Лена вытирала руки кухонным полотенцем, когда телефон завибрировал на столе. Имя на экране - «Галина Ивановна». Свекровь. Она поморщилась, но взяла трубку.
«Леночка, привет! Как дела? Ты уже начала готовить?»
Лена взглянула на часы. Половина одиннадцатого утра субботы. Она только встала, Сережа еще спал, Тимофей играл в своей комнате.
«Галина Ивановна, здравствуйте. Готовить к чему?»
«Как к чему? Завтра же воскресенье! Мы все придем, как обычно. Я вчера Свете звонила, она с Пашей тоже будут. И Вовка с Аней обещали подъехать. Человек десять наберется, наверное».
Лена почувствовала, как внутри что-то сжалось. Опять. Каждое воскресенье одно и то же.
«Галина Ивановна, а можно мы на этот раз пропустим? У нас планы на выходные были...»
«Какие планы?» - голос свекрови стал настороженным. «Леночка, семья - это святое. Мы же традицию завели - каждое воскресенье собираться. Ты что, против семьи?»
«Я не против семьи, просто устала. Каждую неделю готовить на десять человек, убирать потом...»
«Ну так мы же помогаем! Света салат приносит иногда».
Иногда. Раз в месяц, может быть. А остальное - на Лене. Всегда.
«Я подумаю», - сказала она и положила трубку.
Сережа вышел из спальни, зевая и потирая глаза.
«Мама звонила?»
«Угадал».
Он сел за стол, и Лена поставила перед ним кофе. Сережа был хорошим мужем - работящим, заботливым, любящим. Но когда дело касалось его матери, он словно терялся, становился мягким и податливым.
«Завтра они придут?» - спросил он, глядя в чашку.
«Похоже на то».
«Лен, ну это же семья. Мама старается всех собрать, ей приятно, когда мы вместе...»
«Приятно ей, Сереж. Ей. А мне приятно субботу потратить на готовку, а воскресенье - на уборку?»
Он вздохнул.
«Ты преувеличиваешь. Это всего один день в неделю».
«Два дня. Суббота - готовка, воскресенье - прием гостей и уборка. Каждую неделю. Уже полгода».
Все началось весной. Галина Ивановна тогда сказала, что семье нужно чаще видеться, что родственники разбрелись кто куда, никто никого не навещает. Предложила собираться по воскресеньям - обедать, общаться, детей повидать.
Идея хорошая. Только почему-то собираться решили у Лены и Сережи. Квартира большая, удобно, в центре. Галина Ивановна живет в однушке на окраине, Света с мужем снимают студию, Вовка вообще в общаге. Логично, что у Лены.
Сначала Лена не возражала. Семья - это важно, думала она. Пусть приходят, чем плохо? Приготовлю, накрою стол, посидим, поболтаем. Раз в неделю - не страшно.
Первое воскресенье прошло нормально. Пришли человек шесть, поели, поговорили, к вечеру разошлись. Лена устала, но была довольна - семья собралась, все радостные.
Второе воскресенье народу было больше. Галина Ивановна привела соседку - «она совсем одна, пусть с нами посидит». Света притащила подругу - «она как родная нам». Вовка привел девушку - познакомить с семьей.
К третьему воскресенью Лена поняла, что это не посиделки - это обязанность. Галина Ивановна звонила в пятницу и диктовала, что готовить: «Сделай, Леночка, мясо запеченное, а то в прошлый раз курица была суховата. И салат оливье, Паша его любит. А пирог испечь сможешь? Яблочный, Вовка обожает».
Лена готовила. Вставала в субботу в восемь утра, шла на рынок, покупала продукты на свои деньги - никто не предлагал скинуться. Потом весь день на кухне - резала, варила, жарила, пекла.
Воскресенье - принимала гостей. Накрывала стол, разливала чай, убирала посуду. Галина Ивановна сидела во главе стола и принимала благодарности: «Какая я молодец, что семью собрала».
После ухода гостей - гора грязной посуды, крошки на полу, пятна на скатерти. Сережа помогал иногда, но чаще уставал от родственников и ложился отдыхать. «У меня завтра работа, Лен, я прилягу немного».
К концу лета Лена выдыхалась к понедельнику. На работу приходила вымотанной, коллеги спрашивали: «Ты что, не отдыхала на выходных?» Не отдыхала. Работала - только не за зарплату, а за звание хорошей невестки.
В сентябре пошел Тимофей в первый класс. Появились домашние задания, кружки, родительские собрания. Времени стало еще меньше. А воскресные обеды никто отменять не собирался.
Однажды Лена попробовала отказаться.
Была середина октября, Тимофей заболел - температура, кашель. Лена позвонила Галине Ивановне в пятницу:
«Мы в это воскресенье не сможем принять гостей. Тима болеет, мне нужно за ним ухаживать».
«Ой, ну ничего страшного! Мы тихонько посидим, не будем шуметь. Ребенок в комнате полежит, а мы на кухне. Ты суп сварить сможешь? Больному ребенку же суп нужен, вот и нам заодно».
