Тарелки с остывшим ужином так и стояли на столе. Марина смотрела на них и не видела. Зато прекрасно видела цифры на часах, которые медленно, словно издеваясь, ползли вперед. 22:47.
Костя обещал быть к девяти. Как всегда…
Телефон молчал.
Марина уже не злилась.
Все, что оставалось живого внутри, выгорело дотла, оставив после себя холодную усталость.
Около половины двенадцатого в замке скрипнул ключ.
Марина даже не повернула головы. Она сидела на диване, завернувшись в плед, и смотрела в одну точку.
– Привет, милая. Прости, застрял на работе, – в уставшем голосе прозвучали фальшивые, звенящие нотки бодрости. Костя всегда так говорил, когда лгал.
Он подошел, наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Марина машинально отстранилась. Чуть заметно, но он почувствовал.
– Что-то не так? – спросил, разматывая шарф.
– Ты помнишь, какой сегодня день? – голос у Марины был тихим, безжизненным.
Он на секунду замер соображая.
– Среда. А что?
– Сегодня день рождения моей мамы. Мы собирались съездить к ней с тортом. Ты обещал.
Лицо Кости изменилось. Мгновенно. Улыбка сползла, уступив место выражению вины и паники.
– Господи, Мариш, я совсем забыл. Прости, пожалуйста, эта работа… просто завал. Я обязательно позвоню ей завтра.
Он пошел на кухню. Марина слышала, как Костя суетится у холодильника, как звякает посуда. Он всегда спасался именно так: в суете чашек и вилок легко можно было спрятаться от неудобных вопросов.
Но сегодня она не собиралась щадить его. Встала, подошла к дверям кухни.
– Костя, а с кем ты сегодня «завалился» на работе до одиннадцати вечера?
Он обернулся. Рука, державшая пакет с молоком, дрогнула:
– С командой. Мы проект новый запускаем. Сроки поджимают. Ты же знаешь, как это бывает.
– Знаю, – кивнула она. – И еще знаю, что в три часа дня ты звонил и говорил: «Лен, все понимаю, но я должен это исправить».
Лен. Лена. Его бывшая жена. Призрак, который жил с ними все три года. Призрак, от которого за версту несло холодом невысказанных упреков и обид.
Костя побледнел.
– Ты… подслушивала?
– Мне не нужно было подслушивать. Ты в туалете так громко говорил по телефону, что я прекрасно все слышала.
Он поставил пакет на стол и тяжело опустился на стул.
– Это не то, о чем ты подумала.
– А о чем я должна была подумать? – в голос Марины впервые прорвались хоть какие-то эмоции. – Что ты уже полгода как на иголках? Что пропадаешь по вечерам? Что смотришь на меня так, будто не видишь?! Ты что, пытаешься ее вернуть? Давай, скажи прямо. Я выдержу.
Опустив голову, Костя смотрел на свои руки. Сильные, умелые руки, которые могли собрать любой механизм, но счастье строить так и не научились.
– Я не собираюсь к ней возвращаться, – тихо сказал он.
– Тогда что? Ты снова с ней спишь?
– Нет! – в его глазах было столько искренности и отчаяния, что Марина на мгновение усомнилась в своих обвинениях. – Мариш, поверь, ничего такого.
– Тогда что?! Что ты там «исправляешь»?! – она почти кричала. – Ты платишь ее долги? Решаешь ее проблемы? Живешь ее жизнью вместо того, чтобы жить со мной?
Костя молчал.
Слова, которые Марина сдерживала столько времени, хлынули потоком.
– Уходи, Костя. Иди к ней, раз она тебе так нужна. Или к кому там еще тебе нужно идти? Исправляй свои ошибки. Только оставь меня в покое. Я не могу так больше. И не хочу.
Она хотела выйти, но Костя вскочил и перегородил ей дорогу:
– Да некуда мне идти! Нет у меня никакой Лены! Ни новой, ни старой! Я… сам не понимаю, что происходит! Просто я… хочу все исправить!
Он отвернулся, сглотнув комок в горле.
– Не говори загадками, – едва проговорила Марина.
– Ты спрашиваешь, что я там исправляю? – не выдержал Костя, – Да себя я исправляю! Вернее, пытаюсь исправить. И не могу. Понимаешь? Ты – не она. Ты терпеливее, добрее, ты верила в меня, когда даже я сам себе не верил. И с тобой все должно было получиться. И я должен был получиться – новый, правильный. Но ничего не выходит! Я опять все порчу: забываю о днях рождения, засиживаюсь на работе, хотя знаю, что ты меня ждешь. Отмалчиваюсь. Я смотрю в твои глаза и вижу, как в них гаснет свет. Так же, как в ее глазах когда-то.
Марина молчала.
– Я не хочу искать другую, – тихо продолжал Костя, – боюсь, что опять будет то же самое. Я снова упущу что-то важное. Снова доведу ее до слез. До отчаяния или ненависти. Я не умею... быть мужем. Не умею жить вместе… День за днем. Без драм, без скандалов. Я все рушу вокруг себя. Поэтому и не живу, а словно хожу по канату и боюсь оступиться. А ты… Ты тоже словно неживая рядом со мной…
Костя посмотрел на Марину. На этот раз его взгляд был потерянным, но честным:
– Так что проблема не в тебе. И не в Лене. Проблема во мне…
Марина выслушала эту сумбурную браваду и совершенно ясно поняла: Костя не предавал ее с другой женщиной. Он предал ее со своим страхом. Он не злодей, а просто потерявшийся человек, который, не знает, как ему дальше жить.
– И что теперь, Костя? – спросила она без малейшего упрека. – Ты все это осознал. И что?
– Я не знаю, – честно признался он.
– Тогда разберись сам с собой, – вырвалось у Марины. – Иди к психологу, заройся в книги, ударься головой о стену – делай что-нибудь. Только перестань бегать по кругу и искать волшебную кнопку, которая исправит старые косяки. Такой кнопки нет. Есть только работа. Над собой. Иди и делай ее. Один.
Без меня.
Она вышла из кухни, прошла мимо него в прихожую и надела пальто.
***
Дверь закрылась. Костя остался один в тишине, которую нарушал только стук дождя. Он подошел к окну, увидел, как силуэт Марины растворяется в мокрой темноте и вдруг почувствовал невероятную тяжесть. Тяжесть того, что осталось рядом с ним.
Его провал больше не был призраком. Он был здесь, в этой пустой квартире, в остывшем ужине, в его собственных руках, которые ничего не смогли удержать.
И вместо того, чтобы бежать за Мариной, он достал бутылку коньяка…
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал