Дождь шел уже пятый день. Это был не тот веселый летний ливень, который смывает пыль с листьев и оставляет после себя радугу. Это была серая, тяжелая стена воды, холодная и безжалостная, словно само небо решило наказать землю за какие-то забытые грехи.
Андрей Егорович стоял у окна своей сторожки, вглядываясь в мутную пелену. Стекло дрожало от порывов ветра, а старая рама жалобно скрипела. Ему было шестьдесят два года, и большую часть жизни он провел рядом с животными. Люди казались ему слишком сложными, слишком непредсказуемыми и часто жестокими. Звери же были честными. Если тигр хотел тебя укусить, он рычал и бил хвостом. Если лев был сыт и доволен, он мурлыкал, как гигантский котенок. В их мире не было лжи, интриг и предательства.
Зоопарк «Изумрудная долина» располагался в живописной, но опасной низине, в излучине широкой реки. Место было выбрано не из соображений безопасности, а из-за дешевизны земли. Владелец, Виктор Петрович, бизнесмен новой формации, умел считать деньги, но совершенно не умел ценить жизнь. Для него амурский тигр был просто строчкой в инвентарной ведомости, активом, который должен приносить прибыль.
— Ну что, Егорыч, льет? — в сторожку, отряхиваясь, вошел молодой охранник Мишка. Парень он был неплохой, но ветреный, работа здесь была для него временной остановкой.
— Льет, Миша, льет, — вздохнул Андрей, потирая ноющую ногу. Старый перелом напоминал о себе при каждой смене погоды. — Река уже поднялась на метр. Если плотину выше по течению не удержат, беда будет.
— Да ладно тебе пугать, — отмахнулся Мишка, наливая себе чай. — Шеф сказал, все под контролем. Дамба надежная, бетонная.
Андрей промолчал. Он знал эту реку с детства. Она была коварной. И он знал Виктора Петровича, который экономил на всем, включая укрепление береговой линии.
Старик накинул плащ-дождевик, взял фонарь и вышел наружу. Ему нужно было проверить подопечных.
Первым делом он направился к вольеру больших кошек. Здесь жил Хан — огромный африканский лев с гривой цвета темного шоколада. Хан был гордостью зоопарка и личным любимцем Андрея. Когда старик подошел к решетке, лев поднял тяжелую голову и глухо заворчал. Это не было угрозой — скорее приветствием.
— Тише, Хан, тише, мальчик, — ласково проговорил Андрей, просовывая руку сквозь прутья (строжайше запрещено инструкцией, но кто сейчас видел?) и почесывая льва за ухом. — Погода дрянь, знаю. Потерпи.
В соседнем вольере нервно метался Амур — роскошный тигр. Он чувствовал приближение чего-то страшного. Животные всегда чувствуют беду раньше людей. Амур вставал на задние лапы, царапал бетонную стену, и в его янтарных глазах читалась паника.
Дальше жили волки — стая из пяти голов. Вожак, крупный серый волк по кличке Буран, сидел неподвижно под навесом и смотрел на Андрея немигающим взглядом. Его подруга, белоснежная волчица Вьюга, жалась к нему.
— Все будет хорошо, — соврал им Андрей. Он сам в это не верил.
К вечеру вода начала подступать к дорожкам. Грязь чавкала под сапогами, превращая территорию в болото. Свет в вольерах замигал и погас — где-то замкнуло проводку.
Около восьми вечера к воротам подъехал черный внедорожник Виктора Петровича. Владелец выскочил из машины, прикрываясь зонтом, который тут же вывернуло ветром. За ним следовал начальник охраны.
Андрей поспешил к ним.
— Виктор Петрович! Вода прибывает! Нужно эвакуировать животных! У нас есть грузовики, мы успеем вывезти хотя бы хищников и приматов!
Бизнесмен посмотрел на старика как на надоедливую муху. Его лицо было бледным, но не от страха за зверей, а от страха за собственную шкуру.
