Автоматический пистолет Стечкина (АПС) представляет собой попытку принципиального пересмотра логики пистолетного боя. Это амбициозный инженерный проект, направленный на интеграцию огневых возможностей пистолета-пулемёта в формат личного табельного оружия офицера.
Его рождение в 1948–51 годах было ответом на жестокий урок Великой Отечественной. Офицер с пистолетом ТТ или револьвером «Наган» в ближнем бою был практически беззащитен против солдата с ППШ или МП-40. Нужно было оружие, сочетающее компактность пистолета с огневой мощью автомата. Речь шла о попытке закрыть тактическую нишу «между классами» — создать оружие нулевого эшелона, которое всегда при бойце, но способно решать задачи, ранее доступные только пистолету-пулемёту. Задачу получил молодой выпускник Тульского механического института Игорь Стечкин. Его дипломный проект стал основой для серийного образца — случай беспрецедентный.
Гениальность конструкции АПС — в её бескомпромиссной логике. Стечкин не стал делать очередной пистолет с режимом автоматического огня «на всякий случай». Он создал целостную систему. Систему «пистолет — кобура-приклад — магазин на 20 патронов». Кобура в ней — полноценный приклад, превращающий АПС в компактный карабин для стрельбы на дистанциях до 200 метров. Затвор с инерционным замедлителем темпа стрельбы (единственный в мире на тот момент!) гасил бешеную скорострельность, делая управляемыми даже длинные очереди. Самовзводный ударно-спусковой механизм (УСМ) двойного действия позволял мгновенно открыть огонь.
Цена этой инженерной изящности была высокой: сложность механизма, чувствительность к загрязнению и требования к культуре обращения. АПС прощал меньше ошибок, чем простой армейский пистолет, и требовал от стрелка осознанного владения оружием.
Баллистика была феноменальной. Длинный ствол (140 мм) и патрон 9×18 мм ПМ обеспечивали настильную траекторию и высокое Останавливающее действие. По эффективности огня на дистанциях 50–70 метров АПС стоял ближе к пистолетам-пулемётам, чем к классическим пистолетам, заметно превосходя ПМ и приближаясь к возможностям ПП при куда меньших габаритах. Пристрелянный с прикладом, АПС на 50 метров клал все 20 пуль в грудную мишень.
И именно это стало его главной проблемой в войсках. АПС попал в армию в 1951 году одновременно с ПМ Макарова, и сравнение было не в его пользу. Для штабных офицеров, танкистов, артиллеристов мирного времени он оказался чудовищно избыточным. Тяжёлый (1,22 кг с патронами), громоздкий с кобурой-прикладом, он был кошмаром для ежедневного ношения. Сложная чистка, долгий спуск с предупреждением, требовавший привычки, — всё это раздражало. АПС проиграл именно как элемент повседневной службы в мирной армии. Он был создан для войны, а армия в основном жила в мире. В 1958 году его производство прекратили, а в начале 1970-х массово сняли с вооружения, оставив лишь в некоторых подразделениях.
Но здесь начинается вторая, подлинно героическая жизнь АПС. Его оценили те, кому он и был предназначен по замыслу — подразделения специального назначения. В КГБ и ГРУ поняли его истинную ценность. В руках профессионала, для которого оружие — рабочий инструмент, а не довесок к форме, АПС раскрывался полностью. Его главный козырь — высокая огневая мощь при минимальных габаритах. АПС менял психологию ближнего боя, позволяя действовать агрессивнее, увереннее и навязывать противнику темп. Диверсант или разведчик мог, не таская за собой громоздкий автомат, иметь в кобуре на боку компактный, но смертоносный 20-зарядный «огнемёт» для ближнего боя.
Венцом эволюции стала модификация АПБ (Автоматический Пистолет Бесшумный) 1972 года. С интегрированным проволочным прикладом и прибором бесшумной стрельбы (ПБС) он стал легендой спецназа. Ствол с отверстиями для отвода пороховых газов снижал скорость пули до дозвуковой, а эксцентричный глушитель не мешал прицеливанию.
Боевое крещение АПС и АПБ прошли в Афганистане, а затем во всех постсоветских конфликтах. Особенно их полюбили снайперы и пулемётчики как мощное оружие самообороны на короткой дистанции. А в 2015 году мир вновь вспомнил о «древнем» Стечкине, когда бойцы российского спецназа были замечены с ним в Сирии — доказательство его неувядающей актуальности в условиях городского боя. Современная война снова стала ближней, быстрой и замкнутой в пространствах, в которой философия АПС оказалась неожиданно востребованной.