Юля стояла на кухне своей новенькой квартиры в районе Сокольники и смотрела в окно на заснеженный двор, где дворник Михалыч методично расчищал дорожки. Снег падал крупными хлопьями, как в детстве в Рязани. Но детство кончилось тридцать лет назад, а вместе с ним — иллюзии о том, что семья — это святое.
Телефон зазвонил именно в тот момент, когда Юля наконец-то устроилась с новой книгой. Мама. Конечно же, мама.
— Юлечка, милая! Как дела? Как квартирка?
— Нормально, мам. А что случилось?
— Да ничего особенного... Просто тут твоя тётя Галя собралась в Москву. На обследование, понимаешь? А гостиницы такие дорогие...
Юля закрыла глаза. Вот оно. Началось.
— Мам, я же говорила — я не гостиница.
— Ну что ты такая злая? Родственница всё-таки! И потом, у тебя столько места...
— У меня работа, мам. Дедлайны. Клиенты. Я фрилансер, помнишь? Дом — это мой офис.
— Подумаешь, фрилансер! В моё время люди на заводах работали, и ничего — принимали родственников!
Через три дня тётя Галя стояла на пороге с двумя чемоданами и пакетом домашних солёных огурцов.
— Юленька! Ой, какая ты худенькая! Не кормят тебя в этой Москве! А квартирка — загляденье! Правда, обои бы другие...
Тётя Галя была женщиной основательной — и в комплекции, и в суждениях. Она немедленно начала переставлять мебель «для удобства», комментировать цены в магазинах и рассказывать соседям в лифте, что это её племянница наконец-то разбогатела и купила квартиру.
— Тёть Галь, может, не будем рассказывать всем про квартиру?
— А что тут такого? Стесняешься, что денежки появились? В наше время стыдно было бедным быть, а не богатым!
На второй день пребывания тёти Гали Юля обнаружила её за своим рабочим столом.
— Тёть Галь, а что вы делаете?
— Да вот племянник научил в интернете сидеть. Думаю, может, и мне подработку найти? А то пенсия маленькая... Кстати, а у тебя случайно свободной комнатки нет? А то Славик, мой внук, в Москву поступать собрался...
— У меня нет свободных комнат, тётя Галя.
— Как нет? А эта где компьютер стоит? И ещё одна есть!
— Это мой кабинет и спальня.
— Ой, да что тебе спальня! Ты одна живёшь! На диване и поспишь! А Славику образование получать надо!
Юля почувствовала, как в висках начинает пульсировать знакомая боль. Она взяла телефон и вышла на балкон.
— Мам, забери тётю Галю.
— Юля! Что случилось?
— Она хочет заселить сюда всю родню! И вообще ведёт себя так, будто это её квартира!
— Ну и что тут плохого? Семья — это семья!
— Я не обязана угождать всей родне. Я не для того квартиру в Москве покупала, чтобы здесь гостил табор! — выпалила Юля и тут же пожалела о своих словах.
Пауза. Долгая, тяжёлая пауза.
— Ах вот как... — голос мамы стал суровым. — Значит, мы теперь табор. Понятно. Разбогатела — и родни больше нет. Классно!
Вечером приехал двоюродный брат Димка с женой Светой и двумя детьми.
— Юль, привет! Тётя Галя сказала, можно у тебя переночевать? Мы тут по делам в Москве...
— Какие дела, Дим?
— Да в ИКЕЮ хотели съездить. Там распродажа!
Юля посмотрела на толпу родственников в своей прихожей. Дети уже исследовали шкафы, Света критически оценивала ремонт, а Димка доставал из сумки бутылку самогона.
— Слушай, Дим, а гостиница?
— Да ты что! Тысячи три стоит! А у тебя столько места пропадает!
— Не пропадает. Я здесь живу.
— Ну да, живёшь... — Света хмыкнула. — Одна в трёшке. Грех какой!
К десяти вечера квартира превратилась в филиал рязанского дома культуры. Димка рассказывал анекдоты, Света готовила на кухне «нормальную еду» («эта твоя паста — не еда вовсе!»), дети бегали по коридору с криками, а тётя Галя звонила всем знакомым и приглашала в гости — «у Юльки места море, приезжайте!».
Юля заперлась в ванной и включила воду, чтобы заглушить шум. В зеркале на неё смотрела уставшая тридцатилетняя женщина, которая пять лет копила на эту квартиру, работая по двенадцать часов в день.
Стук в дверь.
— Тётя Юля! А можно мы тут жить будем? Мама сказала, что можно!
— Не можно! — рявкнула Юля и тут же устыдилась. Это же дети.
Она вышла из ванной и обнаружила, что её кровать занята. Света укладывала детей.
— Света, это моя кровать.
— Ну и что? Детки маленькие, им на полу нельзя! А ты взрослая, переживёшь!
— Где я буду спать?
— На диване! Тётя Галя уже постелила!
Юля прошла в гостиную. Тётя Галя действительно застилала диван, попутно убирая в коробку Юлины документы.