— Какая эвакуация, Егорыч? Ты в своем уме? — крикнул он, перекрывая шум дождя. — МЧС передали штормовое предупреждение. Плотину прорвало. Сюда идет большая вода. У нас есть полчаса, чтобы убраться отсюда.
— А звери? — Андрей замер. Холодная капля стекла за шиворот, но он этого не почувствовал.
— Звери остаются, — жестко отрезал Виктор. — Куда я их дену? В свою машину посажу? Грузовики увязнут в этой грязи.
— Но они же утонут! Это живые души! — Андрей схватил начальника за рукав дорогой куртки. — Откройте клетки! Пусть у них будет шанс!
Виктор брезгливо стряхнул руку старика.
— Ты спятил, старик? Если я выпущу тигра и льва, и они кого-то сожрут в поселке, меня посадят лет на двадцать. Нет. Клетки не открывать. Это приказ.
— Но они погибнут мучительной смертью! — закричал Андрей.
— У меня все застраховано, — холодно бросил Виктор, садясь в машину. — Страховка покроет убытки. Куплю новых. А сейчас — всем по машинам! Кто останется — я не виноват.
Двигатель взревел, и внедорожник, разбрызгивая грязь, рванул к выезду. Охрана и остальной персонал, поддавшись панике, побежали к своим автомобилям.
— Егорыч, поехали! — крикнул Мишка из окна старой «Нивы». — Вода уже на парковке!
Андрей стоял посреди дорожки. Он смотрел на удаляющиеся красные огни машин. Потом он посмотрел на вольеры. Оттуда доносился вой. Волки выли, предчувствуя конец. Лев ревел, и этот рев перекрывал даже шум бури.
Андрей Егорович понял, что не сможет жить дальше, если сейчас сядет в машину. Он просто не сможет смотреть на себя в зеркало. Он не сможет спать.
— Поезжай, Миша, — тихо сказал он, но ветер унес его слова. Он махнул рукой.
Мишка поколебался секунду, вдавил педаль газа и исчез в темноте.
Андрей остался один. Наедине со стихией и сотней обреченных жизней.
Вода прибывала с пугающей скоростью. Еще десять минут назад она была по щиколотку, а сейчас уже доходила до середины икры. Ледяной поток нес ветки, мусор, пластиковые бутылки.
Андрей побежал в сторожку. Там, в сейфе, хранились запасные ключи от всех вольеров. Руки дрожали, когда он набирал код. Ключи звякнули, падая в карман. Он схватил мощный фонарь и топор — на случай, если замки заклинит.
— Держитесь, родные, держитесь! — шептал он, выбегая под ливень.
Первым делом он бросился к хищникам. Они были в самой низкой точке зоопарка. Вода уже заливала пол их клеток.
Он подбежал к клетке Хана. Лев метался по бетонному выступу, вода плескалась у его лап. Увидев человека, он бросился к решетке.
— Сейчас, Хан, сейчас! — Андрей возился с замком. Ржавчина и грязь мешали. Наконец, ключ повернулся. Тяжелая дверь со скрипом отворилась.
Лев не выходил. Он смотрел на бушующий поток, на темноту. Он боялся.
— Беги! — закричал Андрей, размахивая руками. — На холм! Туда, к лесу! Беги, глупый!
Хан рыкнул, прыгнул в воду и, мощно работая лапами, поплыл в сторону возвышенности, где виднелись верхушки деревьев.
Следующим был Амур. Тигр, в отличие от льва, воды не боялся, но был в ярости. Когда Андрей открыл замок, тигр выскочил мгновенно, едва не сбив старика с ног. Он на секунду остановился, посмотрел на человека желтыми глазами, фыркнул и исчез в темноте.
Дальше — волки. Буран, Вьюга и трое остальных. Андрей открыл вольер. Волки выскользнули серыми тенями. Они не разбежались. Они сбились в кучу, оглянулись на Андрея, словно зовя его с собой, и только потом побежали к спасительной высоте.
