Рассвет застал нас в холодном гараже. Кирилл закончил рассылку последнего пакета данных — отчёты о финансовых махинациях и списки клиентов «Хранителей» — на защищённые ящики трёх крупнейших международных расследовательских журналистов. Сделка была совершена. Динамит был заложен под фундамент их империи. Оставалось только ждать, когда фитиль догорит.
Усталость валила с ног, но спать было невозможно. Каждая клеточка моего тела была напряжена в ожидании. Не ответа от прессы, а вестей о Льве. Что с ним? Где он? Что они с ним делают?
И тогда, ровно в восемь утра, на мой «чистый» телефон, который мы использовали только для экстренной связи, пришло сообщение. Не текст. Видеофайл.
Пальцы похолодели. Я показала экран Кириллу. Он кивнул, его лицо стало каменным. «Включай. Но будь готова ко всему.»
Я нажала на воспроизведение.
Качество было средним, съёмка — с одного ракурса. Комната. Серая, без окон, с голыми бетонными стенами. Посередине — стул. На нём сидел Лев. Его руки были заведены за спинку и, судя по всему, скручены наручниками или стяжками. На лице — свежие ссадины, под глазом — начинающий синяк. Он сидел с прямой спиной, смотря прямо в камеру. В его взгляде не было страха. Была усталость, боль и… предостережение. Как будто он пытался что-то мне передать без слов.
За кадром раздался голос. Искусственный, обработанный вокодером, без пола и возраста, но чёткий и ледяной.
«Лизавета Сергеевна. Вы проявили недюжинную активность. Вы похитили собственность Комитета и предприняли враждебные действия. Это не останется без последствий.»
Камера на секунду приблизилась к лицу Льва, задержалась на синяке.
«Однако мы — не варвары. Мы предлагаем цивилизованный обмен. Вы передаёте нам все скопированные данные и их оригинальные носители. Вы добровольно возвращаетесь для прохождения завершающей процедуры коррекции. Взамен гражданин Волков будет освобождён. Ему будет предоставлена новая идентичность и гарантии безопасности. Ваша мать также останется в неприкосновенности. Это справедливое предложование.»
Лев на видео резко дёрнул головой, как будто пытаясь что-то сказать, но за кадром послышался глухой удар, и он скривился от боли, на мгновение опустив голову.
«У вас есть двадцать четыре часа, чтобы дать ответ. Координаты для встречи будут высланы после вашего согласия. Любая попытка опубликовать данные или обратиться к третьим сторонам приведёт к немедленной ликвидации гражданина Волкова. Его кровь будет на ваших руках. Ждём вашего решения.»
Видео оборвалось. Я сидела, уставившись в потухший экран, не в силах пошевелиться. В ушах стоял звон. Всё внутри превратилось в лёд.
Они предлагали сделку с дьяволом. Вернуть всё и добровольно позволить стереть себя в обмен на его жизнь. И безопасность матери.
Кирилл первым нарушил тишину. Его голос был резким, как удар лезвия. «Это ловушка. Они не отпустят его, даже если ты придёшь. Они возьмут тебя, стерут, а его ликвидируют как ненужного свидетеля. Или используют дальше как «ресурс». Это стандартная тактика.»
«Но они убьют его, если мы не согласимся! — выкрикнула я, и голос мой сорвался на истерику. — Ты видел его лицо! Они уже бьют его!»
«И убьют в любом случае! — жёстко парировал Кирилл. — Ты — единственное, что удерживает тебя от немедленной расправы, это данные. Ты сдашься — они получат и данные, и тебя, и его. У них не останется причин его хранить.»
Его логика была безупречной. Безжалостной, но безупречной. Сдаться — значит проиграть всё и погубить Льва. Бороться — рисковать его жизнью каждую секунду.
«Что же нам делать?» — прошептала я, чувствуя, как мир рушится. Я не могла позволить ему умереть. Но и не могла предать всё, за что мы боролись, и отдать себя в руки палачей.
Кирилл встал и начал расхаживать по тесному пространству гаража. «Они дали срок. Двадцать четыре часа. Они ожидают, что ты будешь метаться, паниковать, возможно, попытаешься договориться. Они будут следить за каналами, которые, как они думают, ты используешь. Но они не знают, что мы уже запустили процесс утечки. Часть данных уже в пути к журналистам. У нас есть небольшое преимущество — они думают, что мы ещё не успели ничего сделать.»
Он остановился и посмотрел на меня. «Мы используем их ультиматум против них. Мы имитируем согласие. Заманиваем их в ловушку. Не для обмена. Для освобождения Льва силой.»
«Как? У них же все козыри! Они выберут место! Их будет много!»
«Не обязательно, — сказал Кирилл, и в его глазах загорелся тот самый холодный, расчётливый огонь. — Они захотят провести обмен максимально контролируемо и быстро. Значит, место будет уединённое, но с подъездными путями. Вероятно, тот же складской комплекс или что-то подобное. Они привезут Льва, будут ждать тебя. Но они не будут ждать… того, что данные, которые ты принесёшь, окажутся не совсем теми, что они ожидают.»
«Ты хочешь подсунуть им фальшивку?» — спросила я, начиная понимать.
«Хуже. Мы подсунем им троянского коня. Флешку с вирусом, который, будучи подключённой к их системе, не просто уничтожит данные, а начнёт массово рассылать их по открытым каналам, взламывая их внутреннюю сеть изнутри. И пока они будут разбираться с этим цифровым пожаром… мы вытащим Льва.»
План был рискованным до безумия. Он требовал точного расчёта, идеального исполнения и невероятной удачи. Но другого выхода не было.
«А кто… кто будет его вытаскивать? Я буду должна идти на встречу, чтобы они его привезли.»
«Я, — просто сказал Кирилл. — Максим будет обеспечивать прикрытие и отвлекающий манёвр, как в прошлый раз. А я буду рядом, скрытно. Как только начнётся хаос с вирусом, я выйду. У меня есть средства для нейтрализации охраны. Нелетальные, но эффективные.»
Он говорил об этом так, будто планировал поход в магазин. Но в его глазах я видела ту же тяжесть, что и у меня. Он рисковал всем. Ради Льва. Ради меня. Ради нашего общего дела.
«Почему? — вырвалось у меня. — Почему ты так рискуешь? Из-за… из-за меня?»
Он на секунду замер, затем покачал головой. «Не только. Я делаю это потому, что они — воплощение всего, что я ненавижу. Система, которая подавляет уникальность, эксплуатирует слабых и называет это «стабильностью». Я сражаюсь с ними. А вы… вы просто оказались в центре этой войны. И теперь мы — взвод. Мы вытаскиваем своего.»
Его слова не были признанием в любви. Они были лучше. Они были клятвой солдата. И в этот момент я поняла, что каким бы ни был мой будущий выбор между ним и Львом, этот человек навсегда останется в моей жизни как брат по оружию. Как самый надёжный союзник.
Я кивнула, сжав кулаки. Страх никуда не делся. Но его затмила решимость. «Хорошо. Готовим троянца. И отвечаем им. Согласна на обмен.»
Мы смотрели друг на друга в полутьме гаража — двое измученных, загнанных в угол людей, которые собирались обмануть целую организацию и вырвать из её когтей третьего. Шансы были ничтожны.
Но мы должны были попробовать. Ради Льва. Ради всех нас.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e