В апреле 1942-го года немцы провожали в последний путь советского генерала с воинскими почестями. Выстроили солдат, прозвучал салют. Офицер вермахта, руководивший церемонией, обратился к строю:
- Сражайтесь за Германию так, как он сражался за Россию.
Случай для той войны был неслыханный. Немцы расстреливали комиссаров на месте, морили голодом пленных красноармейцев, а тут состоялось почётное погребение, была установлена табличка на могиле на двух языках и запрет трогать вещи покойного.
Что же должен был совершить этот человек, чтобы враг склонил перед ним голову?
Ловушка захлопнулась
Генерал-лейтенант Михаил Ефремов к январю 1942-го года считался везунчиком. Его 33-я армия отбросила немцев от Наро-Фоминска, освободила Боровск и Верею. Дальше всех она продвинулась на запад в ходе контрнаступления под Москвой. Казалось, ещё рывок, и немцы покатятся обратно.
17-го января пришёл приказ Жукова: наступать на Вязьму. Необходимо было окружить группу армий «Центр» и добить.
Ефремов понимал, что армия измотана, а люди неделями не спали. Пополнения нет, снарядов осталось на два-три боя. Но приказ есть приказ.
Ударная группа (около четырех дивизий) рванула вперёд. Бойцы прошли сорок километров по немецким тылам. И тут коридор за спиной захлопнулся. Немцы ударили во фланг и перерезали пути отступления.
Ещё вчера армия Ефремова наступала, а сегодня оказалась в котле. Впереди враг, позади враг, а из Москвы идут радиограммы:
«Держитесь. Пробьём коридор».
Не пробили.
Жуков потом признает ошибку, что он переоценил свои силы и недооценил противника. Но это будет потом. А тогда, в феврале-марте сорок второго, ефремовцы сидели в лесах под Вязьмой и ждали помощи, которая не приходила.
Спор с Москвой
Ефремов просил у руководства разрешения прорываться. Жуков приказывал идти на Киров, через партизанские районы. Путь длинный, но относительно безопасный.
Командарм возражал, он понимал, что люди на пределе. Такой переход они не осилят. Надо бить напрямую через реку Угру. Так короче и быстрее.
Жуков отказал. И тогда Ефремов обратился через голову комфронта прямо в Генштаб.
Сталину доложили. Он позвонил Жукову:
- Согласен ли ты с предложением Ефремова?
- Нет.
- Но Ефремов опытный командарм. Ему на месте виднее. Надо согласиться.
Был организован встречный удар силами 43-й армии. Навстречу ефремовцам пробивались свои (оставалось два километра) когда немцы перебросили резервы и отшвырнули наступающих назад.
«Умирать буду с бойцами»
3-го апреля немцы прислали ультиматум, мол, сдавайтесь, сопротивление бесполезно, гарантируем жизнь и достойное обращение.
Ефремов ответил по-своему. Он вызвал авиаудар по немецкому штабу, откуда прилетела эта бумажка.
Через неделю, 9-го апреля, на лесную поляну сел самолёт. Лётчик привёз приказ Ставки в котором говорилось, что генералу Ефремову нужно немедленно эвакуироваться.
Командарм вышел к машине. Осмотрелся и приказал грузить знамёна дивизий, чтобы они не достались врагу. Потом грузить раненых, сколько влезет.
Офицер связи, доставивший приказ, спросил:
- А вы, товарищ генерал?
Ответ Ефремова запомнили все, кто стоял рядом:
- Я с войсками сюда пришёл, с войсками и выйду. Командовал армией в окружении, и умирать, если случится, буду с бойцами.
Самолёт улетел, а генерал остался.
Михаилу Григорьевичу Москва давала шанс. И это был приказ улететь в Москву, получить новое назначение и воевать дальше. Никто бы слова не сказал. Приказ есть приказ.
Он отказался.
Последний бой
Тринадцатого апреля штаб фронта разрешил прорыв. Но было уже поздно.
Солдаты вымотались, боеприпасы были на исходе, к тому же растаял снег, и Угра разлилась, превратившись в ледяное месиво. Еды не было уже давно, варили ремни, жевали кору.
Один из выживших вспоминал потом:
«Голод страшнее пули и страшнее смерти».
Но армия держалась. Бойцы не превратились в толпу, не побежали сдаваться.
16-го апреля генерал Гальдер, начальник германского Генштаба, записал в дневнике:
«Русская 33-я армия ликвидирована».
Он поторопился. Ефремовцы дрались ещё трое суток.
К 18-му апреля под командованием генерала осталось около двух тысяч человек. Ночью они начали прорыв. Шли по пояс в воде и под огнём противника.
19-го апреля, на рассвете, штабная группа попала в засаду. Немецкие автоматчики ударили в упор.
Пуля попала Ефремову в бедро, идти сам он уже не мог. Бойцы положили его на носилки, понесли дальше. Немцы догоняли.
Тогда генерал приказал остановиться. Осознавая безвыходность положения и не желая сдаваться в плен, генерал принял последнее решение.
Раздался выстрел. Ему было сорок пять лет.
Почему враг салютовал
Немцы нашли тело. Они опознали генерала по знакам различия. Артур Шмидт, начальник штаба 5-го армейского корпуса (через год он сдастся под Сталинградом вместе с Паулюсом) распорядился о похоронах.
Он потом вспоминал:
- Русские несли тело своего генерала на самодельных носилках несколько километров. Документов при нём не оказалось. Я приказал похоронить его на площади в селе. Могилу рыли пленные и местные жители. Никаких эксцессов не было. Доблестная армия фюрера уважает такое мужество.
На могиле поставили табличку на русском и немецком. Вещи генерала не тронули. Когда в 1943-ем году наши освободили эти места и провели эксгумацию, запонки была на месте.
Останки перевезли в Вязьму и перезахоронили с почестями. А в 1946-ом по личному указанию Сталина на центральной площади поставили памятник. Говорят, его отлили из гильз, собранных на полях под Вязьмой.
Тень предателя
А теперь о том, почему эта история так важна.
Через три месяца после гибели Ефремова, в июле 1942-го, в похожую ситуацию попал другой генерал Андрей Власов, командующий 2-й ударной армией.
Снова окружение, приказ эвакуироваться самолётом. Тоже отказ - «какой же полководец бросает свою армию».
Всё как у Ефремова, почти всё.
Но Власов не застрелился, он сдался в плен. А потом стал сотрудничать с немцами. Возглавил Русскую освободительную армию (РОА) из пленных и перебежчиков.
Интересен то факт, что выживших бойцов 33-й армии наградили уже в мае 1942-го года. Вручали медали и ордена, и не было никаких подозрений, никаких проверок в фильтрационных лагерях.
А бойцы 2-й ударной армии десятилетиями жили под тенью «власовцев». Их сторонились, им не верили и не брали на работу. Потому что их командир стал предателем.
Смерть Ефремова обелила его солдат и спасла их честь. Они дрались до конца, потому что их генерал дрался по последнего патрона.
Звезду Героя России Ефремов получил в 1996-ом году, через пятьдесят четыре года после гибели.
А в 2011-ом году патриарх Кирилл разрешил отпеть генерала по православному обряду. Церковь не отпевает самоубийц, это правило всегда было без исключений.
Но для Ефремова исключение сделали.
В патриаршей резолюции было написано:
«Положил душу свою за други своя».
Это из Евангелия. И это - про него.