Жизнь Екатерины Медичи — «Чёрной королевы», как называли её современники, — была наполнена мистикой, колдовством и зловещими пророчествами. Почти тридцать лет она правила Францией — самым могущественным государством Европы XVI века. С её именем связано множество исторических событий: она покровительствовала науке и искусствам, однако в памяти потомков Екатерина Медичи осталась «ведьмой на троне».
Лишённая любви
Екатерина родилась во Флоренции в 1519 году. Дочь Лоренцо, герцога Урбинского, она осиротела при рождении и воспитывалась при дворе своего деда — папы Климента VII. Многие, знавшие Екатерину в папском дворце, уже тогда отмечали её острый ум и беспощадность. Среди её ближайшего окружения главными любимцами были алхимики и маги. Однако для Климента его внучка была прежде всего важной картой в политической игре — он методично подыскивал для неё наиболее выгодного мужа среди правящих домов Европы.
В 1533 году состоялась свадьба Екатерины Медичи и Генриха Орлеанского, сына французского короля. Судя по всему, она была готова искренне полюбить своего юного супруга, но ему её любовь была не нужна: своё сердце он отдал Диане де Пуатье, которая была старше его на двадцать лет.
Жизнь Екатерины приняла мрачный оборот. Хотя она вела себя скромно и внешне не вмешивалась в государственные дела, французы не любили «чужестранку», которая была ни красивой, ни приятной в общении. Острые глаза, упрямо сжатые тонкие губы, нервные пальцы, постоянно теребящие платок, — нет, весёлая Франция представляла себе свою королеву совсем иначе. К тому же род Медичи давно и вполне заслуженно пользовался дурной славой отравителей и колдунов. Но особенно отравляло жизнь Екатерины то, что в течение десяти лет она и Генрих не имели детей. Всё это время над ней висела угроза развода.
Что же давало Екатерине Медичи силы выносить пренебрежение мужа, интриги удачливой соперницы и насмешки придворных? Несомненно — уверенность в том, что её час ещё придёт.
Природа наделила Екатерину даром предвидения, хотя она старалась скрывать его от посторонних. Свидетельства об этом сохранились лишь от самых близких ей людей. Её дочь, знаменитая королева Марго, увековеченная Александром Дюма, вспоминала:
«Каждый раз, когда моя мать должна была потерять кого-то из близких, ей во сне являлось огромное пламя».
Ей также снились исходы важных сражений и надвигающиеся природные катастрофы.
Однако Екатерина не полагалась лишь на собственный дар. Когда нужно было принять важное решение, она обращалась к астрологам и чародеям, многих из которых привезла с собой из Италии. Гадания на картах, астрология, ритуалы с магическими зеркалами — всё было в её распоряжении. Как однажды призналась она той же Марго, не раз была на грани того, чтобы самой попросить у мужа развода и вернуться в Италию. Останавливало её видение, появившееся в магическом зеркале: она — с короной на голове и окружённая дюжиной детей.
Покровительница Нострадамуса
Мало что изменилось в жизни Екатерины и в 1547 году, когда Генрих взошёл на престол. Диана по-прежнему властвовала над сердцем мужа и над государственными делами, тогда как нелюбимая жена продолжала искать утешение среди мастеров оккультных наук.
О знаменитом провидце Нострадамусе Екатерина уже слышала, когда её внимание привлёк тридцать пятый катрен его «Пророчеств», касавшийся судьбы французского короля:
«Молодой лев одолеет старого
на поле брани в поединке;
он пронзит ему глаз сквозь золотую клетку.
Две раны — и одна, и другая,
и затем он умрёт мучительной смертью».
Это был второй «тревожный колокол». Первый прозвучал чуть раньше: другой астролог, Люк Гаурик, предупредил Екатерину, что её мужу грозит смертельная опасность от раны, полученной на каком-то турнире. Встревоженная, Екатерина настояла на том, чтобы Нострадамуса пригласили ко двору для разъяснения деталей пророчества. Он прибыл, но после разговора с ним тревога Екатерины лишь усилилась.