— Тёть Галь, что вы делаете?
— Порядок навожу! У тебя тут всё разбросано! Вот документы эти — зачем на столе валяются?
— Это рабочие документы!
— Какие рабочие? Бумажки какие-то!
Юля схватила коробку. Среди «бумажек» был договор на полмиллиона рублей с крупным заказчиком.
— Тётя Галя, не трогайте мои вещи!
— Ой, какая важная! «Не трогайте!» А помнишь, как я тебя в детстве кормила, когда мама твоя болела?
Димка заглянул из кухни:
— Юль, а у тебя водки нет? Самогон кончился!
— Нет у меня водки!
— А сбегать можешь? Магазины же ещё открыты!
— Дим, я устала. Мне завтра рано вставать.
— Да ладно тебе! Какая работа у фрилансера? Дома сидишь — красота!
— Я работаю, а не сижу!
— Ну да, в интернете кнопочки нажимаешь, — хихикнула Света. — Мы вот на заводе пашем!
Утром Юля проснулась от звука работающей стиральной машины. На кухне громыхала посудой тётя Галя.
— Тёть Галь, вы чего так рано?
— Так уже восемь! Я с пяти на ногах! Вот решила помочь тебе — бельишко постирать. Правда, порошка твоего маловато было, пришлось всё использовать...
Юля заглянула в ванную. В машинке крутились её белые рубашки вместе с красной кофтой тёти Гали. Дорогие белые рубашки, которые она носила на встречи с клиентами.
— Тётя Галя... а зачем красную кофту в белое бельё?
— Да что с ней будет! Постирается и постирается!
Через час Юля вытаскивала из машинки розовые рубашки. Пять штук по три тысячи каждая. Итого — пятнадцать тысяч коту под хвост.
Она села на пол в ванной и заплакала. Тихо, чтобы никто не услышал.
— Юль, завтрак готов! — крикнула Света. — Правда, яиц не хватило, пришлось все использовать!
Юля вытерла слёзы и вышла на кухне. На столе красовалась гора яичницы, а холодильник зиял пустотой.
— А что на обед готовить будем? — спросила тётя Галя. — Продуктов-то почти нет!
— Я обычно заказываю доставку.
— Ой, да что ты! Такие деньги на ветер! Нет, давай в магазин сходим, закупимся нормально!
Через час Юля тащила из «Азбуки вкуса» пакеты на восемь тысяч рублей. Тётя Галя и Света методично складывали в корзину всё, что видели впервые.
— А это что за сыр? — Света рассматривала камамбер.
— Французский...
— А! Значит, дорогой! Берём! Раз уж в Москве живём!
— А это что? — тётя Галя тыкала в хамон.
— Испанская ветчина...
— Тоже берём! Когда ещё попробуем!
Димка в это время обзванивал друзей:
— Серёга, приезжай к Юльке! Да нет, она не против! Она же богатая теперь!
Вечером в квартире было человек пятнадцать. Приехали друзья Димки с жёнами и детьми, подтянулись соседи тёти Гали из Рязани, которые «как раз в Москву собирались». Кто-то принёс гитару.
Юля сидела на балконе в куртке и пыталась работать. Срочный заказ, дедлайн — завтра утром. А в квартире пели «Мурку» под гитару.
Телефон ожил. Мама.
— Ну что, довольна? Тётю Галю обидела!
— Мам, я никого не обижала!
— Как не обижала? Она мне всё рассказала! Говоришь, что мы табор!
— Я не это имела в виду...
— А что имела? Мы тебе мешаем? Хорошо, запомним!
— Мам, ну послушай...
Гудки. Опять швырнула трубку.
Юля посмотрела в окно. Михалыч заканчивал вечернюю уборку двора. Размеренно, спокойно. Наверняка у него дома тишина, чай и телевизор.
— Юль! — Димка выглянул на балкон. — Ты чего тут сидишь? Иди к нам! Серёга гитару принёс!
— Дим, мне работать надо.
— Да брось ты эту работу! Отдохни! Ты же не на заводе!
— У меня дедлайн завтра!
— Что за дедлайн? Говори по-русски!
— Мне надо сдать работу завтра утром, иначе денег не будет!
— Ой, да ладно! У тебя квартира такая — денег точно хватает!
Около полуночи гости начали расходиться. Точнее, часть гостей. Остались «самые близкие» — человек восемь.
— Юль, а где спать будем? — спросила жена Серёги.
— А гостиница?
— Да ну! Зачем деньги тратить, если у тебя места полно!
К двум ночи в квартире окончательно воцарился хаос. Люди спали на диванах, креслах, на полу в спальниках. Кто-то храпел, кто-то разговаривал во сне.
Юля лежала на полу в своём же кабинете на йога-коврике и смотрела в потолок. Работу она так и не сделала. Заказчик будет ждать. Может, поймёт. А может, и нет.
В шесть утра проснулась тётя Галя и начала громко готовить завтрак для всей честной компании.