Андрей бежал от клетки к клетке. Он выпускал медведей, он открывал загоны с копытными. Олени и косули в панике проносились мимо него.
Вода уже доходила до пояса. Течение становилось все сильнее. Силы старика таяли. Ему было холодно так, как никогда в жизни. Но он продолжал. Оставались мелкие животные, птицы...
Внезапно раздался страшный треск. Огромное старое дерево, подмытое потоком, рухнуло прямо на забор, рядом с которым стоял Андрей. Волна от падения ствола сбила его с ног.
Андрей ушел под воду с головой. Он попытался вынырнуть, но течение подхватило его, как щепку. Его ударило плечом о железный прут ограды, затем чем-то твердым по голове. В глазах вспыхнули звезды, а потом наступила темнота.
Последнее, что он помнил — это холодная вода, заливающаяся в легкие, и мысль: «Я хотя бы попытался».
Сознание возвращалось медленно, рывками. Сначала пришла боль. Болело все тело, но особенно нестерпимо горела правая нога и пульсировала голова. Потом пришел холод. Пронизывающий, до костей. И, наконец, звук. Шум воды был повсюду.
Андрей открыл глаза. Была ночь, но облака немного разошлись, и тусклая луна освещала сюрреалистический пейзаж.
Вокруг была вода. Бескрайнее, мутное море, из которого торчали верхушки деревьев и крыши затопленных зданий. Сам Андрей лежал на небольшом клочке суши — вершине того самого холма, куда он отправлял зверей. Это был даже не холм, а скорее насыпь, на которой стоял старый хозяйственный сарай. Сейчас это был крошечный остров, может быть, двадцать на двадцать метров.
Он попытался пошевелиться и застонал. Нога была сломана. Штанина промокла от крови и воды. Он не мог встать. Он был в ловушке.
Андрей приподнялся на локтях и огляделся. И тут его сердце пропустило удар.
Он был не один.
Вокруг него, в темноте, светились десятки глаз. Желтые, зеленые, оранжевые огоньки.
Он услышал тяжелое дыхание. Прямо перед ним, в трех метрах, сидел Хан. Лев был мокрым, его роскошная грива слиплась сосульками, но он выглядел величественно и грозно. Чуть поодаль, нервно подергивая хвостом, лежал Амур. А за спиной Андрея, полукругом, сидели волки во главе с Бураном.
Андрей закрыл глаза. «Вот и все, — подумал он. — Я выпустил их, чтобы спасти, а теперь стану их ужином. Это справедливо. Это природа. Они голодны, они в стрессе».
Он расслабился, ожидая удара когтистой лапы или укуса клыков.
Но удара не последовало.
Вместо этого он почувствовал тепло. Что-то большое, тяжелое и горячее прижалось к его боку.
Андрей открыл глаза. Хан подошел к нему и лег вплотную, спиной к его спине. Лев положил огромную голову на землю и тяжело вздохнул. Его тепло начало проникать сквозь мокрую одежду Андрея, согревая замерзшее тело.
С другой стороны подошел Амур. Тигр, этот свирепый хищник-одиночка, который никогда не терпел близости других самцов, лег рядом с ногами Андрея, аккуратно, чтобы не задеть рану, но так, чтобы греть его.
Волки подошли ближе и легли вокруг плотным кольцом. Вьюга положила голову на грудь Андрея и начала вылизывать грязь с его лица.
Андрей заплакал. Слезы текли по щекам, смешиваясь с дождевой водой. Он понял, что произошло. Перед лицом глобальной катастрофы, перед лицом смерти, древние инстинкты агрессии и территориальности отключились. Включился самый древний и мощный инстинкт — инстинкт стаи. Инстинкт выживания через единство.
Для этих зверей он не был просто «смотрителем». Он был тем, кто кормил их, кто говорил с ними, кто открыл клетки. И сейчас, на этом крошечном островке жизни посреди океана смерти, он был Альфой. Слабым, раненым, но Вожаком. И стая грела своего вожака.
