Я боялась, что потеряемся, перестанем дружить, но все оставалось по-прежнему, только в учебное время пересекались реже, а в гости друг к другу бегать и переписываться по часу перед сном не перестали.
Машиных родителей я почти не видела, даже знакома с ними не была. Только в 9-м классе Маша меня представила маме. Тетя Наташа улыбнулась, сказала, что ей очень приятно, и пошла работать в кабинет. Семья у них состоятельная: у отца своя небольшая фирма, мама - топ-менеджер в известной компании. Как Маша говорила, домой заскакивают в будни только поспать. Но в выходные - никакой работы. Прыгали в машину и уезжали на дачу. В любое время года и в любую погоду. Дом у них там большой, теплый - я видела фотографии. Его строили специально для того, чтобы семья проводила вместе время. Машу иногда это очень бесило: традиции традициями, но в подростковом возрасте с родителями время проводить не особо хочется. И хоть она пыталась это объяснить, ни от Мамы, ни от папы понимания не дождалась. Как вывозили каждую пятницу за город, так и продолжили.
В выпускном классе Маша взбунтовалась. Нам надо было готовиться к выпускным и вступительным экзаменам, нагрузка высокая, а тут еще тратить время на дорогу туда и обратно. Сеть есть не всегда. Да и вместе зубрить как-то проще получалось: можно проверить друг друга и в перерывах поболтать о чем-то, что нам действительно интересно.
Устроили они семейный совет, и Маша с гордостью мне заявила, что до экзаменов будет сидеть дома. Радости нашей не было предела. Оставались попеременно то у меня, то у нее. Выматывались обе очень. И только одно утешало: потом ждут два месяца отдыха!
В один из выходных, которые мы провели у Маши, я наконец-то познакомилась с ее отцом Сергеем.
До этого я только мельком его видела, даже толком разглядеть не получалось. Но тут выяснилось, что папа-то у нее вообще очень даже ничего. Я бы даже назвала его красивым. Правильные черты лица, зеленые глаза, черные волосы с проседью. Да ему даже эта седина идет! К тому же, папа у нее дважды в неделю обязательно по полтора часа торчит в тренажерном зале, еду себе сам готовит, потому что маме, в отличие от него, все равно, что есть. Она и пиццу заточить может. А вот папа - нет. Маша со смехом рассказывала, какие баталии у них в семье были после того, как мама рискнула ее пиццей накормить, потому что готовить было некогда, да и вообще лень. Выясняли отношения родители долго. В результате сошлись на том, что она сама потом разберется. С тех пор еда в холодильнике была и полезная, и вредная. Когда Маша вдруг решила, что она толстая, перешла в папину веру, но довольно быстро поняла, что к такой еде надо иметь привычку, и диету забросила.
Дядя Сережа оказался не только очень симпатичным, но и понимающим. Если бывал дома, когда мы там, к нам не лез, только карточку давал, если Маша хотела заказать готовую еду. Тетя Наташа бывала набегами, предпочитая сходить на массаж или еще куда-то.
Однажды мы оказались дома втроем. Мы с Машей со всем справлялись, но потом наткнулись на вопрос, разрешить который сами не смогли. Пошли к дяде Сереже. Я понимала, что человек, который свою фирму имеет, не может быть глупым, но чтобы он еще и умел толково все объяснять - это оказалось приятным сюрпризом. Маша похвасталась: «Классный у меня папа?» Я согласилась, это действительно было так.
Через пару недель я поняла, что отец подруги у меня никак из головы не идет. Я несколько раз откладывала свидание со своим парнем, если Маша меня приглашала к себе. В конце концов его бросила. Как обычно: «Дело не в тебе, дело во мне». Я понимала, насколько это плохо - влюбиться вот так: во-первых, женатый мужчина, во-вторых, старше на 25 лет, в-третьих, отец моей лучшей подруги! Но справиться с чувствами мне не удавалось. Хотя я, наверное, не очень-то и старалась. Желание было одно: погрузиться в эти эмоции с головой и ни о чем больше не думать. Но все портила учеба и то, что Сережа, как я его про себя называла, - отец моей лучшей подруги. Ведь если, как мне хочется, я его заполучу, то могу разбить семью.
