Эльвира уговаривала мужа уже второй вечер подряд. Делала это без нажима, без сцен, как будто между делом, пока он ужинал или смотрел новости. Говорила спокойно, почти равнодушно, но возвращалась к одному и тому же: надо сходить вместе в магазин и выбрать платье к Новому году.
— Ну что тебе стоит, Леня, — говорила она, убирая со стола. — Мне же не каждый день наряды нужны. Раз в год.
Леонид отвечал одинаково, слово в слово, будто выучил фразу заранее.
— Еще я не мотался по отделам женской одежды. Нормальные мужчины такие места обходят стороной.
— Я же не прошу тебя таскаться со мной весь день, — пыталась она сгладить разговор. — Просто посмотреть. Мне важно твое мнение.
— Мне все равно, что ты наденешь, — отрезал он. — Для меня ты в любом наряде хороша.
Слова звучали вроде бы правильно, даже приятно, но произносил он их сухо, не отрывая взгляда от экрана. Эльвира это замечала, но не делала замечаний. За двенадцать лет брака она научилась не заострять внимание на мелочах.
На третий день она уже не стала поднимать эту тему. Утром, собираясь на работу, сказала только, что вечером пойдет в магазин. Леонид в ответ буркнул что-то невнятное и ушел раньше обычного.
Рабочий день тянулся долго. К обеду Эльвира поймала себя на том, что думает вовсе не о платье, а о муже. В последнее время он стал другим: меньше говорил, чаще задерживался, на вопросы отвечал односложно. Раньше такого не было. Или она просто не замечала.
Под вечер, когда она вышла из офиса, небо уже темнело, витрины зажглись, город жил предпраздничной суетой. Она позвонила Леониду, как делала всегда.
— Я после работы по магазинам, — сказала она. — Ужин готовить не буду.
Он выругался вполголоса, не выбирая слов.
— Каждый год одно и то же. Обязательно к каждому празднику новые тряпки?
Эльвира остановилась у входа в торговый центр, прижала телефон плечом.
— Леня, это же Новый год.
— А что, старые хуже стали? — в его голосе появилась насмешка. — Или ты для кого-то прихорашиваешься?
Она на секунду замолчала, не сразу поняв, всерьез он это сказал или так, в раздражении.
— Ты что, забыл? — ответила она. — Мы же идем отмечать праздник к твоей маме.
Леонид не стал продолжать разговор и отключился первым.
Эльвира убрала телефон в сумку и несколько секунд стояла, глядя на отражение в стеклянных дверях. Ничего необычного: обычная женщина, аккуратно одетая, уставшая после рабочего дня. Она глубоко вдохнула и вошла внутрь.
Сначала прошлась по отделам с доступными ценами. Вешалки были забиты платьями, блестящими, бархатными, строгими, вызывающими. Она брала одно, прикладывала к себе, возвращала на место, переходила к следующему. Ничто не цепляло. Где-то было слишком вычурно, где-то откровенно дешево. Она поймала себя на том, что все чаще поглядывает на ценники и морщится.
Потом она вышла в галерею, где располагались бутики. Там было светлее, просторнее, и витрины выглядели иначе, сдержанно и дорого. Эльвира прошла мимо, даже не замедлив шаг. Тратить месячную зарплату на одно платье казалось ей глупостью.
Она уже почти дошла до эскалатора, когда взгляд зацепился за витрину. Манекены стояли в длинных вечерних платьях спокойных оттенков. Ничего кричащего, просто и со вкусом.
Эльвира остановилась.
Она сделала шаг назад, потом еще один, снова оказалась перед витриной. Постояла, разглядывая ткань, линии, силуэты. Мысль была простая и вполне оправданная: никто ведь не заставляет покупать. Можно просто примерить.
Она толкнула дверь и вошла внутрь.
В бутике было тихо. Музыка играла негромко, воздух пах чем-то сладким и свежим. Эльвира огляделась и уже хотела пройти дальше, как вдруг подумала, что сейчас еще можно развернуться и уйти. Но вместо этого сделала шаг вперед.
