"ДЕЛО О ПРИМАДОННЕ МИРА" - ДОПРОС СВИДЕТЕЛЯ ЗАЩИТЫ №4: МАРК ШНАЙДЕР
Место действия: Виртуальное пространство «Глобальный театр правосудия».
Фигурант допроса: Марк Шнайдер, эксперт по безопасности.
Судья Амаль Клуни:
— Господин Шнайдер, вы здесь, чтобы подтвердить или опровергнуть наличие реальных угроз в адрес подсудимой.
— Говорите только о фактах, зафиксированных вашей службой.
Генри Резник (Защита):
— Господин Шнайдер, обвинение в лице мистера Гелба называет позицию Анны Нетребко «удобным молчанием» и «торгом».
— Опишите, какова была оперативная обстановка вокруг неё в феврале 2022 года.
Марк Шнайдер (человек военного склада, говорит четко и сухо):
— Обстановка была критической.
— В течение первых 48 часов после начала конфликта на личную почту и телефон госпожи Нетребко поступило более 500 прямых угроз убийством.
— Угрозы касались не только её, но и её сына.
— Мы зафиксировали попытки проникновения на территорию её жилого комплекса в Вене и Нью-Йорке.
— В России радикальные группы называли её «предательницей» за австрийское гражданство, на Западе — «агентом Кремля».
— Любое слово, сказанное ей в тот момент, автоматически превращало её в мишень для одной из сторон.
Питер Гелб (Обвинитель) — Вскакивает с места:
— Угрозы в соцсетях получают все публичные люди! Это часть славы!
— Разве это повод молчать, когда мир ждет от тебя морального выбора?
Марк Шнайдер (холодно смотрит на Гелба):
— Мистер Гелб, когда вам под дверь подбрасывают конверт с фотографией вашего ребенка в перекрестье прицела — это не «часть славы». Это состав преступления.
— Моя задача была сохранить жизнь клиента. Я лично рекомендовал Анне Юрьевне полностью прекратить публичную активность и не делать никаких политических заявлений, пока мы не обеспечим эвакуацию её родственников и не усилим охрану.
— Ваше давление, мистер Гелб, только усугубляло риски. Вы буквально подставляли её под пули ради своего пиара.
Питер Гелб:
— Это преувеличение! Мы предлагали ей охрану в театре!
Вильям Бурдон (Защита) — С иронией:
— Охрану в театре? А кто бы охранял её семью в России, когда бы вы выжали из неё нужное вам заявление и выбросили за ненадобностью?
— Свидетель, скажите, связывался ли мистер Гелб с вашей службой, чтобы уточнить, безопасно ли для артистки делать те заявления, которые он требовал?
Марк Шнайдер:
— Нет. Никто из администрации Метрополитен-опера не интересовался безопасностью Анны. Их интересовал только текст пресс-релиза.
Генри Резник:
— Ваша Честь, посмотрите на этого «гуманиста».
— Мистер Гелб требовал «морального выбора», прекрасно зная, что за этот выбор женщина может заплатить жизнью близких.
— Это не правосудие. Это гладиаторские бои, где Гелб — император на трибуне, а Нетребко — в яме со львами.
Судья Амаль Клуни:
— Господин Шнайдер, были ли зафиксированы угрозы со стороны официальных структур каких-либо государств?
Марк Шнайдер:
— Мы фиксировали «повышенное внимание» и предупреждения о «нежелательности определенных высказываний» с обеих сторон.
— Она была зажата в тиски.
Судья Амаль Клуни:
— Благодарю вас. Суд принимает эти факты. Они существенно меняют оценку «молчания» подсудимой.