Торжества были назначены на 1 июля 1559 года в честь брака принцессы Елизаветы, дочери Екатерины, с испанским королём Филиппом II. Генрих приказал снять часть мостовой на улице Сент-Антуан в Париже, чтобы устроить там ристалище для турнира.
Екатерина уже знала — час беды настал. Ей вновь приснилось: огонь, много огня. Проснувшись, она немедленно отправила мужу записку:
«Умоляю тебя, Генрих! Откажись сегодня от поединка!»
Он холодно смял бумагу в комок — он не имел привычки прислушиваться к советам своей ненавистной жены.
…Празднество было великолепным. Собравшаяся толпа аплодировала и оглушительно кричала. Разумеется, все меры предосторожности были соблюдены: копья затуплены, участники облачены в стальные доспехи, прочные шлемы защищали их головы. Все были радостно возбуждены. Лишь Екатерина так сильно сжимала свой платок, что в нём образовалась огромная дыра.
Едва король выехал на поле, был подан сигнал к началу турнира. Вот Генрих направляет коня к одному рыцарю, вот скрещивает копья с другим.
«Король — превосходный боец, — говорила себе Екатерина. — И сегодня он особенно вдохновлён».
Но сердце её сжималось от предчувствия трагедии.
Генрих приказал графу Монтгомери, молодому капитану шотландской гвардии, на щите которого был изображён лев, взять копьё. Граф колебался — он слишком хорошо помнил, как его отец однажды едва не убил другого французского короля, Франциска I, ударив его по голове горящим факелом во время игры. Но Генрих был непреклонен, и граф подчинился.
Соперники ринулись друг на друга. И — ужас! — копьё Монтгомери с треском разлетелось о королевский шлем. Один осколок скользнул в прорезь забрала, пронзив глаз; второй застрял в горле.
После десяти дней мучений Генрих умер. И многие вспомнили пророчество Нострадамуса. Кардиналы хотели отправить его на костёр. Крестьяне, считая, что предсказание на самом деле было проклятием, сжигали изображения провидца. Лишь заступничество Екатерины спасло его от расправы.
Став регентшей при своём несовершеннолетнем сыне Франциске II, она получила давно желанную власть. Нострадамус остался при дворе, получив должность королевского врача. Существует предание, что по просьбе Екатерины он сделал для королевского дома ещё одно предсказание, оказавшееся не менее скорбным.
Призвав ангела по имени Анаэль, Нострадамус попросил его показать в магическом зеркале судьбу сыновей королевы. Зеркало явило правление трёх её сыновей, после чего — целых двадцать три года власти её ненавистного зятя, Генриха Наваррского. Потрясённая этим откровением, Екатерина прервала магический обряд. Она была полна решимости бороться с судьбой любыми средствами.
Чёрная месса
Достоверно известны по меньшей мере два эпизода, когда Екатерина Медичи прибегала к самой страшной форме чёрной магии — «пророчеству кровоточащей головы».
Первый произошёл холодной ночью в мае 1574 года. Франциск, старший сын королевы-матери, давно покоился в могиле. Теперь умирал её второй сын — король Карл IX, поражённый необъяснимой болезнью. Его состояние ухудшалось с каждым днём. У Екатерины оставался лишь один выход — чёрная месса.
Для жертвоприношения требовался невинный ребёнок, и найти его оказалось не слишком сложно. Придворный чиновник, отвечавший за раздачу милостыни, подготовил ребёнка к первому причастию. В ночь жертвоприношения отступник-монах, примкнувший к жрецам чёрной магии, совершил чёрную мессу в покоях Карла. В комнате, куда допускались лишь доверенные лица, перед изображением демона, у ног которого был помещён перевёрнутый крест, он освятил две облатки — одну чёрную и одну белую. Белую облатку дали ребёнку; чёрную положили на дно патены. Сразу после первого причастия мальчика убили одним ударом. Его отсечённую голову поместили на чёрную облатку и перенесли к столу, где горели свечи.