Как только Эльвира вошла в зал бутика, продавец сразу оказалась рядом, словно ждала именно её. Женщина двигалась уверенно, говорила мягко, без навязчивости, но так, что отказаться от помощи было неудобно.
— Добрый вечер. Подскажите, пожалуйста, для какого случая вы выбираете платье?
—На Новый год, — ответила Эльвира.
— Прекрасно. Тогда давайте посмотрим вечерние модели. Какой цвет предпочитаете?
Эльвира назвала несколько оттенков, добавила, что не любит слишком откровенные фасоны и не хочет ничего кричащего. Продавец внимательно выслушала, развернулась и уверенно пошла вдоль стоек.
— Тогда вам сюда, — сказала она. — Здесь как раз то, что вы описали.
Ряд был небольшой, но платья висели одно лучше другого. Ткани выглядели плотными, аккуратно обработанными, швы ровными. Эльвира провела рукой по одному из них и тут же убрала ладонь, словно прикоснулась к чему-то запретному.
— Можете примерить, — сказала продавец. — Так будет проще определиться.
Эльвира выбрала три платья. Одно темное, сдержанное, второе светлее, третье насыщенного цвета. Продавец сняла их с вешалок и повела к примерочным.
— К сожалению, сейчас свободна только одна кабина, — предупредила она.
— Ничего, — ответила Эльвира.
В кабинке было тепло и светло. Зеркало во всю стену отражало каждое движение. Эльвира аккуратно повесила платья, сняла пальто, сапоги, расправила волосы. Первое платье надевалось легко, будто было сшито по ней. Она посмотрела на отражение, повернулась, сделала шаг в сторону. Платье не тянуло, не морщилось, сидело ровно.
Второе оказалось другим, строже, официальнее. Третье — праздничным, но без излишков. Эльвира меняла одно за другим, не торопясь, внимательно рассматривая себя в зеркале. В какой-то момент она задержалась дольше, словно пыталась запомнить это ощущение.
Она сняла последнее платье, повесила все три на вешалки, перекинула их через руку и открыла дверь. Сделала шаг и столкнулась с Леонидом.
Они остановились почти одновременно.
— А ты что тут делаешь? — сказала Эльвира.
— А ты? — ответил он.
— Я-то понятно, — продолжила она. — А вот ты, мужчина, что тут делаешь?
Леонид быстро нашелся.
— Маме подарок покупаю.
— Так Вера Васильевна в примерочной? — спросила Эльвира, оглядываясь. — Можно посмотреть?
— Нельзя, — ответил он. — Это сюрприз.
— Тогда ясно, — сказала она. — Я вообще из любопытства зашла. Просто прицениться.
Она сделала шаг в сторону, давая ему пройти. Леонид направился к соседней примерочной. Эльвира осталась стоять, не зная, куда себя деть. Она видела, как он останавливается, как открывается дверь, как из кабины выходит женщина.
Женщина была моложе Эльвиры, ухоженная, стройная. Леонид держал в руках платье и прикладывал его к ней, отступая на шаг, словно оценивая со стороны. Потом брал другое, снова прикладывал.
Цвета были яркими, живыми. Такие Вере Васильевне не подошли бы. Зато этой женщине они были к лицу.
Эльвира стояла неподвижно. Она чувствовала, как в зале стало тесно, будто воздуха стало меньше. Продавец снова оказалась рядом.
— Вы определились? — спросила она.
Эльвира отрицательно покачала головой.
— Тогда я повешу платья на место, — сказала продавец.
— Я сама, — ответила Эльвира.
Она аккуратно вернула платья на вешалки, расправила каждое, словно извиняясь. Потом развернулась и вышла из бутика, не оглядываясь.
В торговом центре было шумно. Люди спешили, смеялись, обсуждали покупки. Эльвира шла между магазинами, заходила в один, выходила, переходила в другой. Ассортимент был большим, цены… разными. Постепенно сцена в бутике отодвинулась, стала менее отчетливой.
В одном из магазинов она остановилась у стойки с платьями. Взяла одно, примерила. Оно было простым, но сидело хорошо. Продавец сказала, что модель удачная, многие берут. Эльвира купила его почти сразу.
