Купили Тяпкины квартиру. Очень ей радовались - надоело им жить на съемных углах.
Продавец квартиру хвалила - но оно и понятно, не ругать же жилплощадь эту. А про соседей - отдельно подчеркивала. Мол, не дом покупай, а соседей.
“Вот чего мне истинно жалко, - руки продавец заламывала, - так это с соседями расставаться. У нас с ними тамбур общий. Так вот прямо тамбуром дышали мы в унисон. Как одна большая семья жили все три года. Завсегда друг дружке помогали. Такие они отзывчивые люди, такие душевные! Надеюсь, и вам понравятся. Я ведь тоже абы кому квартиру не продала - мне соседей жалко. Я вас выбирала долго - прямо как любимой дочери жениха. Чтобы, значит, были вы культурные и не имели вредных пристрастий. Вы как, не курите?”.
Заехали Тяпкины. Коробки да баулы свои разбирают. Но приятные это хлопоты. А в дверь постучали бодро - соседи пришли. Нарядные и не с пустыми руками - пирог принесли и детишек с собой прихватили. Мол, у Тяпкиных - рассмотрели они в глазок - тоже ребятенок имеется. Пусть дети подружатся.
- Мы, - соседи представились, - Хныкины. Вольдемар и Маша. А также наши дети: Петя, Вася, Коля и малой Иосиф. Добро пожаловать! Надеемся, что крепко с вами сойдемся. Как-то сразу вы нам по душе пришлись. Сразу видно: достойная семья интеллигентов.
Тяпкины приветливо зубы в ответ показали и пирог приняли. Не готовы они к гостям были. Какие гости, если коробки и баулы стоят? И ребятенок их не обрадовался. “Это же Хныкины, - сказал он родителям шепотом, - они в детсаду козявки едят. Я лично с ними дружить не намерен”.
Но что тут поделать? Впустили Хныкиных. Чай с ними пили часа три. Соседка все на Клаву посматривала. А потом по лбу себя стукнула.
- Ой, - сказала, - а я же тебя, Клава, знаю. Всю сижу и думаю: кого мне эта Клава напоминает? Мы с тобой одну педуху оканчивали, помнишь? Ой, как приятно встретить коллегу. Что, не коллега уже? Да и ладно. Все равно давно мы знакомые, получается. А теперь еще и в одном тамбуре живем. Это судьба, не иначе.
Хныкиным так в гостях понравилось, что уходить они не желали. “Хорошо сидим, - приговаривали и чаю подливали себе, - и как в этой жизни не хватает всем нам милого соседского общения. Вот раньше - все дружили с соседями. Делили радости и печали. Душевно взаимодействовали. А нынче каждый по себе. Разобщается общество! В норке своей спрячется человек и плевать ему на остальных людей. А человечество - оно ужасно социальное, ему без соседства жить противоестественно”.
- Заходите к нам в любой день, - на прощание Хныкины потребовали. - Мы гостей обожаем. В чат тамбурный добавим вас еще. Будем слать туда смешные ролики. С Булавкиными-то мы крепко сроднились. Если не в чате с ними сидим, то в гостях общаемся. И надеемся, что и вы добрые традиции поддержите. Чуем мы родственные души.
Хныкина еще и на ухо Клаве интимно добавила: "Ежели чего надо по-женски обсудить - так ты забегай. Поплачешь мне в жилетку. Булавкина-то частенько делилась. То загулял ее Булавкин, то груб с тещей. Все-все мне рассказывала. Нам, женщинам, порой такое необходимо". И подмигнула.
Тяпкины вновь поулыбались, но уже кривенько. Не желали с соседями они семьей становиться. Очень их смущало такое сближение. Соседей прежних они особо и не запоминали. Поздоровались да разошлись.
А Хныкины не смущались. С утра, по выходным, в пижамах да ночнушках поболтать о жизни к Тяпкиным забегают. Или соль попросить. А то и пару яиц, картофеля, молоток.