Прошла ночь. Наступил серый, промозглый рассвет. Дождь прекратился, но ветер оставался холодным. Вода не отступала.
Андрею становилось хуже. Ногу дергало, начался жар. Голову кружило. Жажда стала мучительной. Вокруг была вода, но пить ее было нельзя — грязная, полная бактерий жижа.
Звери тоже страдали. Они были мокрыми, голодными. Но никто не проявлял агрессии. Хан лежал рядом с Андреем, иногда поднимая голову и осматривая горизонт. Амур спал тревожным сном.
К обеду волки начали беспокоиться. Буран встал, отряхнулся и подошел к кромке воды. Он долго смотрел вдаль, нюхая воздух. Потом он издал короткий рык, и двое молодых волков прыгнули за ним в воду.
Андрей с ужасом смотрел, как они уплывают. «Сбежали, — подумал он с горечью. — Спасаются сами. Умные звери».
Он остался с Ханом, Амуром и двумя волчицами. Время тянулось бесконечно. Андрей то впадал в забытье, то приходил в себя. Ему снился дом, горячий чай, теплая постель.
Прошло около часа или двух. Вдруг Вьюга вскочила и заскулила, глядя на воду.
Из мутного потока показались три мокрые головы. Волки возвращались. И они были не с пустыми зубами. Они тащили что-то тяжелое.
Это была туша молодого оленя, который, видимо, утонул неподалеку и застрял в ветвях упавшего дерева. Волки, рискуя жизнью в бурном течении, вытащили добычу на остров.
Андрей наблюдал за этой сценой, не веря своим глазам. В дикой природе волки съели бы добычу сами. Или подрались бы за нее с тигром.
Но здесь действовали другие законы.
Волки подтащили тушу к центру "лагеря". Хан поднялся. Амур тоже встал, потягиваясь. Хищники были голодны. Инстинкт требовал рвать мясо.
Тигр подошел к оленю первым. Он оторвал большой кусок мяса. Андрей отвернулся, не в силах смотреть. Но тут он почувствовал толчок в плечо.
Он обернулся. Амур стоял над ним. В зубах у тигра был кусок мяса. Огромный кот положил его прямо на грудь человеку. Потом тигр отошел и только тогда начал есть сам.
Хан тоже не притронулся к еде, пока не убедился, что «вожаку» предложена доля.
Андрей смотрел на кусок сырого мяса. Его мутило. Но он понимал: это дар. Это признание. Если он откажется, он оскорбит стаю и, возможно, умрет от истощения.
Преодолевая отвращение, он съел немного. Это дало ему силы. Он чувствовал, как дикая, первобытная энергия вливается в него. Он был частью этого круга. Он был одним из них.
Вторую ночь они снова спали вместе. Жар Андрея усилился, он бредил. Ему казалось, что он бежит по саванне вместе со львами, что он воет на луну с волками. В бреду он обнимал Хана за шею, зарываясь лицом в жесткую гриву, и шептал: «Спасибо, братья... Спасибо...».
На третий день вода начала спадать, но очень медленно. Андрей был на грани. Он почти не открывал глаз.
Около полудня тишину разорвал звук. Далекий, но нарастающий рокот.
Хан вскочил и зарычал, глядя в небо. Амур прижался к земле, готовясь к прыжку. Волки занервничали.
Андрей с трудом разлепил веки. В небе появилась точка, которая быстро превращалась в вертолет.
Вертолет охотничьего хозяйства с зеленой раскраской. А по воде к их острову приближались две моторные лодки.
На носах лодок стояли люди в камуфляже и с винтовками.
В штабе спасательной операции, развернутом в десяти километрах отсюда, Виктор Петрович давал показания .