Домой она вернулась, распаковала покупку, еще раз примерила. Платье смотрелось достойно и празднично. Не было ощущения, что оно дешевое.
Леонида дома не было. Эльвира решила, что он поехал к матери с подарком.
Она его расправила, повесила на дверцу шкафа и отошла на шаг, оценивая со стороны. Смотрелось хорошо. Без лишнего блеска, без вычурности. В таком не стыдно было прийти к свекрови, и в то же время оно не выглядело повседневным.
Она переоделась в домашнее, включила свет над плитой и поставила кастрюлю с водой. Решила не готовить ничего сложного. Отварила гречку, достала из холодильника сардельки. Нарезала хлеб, разложила приборы. Все делала спокойно, без спешки, будто выполняла привычный ритуал.
Когда она села за стол, тишина показалась слишком плотной. Часы на стене тикали громче обычного. Эльвира посмотрела на телефон, сообщений от Леонида не было.
Она ела медленно, почти без аппетита. Перед глазами время от времени возникала женщина из бутика. Не лицо, а силуэт, движения, то, как Леонид прикладывал к ней платья. Эльвира отставила тарелку и встала из-за стола.
Она подошла к окну, отодвинула штору. Во дворе уже зажглись фонари, кто-то выгуливал собаку, мимо проехала машина. Обычный вечер.
Леонид вернулся только через два часа. Вошел, не включая свет в прихожей, бросил куртку на стул.
— Я дома, — сказал он.
— Ужин на плите, — ответила Эльвира из комнаты.
— Я уже ел, — сказал он и сразу ушел в ванную.
Шум воды заглушил все остальные звуки. Эльвира осталась сидеть на диване, сложив руки на коленях. Когда Леонид вышел, на нем было полотенце, обмотанное вокруг торса. Он прошел в спальню, натянул треники, футболку.
— Я спать, — сказал он. — Устал.
Эльвира пошла за ним.
— Лень, — сказала она, остановившись у двери, — ты мне все-таки скажи, что это за женщина была?
Он замер, потом сел на край кровати.
— Какая женщина?
— Та, в бутике. И почему она примеряла платье, которое ты покупал своей матери?
Он некоторое время молчал, потом поднял голову.
— Коллега, — сказал он. — Я ее попросил помочь. Сама понимаешь, я в этом не разбираюсь.
— А почему меня не позвал? — спросила Эльвира. — Или я, по-твоему, совсем ничего не понимаю в женской одежде?
— Понимаешь, — ответил он. — Ты вспомни, какие духи ты выбрала матери в прошлом году. Она их сразу забраковала. Ты потом месяц с ней не разговаривала. Сама сказала, что больше ничего ей покупать не будешь.
Эльвира помнила тот день. Помнила, как выбирала подарок, как старалась, как расстроилась, когда Вера Васильевна отложила флакон в сторону. Тогда она действительно сказала, что больше не будет угадывать и что проще дарить деньги.
— Мы же договорились, — продолжил Леонид. — Конверт с деньгами. Ты сама это предложила.
— Да, — сказала Эльвира.
Он лег, отвернулся к стене.
— Давай спать. День был тяжелый.
Эльвира еще немного постояла, потом выключила свет и легла рядом. Леонид почти сразу уснул. Она лежала, глядя в потолок. Потом повернулась на бок и тоже закрыла глаза.
Утром она проснулась позже. Леонида рядом уже не было. Из кухни доносились звуки, он собирался.
— Ты куда так рано? — спросила она, выйдя из спальни.
— На работу надо заехать, — ответил он, застегивая куртку. — На несколько часов.
— К семи будешь дома? — спросила она. — Или мне одной идти? Встретимся у твоей матери?
— Не знаю, как получится, — сказал он. — Позвоню.
Он ушел, не обернувшись. Эльвира закрыла за ним дверь и осталась стоять в прихожей. Потом прошла на кухню, налила себе чай и села за стол.
Она перебрала в голове, что нужно приготовить. Решила остановиться на мясных рулетиках. Блюдо было проверенное, Вера Васильевна его любила.