Общение со злыми демонами — дело нелёгкое. Но в ту ночь всё пошло особенно плохо. Король попросил демона дать пророчество. И, услышав ответ, исходивший из головы маленького мученика, он закричал:
«Уберите эту голову!»
«Я страдаю от насилия», — произнесла голова пугающе нечеловеческим голосом, говоря на латыни.
Карла охватили судороги, изо рта клочьями пошла пена. Король умер. А Екатерина, никогда прежде не сомневавшаяся в своих магических способностях, была в ужасе: неужели даже дьявол отвернулся от её потомства?
И всё же неудача этого страшного обряда не изменила её отношения к колдовству. Екатерина продолжала полагаться на помощь магов. Когда спустя несколько лет заболел ещё один её сын, король Генрих III, она без колебаний вновь обратилась к тем, кто совсем недавно служил чёрной мессе ради спасения Карла.
Екатерина была убеждена, что магии можно противостоять только магией. Это её политические враги — род Гизов, подбиравшийся к трону, — обрекли молодого короля на смерть. Карты поведали ей о наложенном ими проклятии. Придворный астролог предупредил её об этом. А позже дрожащий слуга-свидетель рассказал Екатерине, как всё было совершено.
Восковую фигурку короля поместили на алтарь, у которого Гизы служили мессу. Во время молитв, полных угроз и анафем, её пронзали иглой. Они молились о смерти Генриха.
«Поскольку Его Величество умирал слишком медленно, они решили, что и наш король — колдун», — прошептал рассказчик, втягивая голову в плечи.
Екатерина лишь презрительно пожала плечами. Генрих — колдун? В это могли верить только глупцы. Он был слаб и безволен; его дух не был готов к таким испытаниям. А общение с тёмными силами, как она прекрасно знала, — жестокое испытание, высасывающее все силы. Для неё было очевидно: чудовищный грех снова придётся взять на себя.
И вновь в покои больного привели ребёнка. И вновь пламя свечей дрогнуло и на мгновение погасло. Но на этот раз Екатерина оказалась сильнее. Смерть коснулась короля и отступила; Генрих выжил.
Смерть по имени Сен-Жермен
Как ни старалась Екатерина, обмануть собственную судьбу ей не удалось.
Один из её многочисленных астрологов предупредил королеву о некоем «Сен-Жермене». С тех пор Екатерина перестала посещать свой замок в Сен-Жермен-ан-Ле и Лувр, ведь рядом с Лувром стоит церковь Сен-Жермен. Планируя поездки, она тщательно следила, чтобы её путь пролегал как можно дальше от церквей и поселений с этим названием. Королева поселилась в ранее нелюбимом замке Блуа — просто чтобы защитить себя от любых неожиданностей.
Однажды, заболев, она успокаивала своих фрейлин:
«В Блуа мне ничто не угрожает, не беспокойтесь. Вы же слышали — я умру возле Сен-Жермена. А здесь я непременно поправлюсь».
Но болезнь прогрессировала. И Екатерина приказала вызвать врача. Прибыл незнакомый доктор, осмотрел её и решил остаться у её постели до утра, пока она будет спать.
«Вы слишком изнурены, Ваше Величество. Вам просто нужен хороший отдых», — сказал он.
«Да», — кивнула королева. — «Но кто вы? Как ваше имя?»
«Меня зовут Сен-Жермен, мадам», — глубоко поклонился врач.
Через три часа Екатерины Медичи не стало.
«Развалины дома раздавили меня». Эти последние слова «Чёрной королевы» оказались пророческими. Несколько месяцев спустя, последовав за матерью в могилу, умер и последний из её сыновей — Генрих. На смену дому Валуа на трон Франции взошла династия Бурбонов.