Просто... ну нельзя же так резко. Может, добавим пару её подруг, хотя бы самых близких?
Я застыла. Серьёзно? Он на её стороне?
— А моих друзей куда? В ресторане все не поместятся!
— Ну не знаю! Ир, я в командировке, устал очень, а тут вы с мамой устроили разборки...
— Мы устроили? — я встала, прошлась по комнате. — Вадим, очнись! Это твоя мать влезла в наши дела без спроса!
— Хорошо, хорошо! Я всё понял. Поговорю с ней завтра с утра, обещаю. Только давай без истерик, ладно?
Без истерик.
Я посмотрела на телефон. На фотографию Вадима на заставке — такой он был год назад, на нашей первой совместной поездке в горы. Улыбался широко, обнимал меня за плечи.
Когда он успел стать таким... равнодушным?
— Договорились, — сказала я и положила трубку.
Следующие два дня прошли в напряжённой тишине. Нина Константиновна не звонила. Вадим вернулся из командировки, приехал усталый, помятый. Мы поужинали, и я спросила:
— Ну что? Поговорил?
— Поговорил, — он помолчал, опустил глаза. — Она обиделась. Говорит, ты её не уважаешь.
— И что ты ей ответил?
— Что так нельзя, что надо было согласовать. Она заплакала, сказала, что раз мы её мнением не интересуемся, то пусть всё будет как хотим.
— То есть придёт на свадьбу?
— Придёт. Но подруг не будет. И она... ну, ты понимаешь, обиженная.
Я кивнула. Чувство победы не пришло. Вместо него — тяжесть в районе солнечного сплетения.
— Вадь, а тебе не кажется странным, что ты должен был уговаривать родную мать прийти на твою свадьбу?
Он поднял на меня глаза. Усталые, измученные.
— Кажется. Но что я могу сделать? Она такая.
«Она такая». Эти два слова я слышала от него уже сотню раз за полгода. Когда мама звонила в десять вечера и требовала срочно привезти ей лекарство из аптеки — «она такая, волнуется».
Когда критиковала мой выбор штор для нашей квартиры — «она такая, хочет как лучше». Когда говорила подругам, что внуков ждёт через год после свадьбы, хотя мы с Вадимом договорились повременить — «она такая, мечтает».
Я молчала. А Вадим обнял меня, поцеловал в макушку.
— Не переживай. Всё будет хорошо.
Но внутри уже поселилось сомнение. Холодное, липкое, как мокрая глина.
Свадьба прошла... нормально. Красиво, даже. Белое платье, музыка, танцы. Друзья мои пришли все — Вика ревела от счастья, Андрюша произнёс тост про то, что мы самая крепкая пара из всех, кого он знает.
Нина Константиновна тоже пришла. В тёмно-синем платье, с неестественно весёлой улыбкой. Обнимала Вадима, целовала меня в щёку, говорила правильные слова. Но глаза оставались холодными. Я видела, как она смотрит на Вику, на Андрюху, на Валентину Семёновну — с едва скрываемым презрением.
А когда мы вышли на первый танец, она достала платок и вытерла слёзы. Подруга рядом спросила: «Что случилось?» И Нина Константиновна, не зная, что я слышу, ответила:
— Да всё хорошо. Просто думаю: надолго ли это счастье. Невестка-то строптивая попалась.
Я не подала виду. Закружилась в танце, улыбаясь Вадиму. Но внутри стало пусто и холодно.
После свадьбы мы уехали в короткий медовый месяц — всего на неделю, больше отпуск не позволял. Квартиру купили за полгода до этого, переехали сразу после помолвки. Родители Вадима дали первоначальный взнос по ипотеке, его тётя из банка оформила по сниженной ставке. Полгода я слышала об этом каждую неделю.
Вернулись — и Нина Константиновна словно дождалась момента.
Звонки начались в первое же утро.
— Вадюша, я тут хотела спросить: Ира уже забеременела? Самое время, вы же молодые!
Потом:
— Вадюша, вы на выходных придёте? Я утку запеку, вы же утку любите. И Ире покажу, как готовить.