— Этот сумасшедший старик! — кричал он, брызгая слюной. — Я приказал ему эвакуироваться! А он напился, наверное, и открыл клетки! Он выпустил монстров! Там тигр-людоед, лев агрессивный! Они опасны для общества! Их нужно уничтожить немедленно, пока они не добрались до жилых домов! Стреляйте на поражение!
Командир охотничьей группы , Сергей Волков, получил четкий приказ: «Ликвидировать особо опасных животных». Он был опытным егерем и решительно не хотел убивать зверей, но приказ есть приказ. Если тигр вырвется в поселок, жертв не избежать.
Лодки подошли на расстояние ста метров. Охотники заняли позиции, ловя в прицелы мокрые шкуры хищников.
— Вижу цели, — доложил егерь в рацию. — Лев, тигр, группа волков. Находятся на возвышенности. Ведут себя агрессивно.
— Работайте, — дрогнувшим голосом скомандовал старший. — Начинайте с крупных.
Охотник навел перекрестие прицела на голову Хана.
Лев стоял гордо, раскрыв пасть в беззвучном рыке, защищая свою территорию. Палец стрелка лег на спусковой крючок.
И тут случилось невероятное.
Андрей, услышав шум винтов и поняв, что происходит, собрал последние крупицы воли.
Превозмогая адскую боль в сломанной ноге, он опираясь на руки, начал подниматься.
— Неееет! — его хриплый крик потонул в шуме вертолета, но движение было замечено.
Он встал. Шатаясь, бледный как смерть, в изодранной грязной одежде, он выпрямился во весь рост.
Звери почувствовали угрозу. Инстинкт самосохранения диктовал им бежать от шума машин и запаха пороха. Но они увидели, что их Вожак встал.
Хан перестал рычать на вертолет. Он подошел к Андрею и встал прямо перед ним, закрывая его своим телом от лодок. Амур встал с другого бока. Волки выстроились перед ними живой стеной.
Это была не стая, загнанная в угол. Это было войско , защищающее своего короля.
— Стоп! Отставить огонь! — закричал Волков в рацию. — Там человек! Повторяю, там гражданский! Животные... они закрывают его!
— Что значит закрывают? — не поняли в штабе.
— Они его защищают! Это невероятно...
Командир вертолета, висевшего над островом, тоже видел эту картину. Оператор, сидевший рядом с пилотом, включил камеру.
Картинка пошла в прямой эфир местного телевидения.
Тысячи людей прильнули к экранам. Они видели крошечный клочок земли посреди воды. Видели шатающегося старика. И видели грозных хищников — льва, тигра, волков — которые не нападали на него, а стояли вокруг него щитом, готовые принять пули на себя.
Картина была библейской по своей силе. Человек гладил тигра по голове, опираясь рукой на гриву льва.
Интернет взорвался.
«Не стреляйте!»
«Спасите их всех!»
«Это чудо!»
Виктор Петрович в штабе побледнел. Он понял, что его версия о «безумном старике и монстрах» рассыпалась в прах.
Под давлением общественности приказ об уничтожении был отменен.
На смену охотникам вызвали группу ветеринаров с транквилизаторами.
Лодки подошли ближе. Звери рычали, не подпуская людей. Андрей понимал, что должен вмешаться.
Он, собрав силы, ласково похлопал Хана по боку.
— Все хорошо, мальчик. Свои. Тише.
Он сделал шаг вперед, хромая. Звери расступились, но остались рядом, настороженные.
— Нам нужна помощь! — прохрипел Андрей. — Только не убивайте их! Прошу!
Ветеринар с первой лодки поднял ружье со шприцем.
— Мы только усыпим, отец! Чтобы перевезти! Обещаю!
Андрей кивнул. Он сел на землю, обнимая Хана за шею.
— Спи, друг. Все кончилось.
Первый дротик вошел в бедро льва. Хан дернулся, удивленно посмотрел на Андрея. Старик гладил его, шепча успокаивающие слова, пока огромная голова не опустилась на его колени. Лев заснул.
