Татьяна Ходакова говорит о своем деде, Григории Лазаревиче Ходакове, без особого тепла. Говорит, что он был суровым человеком, типичной «военной косточкой». Татьяна родилась в 1973 году – ее деду тогда было уже 65 лет. Этот строгий, серьезный полковник-инженер, кавалер многих наград, в том числе, ордена Ленина, прожил до 1993 года. После его смерти Татьяна обнаружила его рукописные воспоминания.
Наверное, жестким человеком Ходакова сделала жизнь. Оставшись без отца в возрасте четырнадцати лет, он вынужден был работать, чтобы помогать матери и младшему брату. Отдушиной стало радиолюбительство – страсть молодежи 1920-30-х годов. Это и привело Григория Лазаревича в профессию.
До 1943 года Ходаков был офицером связи на Северном флоте. А потом стал учить офицеров радиолокационной службы – практически с того момента пор, как такая специальность появилась в военных вузах.
В своих мемуарах он рассказывает о том, как отреагировала советская власть на начало войны в Европе.
Лето 1939 года застало меня в учебных лагерях в Дудергофе (район Красного села в Ленинграде – Петербурге – ред.)... Мы жили в каком-то нервном возбуждении и ожидании чего-то страшного. Сопоставляя жаркое лето 1939 года с таким же жарким летом 1941 года, невольно удивляешься странностям человеческого мышления. Тогда, в 1939 году, мы, военные, были все время каком-то тревожном ожидании военного конфликта – куда больше, чем в 1941 году. Никогда на нашем, инженерном, факультете такого внимания не уделялось общевойсковым дисциплинам. Мы усиленно занимались пехотной тактикой, стрельбой, военной физкультурой... все казалось настолько необходимым в самом близком времени...
Как гром среди ясного неба прозвучало в конце августа сообщение по радио о том, что мы заключили пакт о ненападении с Германией. Я был ошеломлен. Ведь всюду уже шесть лет пропагандировалось, что злейший враг рабочего класса и всего человечества – это фашизм. Из всех лозунгов уже был даже исключен термин ''империализм''. Еще свежи в памяти были рассказы о процессе над Димитровым, разгроме германской компартии, аресте Тельмана, еврейских погромах, кострах, на которых сжигали книги... Как можно было с такими сволочами заключать какие-то соглашения и давать им возможность спокойно готовиться к расправам со всеми, кто им неугоден?..
Любопытная обстановка застала нас и в самой академии. Все всех аудиториях громадного пятиэтажного здания главного корпуса Военной электротехнической академии связи и на всей ее территории спешно шла замена всех лозунгов. Появились надписи, свидетельствовавшие о том, что главный враг рабочего класса – мировой империализм. Отовсюду исключались малейшие намеки на фашизм и упоминания о нем, нигде не осталось ни слова о зверствах немецкого нацизма... Трудно объяснить, как тщательно это все было проделано под руководством политотдела нашей академии...
Мария Конюкова