И ещё:
— Вадюша, а Ира нормально за тобой ухаживает? Рубашки гладит? А то я могу к вам приезжать, помогать.
Каждый звонок — как капля, точащая камень. Я пыталась не обращать внимания. Вадим говорил: «Это от любви, мам просто волнуется».
***
А потом, спустя месяц, она приехала в гости без предупреждения.
Я как раз готовила ужин — овощное рагу, ничего сложного. Вадим задерживался на работе. Звонок в дверь. Открываю — Нина Константиновна с двумя огромными пакетами.
— Здравствуй, Ирочка! Я вот решила заглянуть, посмотреть, как вы тут устроились.
Я растерялась.
— Добрый вечер. Проходите.
Она прошла, стянула туфли, осмотрелась. И сразу лицо скривилось.
— Ой, да у вас тут пыль на полках! Ира, ты не вытираешь?
— Вытираю. Два дня назад делала уборку.
— Ну-ну, — она поджала губы. — А где Вадик?
— Задерживается на работе.
— Ясно. Ну ничего, я пока посижу, подожду. Принесла вам котлет, заморозила специально. И солянку в контейнере — разогреете.
Я посмотрела на пакеты. На замороженные котлеты в пластиковой таре. На солянку.
— Спасибо, но мы сами готовим.
— Да что ты готовишь! — она махнула рукой. — Молодая ещё, не умеешь. Вадик привык к домашней еде, нормальной.
Я стояла посреди прихожей и чувствовала, как гнев поднимается волной. Медленно, верно.
— Нина Константиновна, я умею готовить. Вадиму нравится.
— Ну да, ну да. Мужчины всегда говорят, что нравится. А сами потом проблемы с желудком зарабатывают, — она прошла на кухню, открыла холодильник. — О, а у вас и продуктов-то мало! Ира, ты что, не закупаешься нормально?
Всё. Хватит.
— Нина Константиновна, закройте холодильник, — сказала я громко.
Она обернулась, удивлённо подняла брови.
— Что?
— Я сказала: закройте холодильник. И выйдите с кухни.
— Ты что, с ума сошла? Я же хочу помочь!
— Я не просила о помощи.
— Но ты же не справляешься! Вадик худой стал, бледный. Я вижу, что ему не хватает нормального питания!
— Выйдите. Из. Моей. Кухни.
Она отступила на шаг. Лицо покраснело.
— Да как ты смеешь?! Я мать Вадима!
— И я его жена. Это наша квартира. Вы не спросили, можно ли приехать. Вы лезете в наш холодильник, критикуете, как я веду хозяйство. Хватит.
Она схватила сумку, натянула туфли, не завязывая.
— Вот и поговорили! Я всё Вадиму расскажу! Всё!
— Рассказывайте, — я открыла дверь.
Она выскочила, громко хлопнув дверью. Я прислонилась к стене, закрыла глаза.
Через полчаса позвонил Вадим.
— Ир, мама в слезах. Что произошло?
И началось по новой. Объяснения, оправдания, примирения. Вадим был на моей стороне — вроде бы. Но каждый раз просил: «Ну потерпи ещё чуть-чуть, она успокоится».
Я терпела. Месяц, второй, третий.
А потом поняла: она не успокоится. Никогда. Потому что Нина Константиновна не хочет успокоиться. Она хочет контролировать сына. И я — помеха.
Список гостей на свадьбе был только началом.
Вчера я достала свадебный альбом. Открыла на странице, где мы с Вадимом стоим в окружении друзей. Вика смеётся, обнимая меня за плечи. Андрюша с Настей машут бокалами. Валентина Семёновна вытирает счастливые слёзы.
Мои люди. Все на месте.
Я провела пальцами по фотографии и закрыла альбом. Знаю теперь точно: моя территория, мои люди, мои решения — это НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ.
Даже если свекровь рыдает в трубку. Даже если муж просит потерпеть.
Потому что иначе — я просто растворюсь в чужих ожиданиях.
***
Просыпаешься — и сразу тысяча мыслей: “успеть, не забыть, сделать лучше”.
А ведь можно начать день иначе.
Канал Будни без стресса — маленькие практики, которые учат не торопиться жить.Минута, и внутри становится чуть теплее.