Лена не нашла слов. Отказать свекрови напрямую казалось невозможным - Сережа обидится, скажет, что она портит отношения с его семьей.
В то воскресенье пришли все. Шумели, несмотря на обещания. Тимофей лежал с температурой, а из кухни доносились громкие голоса, смех, чоканье рюмок. Вовка включил музыку - «тихонько, для настроения». Лена металась между комнатой сына и кухней, где нужно было подливать чай и выносить грязные тарелки.
К вечеру температура у Тимофея поднялась до тридцати девяти. Вызвали скорую. Врач посмотрела на ребенка, послушала легкие, выписала лекарства и строго сказала: «Ребенку нужен покой. Абсолютный. Никакого шума».
Галина Ивановна обиделась: «Мы что, шумели? Мы же тихо сидели!»
После того случая Лена решила: хватит. Но как сказать об этом?
Ноябрь. Еще одно воскресенье. Лена готовила голубцы - Галина Ивановна в четверг позвонила: «Леночка, сделай голубцов, давно не ели». Голубцы - это долго. Фарш, капуста, заворачивать каждый, тушить. Полдня на кухне.
Тимофей подошел к матери, дернул за рукав:
«Мам, ты обещала, что мы в зоопарк сходим в выходные».
Обещала. Две недели назад. Все откладывала - то гости, то готовка, то уборка.
«Тимоша, в следующие выходные, хорошо?»
«Ты так каждый раз говоришь».
Он ушел в комнату, и Лена услышала, как захлопнулась дверь. Не хлопнул - просто закрыл, тихо. Почему-то это было больнее.
Вечером, когда Сережа вернулся с работы, Лена сказала:
«Нам надо поговорить».
«О чем?»
«О воскресеньях. Я больше не могу так».
Он насторожился.
«Что случилось?»
«Случилось то, что я полгода каждые выходные трачу на твою семью. Я устала, Сереж. Я хочу отдыхать в выходные. Проводить время с сыном. С тобой. А не стоять у плиты и мыть посуду за десятью людьми».
«Но это же традиция. Мама старается...»
«Старается твоя мама сидеть за столом и раздавать указания. А стараюсь я. И ты этого не видишь».
Он потер лицо руками.
«Что ты предлагаешь?»
«Давай собираться реже. Раз в месяц, например. Или пусть по очереди - у Светы, у Вовки, у твоей мамы».
«У мамы однушка, там не поместится столько народу. У Светы студия. У Вовки общага».
«Тогда пусть в кафе идут».
«Это дорого».
«А мои продукты - бесплатно? Мое время - бесплатно?»
Сережа вздохнул.
«Хорошо. Я поговорю с мамой».
На следующий день он позвонил Галине Ивановне. Лена слышала разговор - он был в комнате, дверь приоткрыта.
«Мам, слушай, тут Лена говорит, что устала каждую неделю готовить. Может, будем собираться пореже? Или где-то еще, не у нас?»
Голос Галины Ивановны был слышен даже из кухни - громкий, возмущенный:
«Это что, Ленка решила, что мы ей мешаем? Я всю жизнь мечтала, чтобы семья была вместе, а она теперь против?»
«Мам, она не против. Просто устает».
«Устает! Я в ее годы пятерых детей растила, в три смены работала и гостей принимала! А она одного ребенка не может...»
«Мам, ну пойми...»
«Нет, ты пойми! Это она тебе мозги пудрит. Семью от матери отваживает. Я так и знала, что она эгоистка. С самого начала видела».
Разговор закончился ничем. Галина Ивановна положила трубку, обиженная и возмущенная.
В воскресенье пришли все. Галина Ивановна весь вечер не разговаривала с Леной - только с сыном, демонстративно ласковым тоном: «Сереженька, добавки хочешь? Сынок, чайку налить?»
Света шепнула Лене на кухне:
«Мама вся на взводе. Говорит, что ты хочешь разрушить семью».
«Я не хочу разрушить семью. Я хочу отдыхать в выходные».
«Ну один день в неделю - это же не смертельно».
Света работала три дня в неделю в салоне красоты. У нее было время. У Лены - нет.
Прошло еще два воскресенья. Лена готовила через силу, натянув улыбку. Устала уже не просто физически - устала внутри, от невозможности сказать «нет», от ощущения, что ее используют.
В конце ноября Тимофей спросил:
«Мам, а почему мы с тобой никогда никуда не ходим?»
«Как это не ходим? Мы в школу ходим, в магазин...»
«Ну в кино, в парк, куда-нибудь. Другие ребята с родителями ходят. А мы только дома сидим».
Лена посмотрела на сына. Семь лет. Он уже понимает, что что-то не так.
«Тимоша, давай в эту субботу пойдем в кино. Вдвоем. Хочешь?»
«А бабушка с дядями придут?»
«Нет. Это будет наш день. Только ты и я».
Глаза Тимофея засветились.
«Правда?»
«Правда».
В пятницу позвонила Галина Ивановна. Лена взяла трубку, глубоко вдохнула.
«Леночка, привет! Завтра готовить начинай пораньше, а то в прошлый раз к двум не успела. Сделай плов, давно не ели. И салат греческий. А еще...»