— Тёть Галь, — прошептала Юля, — можно потише? Люди спят.
— А чего им спать? Уже утро! В деревне в это время коров доят!
— Мы не в деревне.
— Вот и плохо! В деревне порядок, а тут... Разложились все!
К девяти утра квартира опустела. Гости разъехались по своим делам, но обещали вернуться вечером. Остались тётя Галя, Димка с семьёй и ещё парочка «близких родственников».
Юля попыталась дозвониться до заказчика.
— Алло, Виктор Петрович? Это Юлия... Да, по поводу макетов... Понимаете, у меня форс-мажор...
— Какой форс-мажор? Вы же фрилансер!
Как объяснить серьёзному бизнесмену, что твой офис заняла родня? Что вместо дедлайна ты слушала «Мурку»?
— Виктор Петрович, дайте ещё сутки...
— Юлия, мы договаривались на сегодня. Ищите другого заказчика.
Полмиллиона рублей ушли в никуда. Как розовые рубашки.
Юля села на пол и уткнулась лицом в колени.
— Юль, чего ревёшь? — Димка присел рядом. — Что случилось?
— Заказ сорвался. Большой заказ.
— Ну и что? Найдёшь другой!
— Дим, я год работала на этот контракт!
— Да ладно тебе! — он похлопал её по плечу. — У тебя же квартира такая! Значит, денег полно!
— У меня денег нет, Дим! Я в ипотеку купила! Двадцать лет выплачивать!
— Как нет? А откуда квартира?
— Я взяла кредит! Понимаешь? Кредит! Мне каждый месяц банку платить надо!
Димка почесал затылок.
— А мы думали, ты богатая...
Вечером приехала мама. Без предупреждения, как всегда. С сумкой и решительным видом.
— Ну что, — сказала она, окидывая взглядом разгром в прихожей, — совсем распустилась?
— Привет, мам.
— Где тётя Галя?
— В душе. Уже час моется.
— А Димка?
— Водку покупает. Опять.
Мама прошла на кухню, осмотрела гору немытой посуды и присвистнула.
— Ну и бардак... А ты что? Не убираешь?
— Мам, я работать пытаюсь! У меня дедлайны горят!
— Опять эти дедлайны! Работа, работа... А семья?
— А что семья? Семья мне квартиру развалила, заказчиков распугала и продукты съела!
— Не груби! Это твои родственники!
— Которые считают, что раз у меня есть квартира, то я им всем обязана!
— Обязана? — мама резко повернулась. — Мы тебя растили, между прочим!
Юля вдруг поняла, что если сейчас не скажет всё до конца, то этот кошмар станет её новой нормой. Она встала. Руки дрожали, но голос неожиданно оказался ровным.
— Мам. Послушай меня внимательно. Я вас всех люблю. Правда. Но это мой дом. Я его купила сама. В кредит. Я работаю здесь. Живу здесь. И я больше не разрешаю превращать мою жизнь в проходной двор.
— Ты что такое говоришь? — вмешалась тётя Галя, выходя из ванной с полотенцем на голове. — Мы же родня!
— Именно поэтому я говорю это сейчас, а не выгоняю молча, — Юля посмотрела ей прямо в глаза. — Тётя Галя, вы уезжаете сегодня. Димка с семьёй — тоже. Все остальные — тоже. Сегодня.
В кухне повисла тишина. Даже дети перестали шуметь.
— Ты нас выгоняешь? — тихо спросила мама.
— Я защищаю себя, — ответила Юля. — Если вы хотите быть со мной — вы будете уважать мои желания. Если нет… значит, мы будем видеться реже. Но так больше не будет.
Димка неловко кашлянул:
— Юль… мы правда не думали, что тебе так тяжело.
— Я знаю, — кивнула она. — Потому что вы не спрашивали.
Мама долго смотрела на дочь. Потом медленно села на стул.
— Ты изменилась, — сказала она наконец.
— Нет, мам. Я просто наконец выросла.
Сборы были шумными, обиженными, с вздохами и шепотом «вот молодёжь пошла». Кто-то хлопнул дверью, тётя Галя демонстративно не попрощалась. Мама ушла последней.
— Позвони, когда остынешь, — сказала она на прощание. — Я всё равно твоя мать.
— А я всё равно твоя дочь, — ответила Юля. — Но я больше не удобная.
Когда дверь закрылась, в квартире стало оглушительно тихо. Юля медленно прошлась по комнатам: разбросанные вещи, грязная посуда, следы чужой жизни. Она открыла окно. Снег всё ещё падал. Михалыч снова чистил дорожку — спокойно, без суеты.
Юля заварила чай, села за рабочий стол и открыла ноутбук. Полмиллиона уже не вернуть.
Телефон пискнул — новое сообщение .
Юлия, если вы всё ещё готовы работать, давайте попробуем снова. Сроки жёсткие.
Она улыбнулась.
— Готова, — сказала она вслух пустой квартире.
Теперь ей никто не помешает.