"ДЕЛО О ПРИМАДОННЕ МИРА" - ДОПРОС СВИДЕТЕЛЯ ЗАЩИТЫ №3: ЕЛЕНА СТИЛИАНИ
Место действия: Виртуальное пространство «Глобальный театр правосудия».
Фигурант допроса: Елена Стилиани, правовед, эксперт по международным правовым стандартам.
Судья Амаль Клуни:
— Доктор Стилиани, суд готов выслушать вашу экспертизу.
— Нас интересует правовая природа требований, предъявленных госпоже Нетребко.
— Господин Гелб, напоминаю: свидетель является экспертом. Оспаривайте факты, а не её личность.
Вильям Бурдон (Защита):
— Доктор Стилиани, Питер Гелб утверждает, что расторжение контракта было «этически обоснованным».
— Существует ли в международном праве понятие «принуждение к политическому высказыванию»?
Елена Стилиани (её голос звучит как стальной метроном):
— Да. Согласно статье 10 Европейской конвенции по правам человека и прецедентам судов США, свобода слова включает в себя «право на молчание».
— Ни один работодатель не имеет права требовать от сотрудника публичного покаяния или осуждения третьих лиц, если это не прописано в должностных обязанностях.
— То, что сделал мистер Гелб, в юриспруденции называется «compelled speech» — принудительная речь. Это грубейшее нарушение автономии личности.
Питер Гелб (Обвинитель) — Вскакивает, нервно теребя галстук:
— Подождите! Мы — частная организация! У нас есть «моральные оговорки» в контрактах!
— Если артист ассоциируется с насилием, мы имеем право защищать свой бренд!
Елена Стилиани (холодно поворачивает голову к Гелбу):
— Мистер Гелб, «ассоциация» — это не юридический термин, это оценочное суждение.
— Вы не предоставили доказательств того, что госпожа Нетребко совершила преступление.
— Вы потребовали от неё политической лояльности.
— В трудовом праве это классифицируется как дискриминация по убеждениям и национальному признаку.
— Вы создали опасный прецедент «идеологической проверки», который возвращает нас во времена маккартизма.
Питер Гелб:
— Это не маккартизм! Это реакция на гуманитарную катастрофу!
Генри Резник (Защита) — Подхватывает атаку:
— Доктор Стилиани, господин Гелб утверждает, что защищал «гуманизм».
— Как вы оцените тот факт, что он требовал от Нетребко заявлений, которые могли привести к её уголовному преследованию на родине?
Елена Стилиани:
— Это называется «злоупотребление властью».
— Работодатель фактически поставил работника перед выбором: потерять карьеру на Западе или безопасность на Востоке.
— С точки зрения права — это форма профессионального шантажа.
— Если бы это дело рассматривал суд в Страсбурге, Метрополитен-опера выплатила бы многомиллионную компенсацию за моральный ущерб и нарушение права на неприкосновенность частной жизни.
Питер Гелб (переходит на крик):
— Мы выиграли арбитраж! Мы заплатили ей компенсацию за часть спектаклей! Мы чисты перед законом!
Елена Стилиани:
— Вы заплатили деньги, чтобы замять скандал, но вы не исправили нарушение прав человека.
— Юридически — вы признали свою вину, когда согласились на выплаты.
— Но вы продолжаете утверждать в этом суде, что имели «моральное право» на изгнание. Это правовое лицемерие.
Судья Амаль Клуни:
— Доктор Стилиани, считаете ли вы, что «статус звезды» лишает артиста права на приватность убеждений?
Елена Стилиани:
— Ваша Честь, ровно наоборот. Чем известнее человек, тем больше у него должно быть защиты от произвола толпы и корпораций.
— Иначе мы превращаем культуру в территорию идеологического рабства.
Генри Резник:
— Ваша Честь, свидетель подтвердил: действия Гелба — это не «этика», это беззаконие.
Питер Гелб:
— Я протестую! Она — не обычный работник! Она — символ!
Судья Амаль Клуни:
— Протест отклонен. Символы в этом зале имеют те же права, что и обычные люди.
— Доктор Стилиани, благодарю. Ваша экспертиза подшила к делу необходимые юридические факты.