«Галина Ивановна, в это воскресенье мы не сможем принять гостей».
Пауза.
«Почему?»
«У нас планы. Я с Тимофеем иду в кино».
«В кино? Леночка, ты что, серьезно? Из-за кино отменяешь семейный обед?»
«Я не отменяю. Я говорю, что мы не сможем».
«А мы все уже настроились! Вовка девушку новую привести хотел, познакомить!»
«Извините».
«Лена, ты понимаешь, что ты делаешь? Ты рушишь традицию! Семью разъединяешь!»
«Галина Ивановна, я хочу провести выходные с сыном. Это нормально».
«Нормально - это когда семья вместе! А ты эгоистка, которая думает только о себе!»
Лена молчала. Внутри все кипело, но голос был спокойным.
«Я не эгоистка. Я просто устала».
«От чего устала? От того, что тебе помогают с ребенком? Мы же приходим, он с нами время проводит!»
«Вы приходите, едите мою еду, а потом уходите. А я убираю, мою посуду и падаю без сил. Каждую неделю».
«Ну так мы же семья! Так положено!»
«Нет, Галина Ивановна. Не положено использовать человека каждую неделю, а потом обижаться, когда он говорит, что устал».
Галина Ивановна задохнулась от возмущения.
«Я позвоню Сереже! Пусть он с тобой поговорит!»
«Пожалуйста».
Разговор Сережи с матерью Лена не слышала - он вышел на балкон. Но когда вернулся, лицо было растерянным.
«Мама в слезах. Говорит, что ты ее оскорбила».
«Я сказала правду».
«Лен, ну может, правда стоит...»
«Стоит что? Продолжать? Сереж, я полгода молчала. Готовила, убирала, улыбалась. Теперь я хочу один выходной - один! - провести с сыном. И это делает меня плохой?»
Он опустил глаза.
«Нет. Не делает».
«Тогда поддержи меня. Скажи маме, что мы тоже имеем право на свою жизнь».
Он помолчал, потом кивнул.
«Хорошо».
В субботу Лена проснулась с легкостью в груди. Не надо идти на рынок. Не надо стоять у плиты. Можно просто... жить.
Они с Тимофеем пошли в кино на мультфильм. Потом зашли в кафе, съели по пицце. Гуляли в парке, кормили голубей. Тимофей болтал без остановки, смеялся, держал маму за руку.
«Мам, как здорово! Давай еще так сходим!»
«Обязательно, зайчик».
Вечером пришел Сережа - был у матери. Сел на диван, долго молчал.
«Ну что?» - спросила Лена.
«Мама сказала, что больше не будет к нам приходить. Обиделась».
«И?»
«И Света тоже обиделась. Говорит, что ты испортила традицию. Вовка сказал, что теперь семья распадается, и это моя вина, потому что я жену не могу поставить на место».
Лена села рядом.
«Сереж, я не хочу портить твои отношения с семьей. Но я не могу больше так жить. Понимаешь?»
Он кивнул.
«Понимаю. И я на твоей стороне. Просто... не знаю, как теперь все будет».
В воскресенье никто не пришел. Тишина в квартире казалась непривычной, почти звенящей. Лена сварила простой суп, они пообедали втроем - она, Сережа, Тимофей. Потом играли в настольные игры, смотрели фильм.
«Странно как-то», - сказал Сережа вечером.
«Что странно?»
«Тихо. Спокойно. Непривычно».
«Но хорошо ведь?»
Он помолчал, потом улыбнулся:
«Да. Хорошо».
Прошла неделя. Галина Ивановна не звонила - молчала, обижалась. Света написала в мессенджере: «Мама очень расстроена. Надеюсь, ты довольна».
Лена ответила: «Я не хотела никого расстраивать. Просто хотела отдохнуть».
Ответа не было.
Еще через неделю позвонила Галина Ивановна. Голос сухой, официальный:
«Лена, я хотела сказать. Мы теперь будем собираться у Светы. Раз в месяц. Если хотите - приходите».
«Спасибо, Галина Ивановна. Мы подумаем».
«Ты разрушила нашу традицию, надеюсь, ты это понимаешь».
«Я не разрушила традицию. Я просто сказала, что не могу каждую неделю обслуживать десять человек».
«Ну и живи теперь со своей совестью».
Разговор закончился.
Лена положила телефон, подошла к окну. На улице падал снег - первый в этом году, крупный, мокрый. Тимофей выбежал во двор, подставлял лицо снежинкам.
Сережа обнял жену сзади.
«Жалеешь?»
«Нет».
«Правда?»
«Правда. Я устала чувствовать себя прислугой в собственном доме. Если из-за этого я эгоистка - пусть будет так».
Он поцеловал ее в макушку.
«Ты не эгоистка. Ты просто научилась говорить «нет». Мне стоило научиться этому раньше».
Они стояли у окна, глядя, как Тимофей лепит снежки. Впереди были выходные - обычные, спокойные, свои. Без гостей, без суеты, без обязанности быть хорошей для всех, кроме себя.
И это было правильно.