Виктория любила свой дом так, как любят самый дорогой актив в портфеле. Её квартира в ЖК «Высота» была не просто местом для ночлега. Это был манифест. Триста квадратных метров тишины, итальянского мрамора и системы «Умный дом», которая знала о привычках хозяйки больше, чем её психоаналитик. Каждый сантиметр этого пространства был оплачен двенадцатичасовыми рабочими днями, сорванными нервами и умением перегрызать глотки конкурентам на советах директоров.
Вика — финансовый директор крупного холдинга. Её жизнь — это таблица Excel, где в колонке «Расходы» — только необходимое, а в колонке «Доходы» — стабильный рост. Никаких лишних эмоций, никаких случайных людей.
Ключи от этого святилища были только у одного человека — младшей сестры Светы.
Света была полной противоположностью Вики. Если Вика — это структурированный бетон и сталь, то Света — это растекшееся по тарелке желе. Вечные «поиски себя», курсы дыхания маткой, марафоны желаний и долги, которые Вика периодически закрывала, морщась, как от зубной боли. Ключи Свете дали с одной целью: поливать цветы во время командировок.
Но в последний месяц система дала сбой.
Началось всё с запаха. Возвращаясь домой после очередной битвы за бюджет, Вика уловила в прихожей тонкий, но отчетливый аромат. Это был не её дорогой диффузор с нотками сандала и кожи. Пахло чем-то сладким, приторным и дешевым. Так пахнет в магазинах «Всё по 100 рублей», где торгуют ароматическими палочками из прессованной пыли.
Потом — мебель. Диван в гостиной, монументальный и неподъемный, стоял на пару сантиметров левее. Ворс на ковре был примят так, словно по нему ходил полк солдат, а не одна женщина в домашних тапочках.
Вика списала это на клининг. Но червяк сомнения уже начал точить её стальную уверенность.
Развязка наступила в субботу утром, когда Вика полезла под кресло за укатившейся сережкой. Рука нащупала не золото, а пластик. Бейдж на дешевой ленточке. На карточке корявым маркером было выведено: «Оксана. Поток Изобилие. Тариф ВИП».
Вика села на пол. Внутри у неё не было истерики. Внутри включился режим аудита.
Она пошла в кладовку, куда обычно не заглядывала месяцами. За рядами зимней обуви, прикрытый пледом, стоял флипчарт. На белом листе красным маркером была нарисована схема, напоминающая бред сумасшедшего: кружочки, стрелочки и жирная надпись в центре «Воронка женской силы: как качать деньги из Вселенной». Рядом валялась коробка с недоеденными дешевыми пончиками.
— Значит, качать из Вселенной... — прошептала Вика.
Картинка сложилась мгновенно. Света, вечно ноющая о безденежье, нашла «золотую жилу». Зачем снимать зал для своих тренингов, если есть квартира сестры с панорамным видом и энергетикой денег? Сестры, которая целыми днями пропадает в офисе.
Вика не стала звонить. Орать в трубку — это для базарных торговок. Финансовый директор действует иначе. Она ловит за руку, фиксирует убытки и выставляет счет.
В среду Вика посмотрела в календарь. Окон в расписании не было, но она их сделала.
— Я беру отгул, — бросила она секретарю.
— Что-то случилось, Виктория Александровна?
— Санобработка. Завелись паразиты.
Она села в машину. Часы показывали два часа дня. Самый разгар рабочего времени для нормальных людей и, видимо, самый пик «потока изобилия» для бездельников.
Поднимаясь в лифте, Вика чувствовала, как холодеют кончики пальцев. Это была не злость. Это было брезгливое предвкушение, с каким хирург надевает перчатки перед вскрытием гнойника.
Она вставила ключ в замок. Повернула его тихо, мягко. Дверь открылась без звука — петли были смазаны идеально.
В нос сразу ударил тот самый запах. Смесь дешевых благовоний, пота, женских духов в разлив и какой-то еды. Гул голосов доносился из гостиной.
Вика сняла туфли, чтобы не цокать каблуками, и прошла по коридору. В её прихожей, заставленной чужой обувью разной степени поношенности, было не развернуться. Куртки, плащи, какие-то авоськи валялись горой на её банкетке из натуральной кожи.
Вика шагнула в проем гостиной.