Соседи называли её странной. Каждый вечер она зажигала в окне настольную лампу и ставила на подоконник чашку чая — будто ждала кого-то. Сама садилась рядом и снова и снова прокручивала прожитый день своей ещё такой молодой жизни. Молодая девушка… Интересно, сколько ей лет? — рассуждали между собой деревенские. Можно дать восемнадцать, а можно и тридцать. Девушка без возраста. Работала она в сельской библиотеке, почти ни с кем не общалась — только книги, только они её радовали. Появилась она в посёлке года четыре назад. Как приехала, с кем — никто не видел. Просто однажды поселилась у старухи Гавриловны, и всё. На вопросы: — Кто это у тебя поселился? неразговорчивая Гавриловна отвечала коротко и зло: — Не ваше собачье дело! Гавриловне было уже далеко за восемьдесят. Жила она много лет одна: мужа похоронила ещё в молодости, сын погиб лет пятнадцать назад. Тихо горевала своё горе, не надеясь и не думая, что на склоне лет ей придётся нянчить младенца — правнука, значит. Сурового склада был