Эльвира встала, прошлась по комнатам. Вытерла пыль, протерла полы. Двигалась методично, не отвлекаясь. Потом занялась готовкой. Нарезала мясо, подготовила начинку, свернула рулеты. Поставила в духовку и посмотрела на часы.
День пролетел незаметно. Когда стрелки подошли к семи, Эльвира набрала номер мужа. Он не ответил. Она подождала немного, позвонила еще раз, снова тишина.
Она переоделась, аккуратно уложила волосы, достала новое платье. Надела его, посмотрела в зеркало. Все было в порядке.
Эльвира вызвала такси и поехала к Вере Васильевне одна.
Такси остановилось у знакомого подъезда. Эльвира расплатилась, вышла, поправила пальто и взяла пакет с рулетиками. В окнах горел свет, где-то наверху мигала гирлянда. Она медленно поднялась по лестнице, стараясь не спешить, словно от этого зависело, как сложится вечер.
Вера Васильевна открыла дверь почти сразу, будто ждала.
— Проходи, Эля, — сказала она с улыбкой. — С наступающим.
В квартире пахло мандаринами и чем-то жареным. Стол уже был накрыт, телевизор тихо работал в комнате. Эльвира сняла пальто, разулась и протянула пакет.
— Это вам, Вера Васильевна. Рулетики, как вы любите.
Свекровь взяла пакет, заглянула внутрь и слегка приподняла брови.
— И это все? — спросила она. — Весь подарок? Я больше ничего не заслужила?
Эльвира растерялась. Она на секунду замолчала, потом осторожно сказала:
— Леня же вчера вам платье купил. Разве он еще не заезжал?
Вера Васильевна посмотрела на нее внимательно, без улыбки.
— Сына я ни вчера, ни сегодня не видела, — сказала она. — Никакого платья он мне не привозил.
Эльвира почувствовала, как внутри что-то холодеет.
— Значит, сейчас приедет, привезет, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Он сказал, что подарок не из дешевых.
Вера Васильевна усмехнулась и жестом пригласила ее за стол.
— Ну, посмотрим, — сказала она. — Проходи, садись.
Эльвира села, аккуратно положила сумку рядом. Она старалась поддерживать разговор, отвечала на вопросы, но мысли постоянно возвращались к одному и тому же. Время тянулось медленно. Телефон Леонида молчал.
Он пришел ближе к полуночи. В руках у него были только цветы.
— С наступающим, мам, — сказал он, протягивая букет.
Вера Васильевна посмотрела на него оценивающе.
— А остальное? — спросила она.
— Какое остальное? — удивился Леонид.
— Эля же говорила про подарок, — сказала она. — Про дорогой.
Леонид бросил быстрый взгляд на Эльвиру.
— Будет, — сказал он. — Просто не сегодня.
Для Эльвиры в этот момент все стало ясно. Разговоры за столом, поздравления по телевизору, суета вокруг — все это прошло мимо нее. Когда пробили куранты и новый год сделал первые шаги, она поднялась.
— Я поеду домой, — сказала она.
— Как это? — удивился Леонид. — Поехали вместе.
— Нет, — ответила она. — Я вызову такси.
Он вышел за ней в подъезд, пытался что-то говорить, но она не слушала. Такси довезло ее быстро. Леонид приехал следом.
Дома он первым начал разговор.
— И что за сцену ты устроила? — сказал он. — Обязательно было матери говорить о платье?
Эльвира сняла пальто, медленно повернулась к нему.
— Да все я поняла, — сказала она. — Кто эта женщина и почему ты подарил ей платье. Коллегам такие подарки не делают.
— Ты все не так поняла, — начал он.
— Прости, — перебила она, — но я себя не на помойке нашла. Если любишь ее, уходи, я тебя не держу.
Леонид опустился на колени, говорил быстро, сбивчиво, клялся, что это была ошибка и такого больше не повторится. Эльвира молчала. Она смотрела на него спокойно, без злости.
Если бы не та встреча в бутике, эта ошибка продолжалась бы дальше. А может, и будет продолжаться, но уже без нее.
Она ему больше не верила. И жить с ним не собиралась.