- Мы, - с широкими улыбками интересуются, - вас не разбудили? Нет? Просто вот захотелось новый день вместе встретить. И как прекрасно, что все мы тут такие схожие натуры поселились. Мы с Булавкиными-то друг к другу по пять раз в день бегали. Двери вообще не закрывались. Детишки табуном туда-сюда носились. Новый год всегда совместно отмечали! А Первомай? А именины? Эх, есть нам, что вспомнить... И надеялись, что летом к морю всем тамбуром покатимся. Но вот съехали Булавкины, к сожалению. Мы, знаете, натурально в день их отъезда рыдали. Адрес-то Булавкины нам не выдали впохыхах. Мы уж их через справочную искали. Но не нашли, к сожалению. А столько воспоминаний, столько теплых моментов...Вернуть бы время вспять.
Тяпкиной Клаве первой надоело - прутся и прутся. Уже и двери не закрываются, уже и табуны бегают, и в дом отдыха поездка всем тамбуром на осень запланирована. Живи и бойся.
- А у нас ремонт начался, - через дверь Клава робко соседям наврала однажды, - и мы к гостям неготовые. Приходите месяца через три. Или четыре.
За дверью повозились, пошептались. И затихли. Тяпкины выдохнули и своими делами занялись.
Тут с соседнего балкона голова Хныкина Вольдемара высунулась - на голове у него пилотка и газеты, а в руках кисть малярная.
- А ну, - бодро он Тяпкиным кричит, - открывайте, соседушки! Мы поможем! У нас руки золотые. Я сам в прошлом заядлый маляр. Вместе-то сподручнее ремонты делать.
И вновь соседская дружба расцвела. А как откажешь, если люди тебе от чистого сердца потолок белили и обои клеили? Это уж совсем нужно быть черствым человеком. Опять беготня в ночнушках возобновилась, обсуждение новостей, табуны и заносы на блюде пирогов с капустой.
Хныкины по субботам в дверь чуть не в семь утра стучат.
- Ой, - говорят, - а у нас Иосиф ранехонько встает. И просится к вашему Павлушке. Прямо сладу с ним нет! Мы с Булавкиными уговор имели - один выходной Булавкины нам детишек спихивали. А в другой - мы своих ребят отправляли. Вы как, Тяпкины, готовы наших сорванцов взять? А то Иосиф просится. А у нас взрослые, так сказать, делишки намечены, хе-хе. Ну, вы понимаете.
И выдают своих детишек. А Тяпкины обреченно дверь пошире открывают. А что поделать? Потолок белили? Белили. Обои клеили? Еще как. Пироги, опять же.
Дальше - больше. Такая дружба началась, что аж страшно.
Чуть в двери Тяпкина поскребут ключом - Хныкины тут как тут.
- Вы, - из дверей своих высовываются, - все свои дела переделали? Можно к вам уже? Вечер прямо тянется - сил нет. Давайте в карты поиграем. Или просто истории из жизни рассказываем. Похохочем. На гитаре побренчим. Пельмени полепим. Мы с Булавкиными этих пельменей столько перелепили...
Хныкины - после лепки пельменей - как к себе домой приходить начали. В холодильник лезут спокойно. “Да мой ты свой пол, - Клаве скажут, - мы сами яйца эти несчастные возьмем”. То в ванную идут ноги помыть: “У нас воду по стояку отключили, быстренько у вас ополоснемся. А вы ужинайте себе спокойно, мы тут сами управимся”.
У Клавдии глаз начал дергаться. Сначала левый, потом и правый захандрил. И у каждого бы такое с глазами случилось. До того дело дошло, что в десять вечера Хныкины в стенку им чем-то тяжелым колотят. “Спокойно ночи, - кричат, - и приятных снов! До завтра, соседушки!”
Тяпкины уже по подъезду на цыпочках крадутся. А Хныкины все равно - тут как тут. Пироги тащат, молоток просят, ноги моют, соль возвращают, детишек поиграть ведут, на юбилей тещи приглашают, если шкаф передвинуть или картофель с дачи - помогать бросаются.
И не знают Тяпкины культурного способа от дружбы отбиться. Все же и потолок у них был, и обои. Пироги, опять же, с пельменями. Неудобно! Все же культурные они люди и Хныкины им дурного не делают. Наоборот - дружат с большим энтузиазмом.