Потом усыпили Амура. Тигр боролся со сном дольше, пытаясь лизнуть руку Андрея, но химия взяла свое. Волки, видя спокойствие Вожака, позволили сделать уколы и себе.
Когда все звери уснули, егеря и охотники высадились на остров. Егерь Волков подошел к Андрею. Он с уважением посмотрел на старика, потом на спящих вокруг него хищников.
— Я много видел в жизни, батя, — сказал егерь , помогая Андрею лечь на носилки. — Но такое... Ты кто вообще такой? Заклинатель?
— Я просто их люблю, — прошептал Андрей и потерял сознание.
Андрей провел в больнице два месяца. Врачи собирали его ногу буквально по кусочкам, лечили пневмонию и истощение.
Все это время страна следила за его судьбой. Видео с острова стало вирусным во всем мире. Его называли «Русским Ноем», «Человеком с львиным сердцем».
Виктора Петровича ждало суровое правосудие. Всплыли факты о махинациях со страховкой, о нарушении всех норм безопасности, о жестоком обращении с животными. Общественный резонанс был таким сильным, что откупиться ему не удалось. Он получил реальный срок и огромные штрафы, а его имущество было арестовано.
Но самым главным для Андрея было не это.
Пока он лежал в больнице, люди начали собирать деньги. Сначала это были небольшие переводы от простых жителей региона. Потом подключились крупные меценаты, звезды шоу-бизнеса, международные фонды защиты природы. Сумма росла с космической скоростью.
Когда Андрея выписали, его встречали как героя. Но он просил отвезти его не домой, а во временный центр передержки, где содержались его звери.
Встреча была трогательной до слез. Когда Андрей, опираясь на костыли, подошел к клетке Хана, лев, который все это время лежал в депрессии и отказывался от еды, вскочил и издал радостный рык, от которого задрожали стекла. Он терся мордой о прутья, пытаясь дотянуться до рук своего человека.
— Я обещал вам, — сказал Андрей, глядя в глаза зверям. — Больше никаких клеток.
Прошло два года.
На месте бывшего охотничьего угодья, в красивейшем месте среди холмов и лесов, раскинулся огромный природный парк. Здесь не было тесных клеток с бетонным полом. Здесь были гектары огороженной территории, максимально приближенной к естественной среде обитания.
У входа висела табличка: «Парк "Ковчег". Территория свободы».
Андрей Егорович, теперь уже директор этого заповедника, сидел на веранде своего деревянного дома, стоящего прямо на территории парка. Он все еще немного хромал и ходил с тростью, но выглядел моложе своих лет. Глаза его светились покоем и счастьем.
Солнце садилось, заливая долину золотым светом.
Из высокой травы бесшумно вышел Хан. Лев стал еще крупнее, его шерсть лоснилась. Он подошел к Андрею и привычно положил тяжелую голову ему на колени. Андрей запустил пальцы в густую гриву.
Следом появился Амур. Тигр прошел мимо, задев боком ногу Андрея — знак высшего доверия — и лег на нагретые доски веранды, щурясь на солнце.
Где-то в лесу завыли волки. Это выла стая Бурана и Вьюги. У них уже появились щенки, которые росли свободными, не зная, что такое тесная клетка.
Андрей смотрел на своих друзей. Они были хищниками, опасными убийцами по своей природе. Но для него они стали семьей, которая спасла его, когда люди предали. А он спас их.
Тот страшный паводок смыл все наносное, все фальшивое, оставив только главное: любовь, верность и сострадание.
— Ну что, братцы, — тихо сказал Андрей, глядя на заходящее солнце. — Живем.
Хан глубоко вздохнул и закрыл глаза, полностью доверяя человеку, который когда-то не побоялся открыть дверь в неизвестность.
В тот день звери доказали, что у них больше человечности, чем у тех, кто держал их в неволе. А Андрей Егорович доказал, что доброта — это единственная сила, способная укротить любой шторм.