И настолько эти чувства были сильны, что иногда я даже думала, что мне на это наплевать. Как же мне хотелось, собираясь к Маше, надеть юбку покороче! Но я упорно влезала в мешковатые джинсы и мешковатый свитер. Как же я бывала разочарована, если не давалось с дядей Сережей увидеться хотя бы мельком!
Но потом случилось кое-что
странное.
Я возвращалась от Маши домой довольно поздно. Засиделась в надежде увидеть дядю Сережу, но он так и не появился. Стало уже неудобно задерживаться дольше, и я пошла домой, разочарованная донельзя.
Услышав, как сзади медленно меня нагоняет машина, я запаниковала.
Успела себя за эту дурацкую любовь, вышедшую мне боком, душевно отчитать, и тут услышала знакомый голос: «Подвезти?»
Это был дядя Сережа. Ехал домой и заметил меня. «Подумал, что вы уж слишком заучились, в такое время молоденьким девушкам лучше по улице не разгуливать. Мало ли что. Запрыгивай», - предложил он.
Отказываться я и не подумала. Села в машину, душевно его поблагодарив и согласившись, что и правда устала. Потом спохватилась, что он-то вообще с работы, и ничего, что придется меня подвозить? Он пошутил, что, если я не на другом конце города живу, то ничего.
В салоне пахло его туалетной водой - аромат, от которого у меня голова кружилась. Сердце стучало, как бешеное. Руки даже не дрожали. Я не знаю, как назвать то, что происходило с моими руками. Они как будто были наэлектризованные, а потом эта наэлектризованность передалась
всему телу. Мне вдруг захотелось закричать, хоть как-то сбросить напряжение. Но приходилось с улыбкой объяснять, куда поворачивать.
Когда мы подъехали к моему дому, руки у меня совершенно отказывались делать то, что я от них хотела. У меня пальцы дважды соскальзывали с ручки! Я даже дверь не смогла открыть! Уж не знаю, что дядя Сережа подумал, но он усмехнулся и наклонился ко мне, чтобы помочь с этой проклятой ручкой двери. У меня возникло ощущение, что мое сердцебиение слышно не только мне или ему - весь город услышит без проблем! Потом его лицо оказалось близко-близко, и я зажму-рилась. Испугалась, что он заметит, как я на него смотрю. А он вдруг замер. На то, чтобы открыть эту чертову дверь, нужна секунда, может, две. Но никаких щелчков не было, и свежий воздух в салон не проник. Наоборот, я еще отчетливей почувствовала его запах - туалетной воды и легкой примеси табака. Я аж от неожиданности глаза открыла. Поклонник здорового образа жизни, и курит? Я думала, он что-то заметил на улице, поэтому ничего не делает, а он оказывается, смотрел на меня.
Через секунду мы уже целовались, и у меня было ощущение, что я просто схожу с ума - настолько это было возбуждающе. То, что было с моим бывшим, ни в какое сравнение с этим не шло. Как-то наша общая с Машей знакомая сказала, что она предпочитает мужчин по-старше, потому что они куда больше умеют. Спорить мы не стали, но потом между собой согласились, что лучше со сверстниками встречаться. Как можно вообще со стариками? Но в дядю Сережу я вцепилась мертвой хваткой. И, наверное, впервые в жизни пожалела, что во время первого поцелуя мне не полезли в трусы.
Через день или в два я снова задержалась у Маши. Только дядя Сережа уже был дома. У меня крышу сносило от одной мысли, что мы с ним в соседних комнатах! Засобиралась я только ближе к ночи и была очень удивлена, когда он предложил подбросить меня до дома. Но Маша согласилась, что вообще-то уже поздно, и пообещала, что больше мы не будем так долго сидеть.
Я очень боялась, что Сережа назовет это все ошибкой. Всю дорогу мы молчали. Я очень нервничала. Когда машина остановилась, я повернулась, чтобы Сережу поблагодарить, но так ничего и не сказала. Просто смотрела на него.
В тот вечер мы совсем немного времени провели вместе. Обнимая меня, он признался, что боялся моей реакции, был готов извиниться, если что-то сделал не так. Обменявшись номерами, мы поддерживали связь, договаривались о встречах. Как ни хотелось мне сохранить хоть какие-то его сообщения, я все удаляла. В конце концов даже номер его удалила. Все равно помнила наизусть.
Первый раз сексом мы занялись в его машине, на заднем сиденье. Было дико неудобно, но все равно мне очень понравилось. И было жаль, что всего разок.
Но после этого я поняла, что не могу смотреть Маше в глаза. И хоть понимала, что выглядит это подозрительно, даже может ее обидеть, общаться стала с ней реже. Верней, сначала находила предлоги, чтобы не появляться у нее дома, а потом уже просто отвечала отказом. После вручения дипломов мы перестали общаться совсем.
Сережа говорил, что Маша тяжело это переживает - он слышал, как она маме рассказывала, пыталась понять, что сделала не так. Почему-то решила, что тон виновата в таком моем поведении. Из-за этого я чувствовала себя еще больше виноватой. Даже попыталась возобновить отношения. Свою попытку отдалиться объяснила тем, что рассталась с парнем (с тем самым) и очень не хотела с кем-нибудь это обсуждать, а она рано или поздно заметила бы. Признала, что с подругой можно и бедой поделиться, что была неправа, очень извинялась. Разревелась еще до икоты. Маша меня простила. Знала бы она, за что именно я так искренне извинялась перед ней - вышвырнула бы меня из дома и из своей жизни в ту же секунду.
После этого я сама предложила Сереже все прекратить. О, если бы все было так просто! В то лето я написала и не отправила, наверное, миллион сообщений. Засыпала в слезах чуть ли не каждую ночь. Поэтому, получив сообщение от Сережи, я только первые пять секунд думала, что не буду отвечать.
Когда мы встретились снова, он сказал, что больше таких экспе риментов ставить не будет. Он меня любит, и без меня не может. Жена сказала, что он стал раздражительным. Да он и сам понимал, что думает обо мне постоянно, и из-за невозможности меня хотя бы увидеть срывается на подчиненных. Даже дома! Хватало какой-нибудь мелочи, чтобы разразился скандал.
Так и живем в последние два года. Я учусь в институте, до сих пор общаюсь с Машей. Хотя, не могу не заметить, что в последнее время мы реже встречаемся и созваниваемся - институтские друзья тоже оказались очень интересными, видимо. А у нас все меньше общих тем для разговора. Я не против. Мне даже так легче.
Мы с Сережей еще раз пытались расстаться, потому что он в какой-то момент начал передо мной чувствовать вину: семью бросить не может, а я гроблю на него, старика (он сам так говорит), лучшие свои годы. Тогда нас хватило на три месяца. В тот раз молчание нарушила я.
Понятия не имею, к чему нас это приведет, но я уже смирилась с тем, что кого-то другого полюбить по-настоящему не смогу. А смысла быть с кем-то, кто просто свободен, но мне не настолько интересен, я не вижу. Будущее мы не обсуждаем, хотя иногда я думаю, что хотела бы потом родить ему ребенка. Хотя меня пугает, что тогда моя дочь или сын будут сестрой или братом моей когда-то лучшей подруги. Но, видимо, с этим уже ничего не поделаешь. Любовь - зла. Хотя Сережа не козел, уж я-то знаю. Козла бы так полюбить я точно не смогла.