Сань, мой муж, вернулся с «корпоратива» в пять утра. Пахло от него не алкоголем, а её духами. Цветочно-миндальными, сладкими, прилипчивыми. Я узнала этот запах, потому что сама когда-то выбрала ей этот парфюм в подарок. «Смотри, не переборщи, — сказала я тогда, — а то будешь пахнуть, как торт в борделе». Катя засмеялась и вылила на себя полфлакона.
Он скинул куртку в прихожей и пошёл прямо в душ. Без слов. Я лежала в постели, смотрела в потолок и слушала, как шумит вода. Сердце стучало ровно, странно спокойно. Я ждала. Ждала этого полгода. С тех пор, как впервые нашла в его машине под сиденьем её шёлковый шарфик. Тот самый, синий в горошек, который мы вместе выбирали.
Он вышел из ванной, протёрся полотенцем.
— Ты не спишь? — спросил он, не глядя на меня.
— Ждала тебя, — сказала я тихо.
— Задержались. С Колей отвозил, того рвало в салон, пришлось отмывать.
— С Катей? — уточнила я.
Он замер на полпути к кровати. В темноте я видела, как напряглись его плечи.
— При чём тут Катя?
— Она же с вашим отделом работает. На корпоративе была.
— Была. Но я её не отвозил. Её кто-то другой.
Ложь липла к нему, как тот сладкий запах духов. Я повернулась на бок, спиной к нему.
— Ладно. Спи.
Утром он ушёл раньше обычного. Поцеловал меня в лоб — быстрый, сухой, ритуальный поцелуй. Я пошла на кухню, села за стол и открыла ноутбук. Не для того, чтобы искать доказательства. Они у меня уже были. Фотографии с её страницы (удалённые потом, но я успела сохранить). Чеки из ресторанов по дороге на дачу. Показания таксистов, которых я находила через знакомых. Я копила этот досье, как параноик. Не для развода. Для чего-то другого. Для понимания масштаба предательства.
Катя. Подруга с пятого класса. Та, с кем мы делили одну пару сережек на двоих в школе. Та, что держала меня за руку на похоронах мамы. Та, что знала про мой выкидыш, про мои страхи, про то, как я боюсь одиночества.
И Саня. Муж, который после того выкидыша сказал: «Ничего, ещё наделаем». И не обнял. Никогда не обнимал первым.
Я закрыла ноутбук. Подошла к окну. На улице шёл ноябрьский дождь. Слякоть, серость, грязь. Идеальный фон для моей жизни.
На следующий день у Кати был день рождения. Она позвонила утром, голос — сияющий, счастливый.
— Лиз, привет! Ты сегодня вечером свободна? Будет тусовочка в баре на Патриках. Скромненько, свои. Ты с Санькой приезжайте!
— Обязательно, — сказала я так же радостно. — И подарок у меня для тебя особенный.
Я потратила на подарок больше, чем стоило моё свадебное платье. Но это были не деньги. Это была инвестиция.
Вечером я надела простое чёрное платье. Без украшений. Саня нервно крутил галстук.
— Может, не поедем? Я устал.
— Нельзя. Она же подруга. Обидится.
Бар был шикарным, шумным. Катя сидела в центре длинного стола, в платье с глубоким вырезом, и смеялась, запрокинув голову. Увидев нас, она вскочила и побежала обниматься. Обняла сначала меня, потом — Саню. Задержалась у него в объятиях на лишнюю секунду. Он похлопал её по спине, быстренько отстранился.
Мы сели. Тосты, смех, музыка. Я улыбалась, пила вино и смотрела, как они не смотрят друг на друга. Как их взгляды ловко пролетают мимо, будто случайно. Высший пилотаж измены.
Когда торт был съеден и гости начали расходиться, я взяла со стула свою сумку.
— Кать, а вот подарок.
Я протянула ей не коробочку, а плотный конверт из крафтовой бумаги. Красиво перевязанный льняной лентой.
— Ого, что это? — она заинтересованно подняла брови, развязывая бант.
— Открой.
Она вытащила из конверта не распечатанный чек или деньги. А красивый, типографский сертификат. На дорогую, престижную клинику пластической хирургии. На процедуру под названием «Интимная контурная пластика».
Тишина вокруг стола наступила мгновенная. Даже музыка будто стихла. Катя смотрела на бумажку, не понимая.
— Что это? — её улыбка застыла.
— Подарок, — улыбнулась я. — Ты же так хотела подтянуть грудь после родов, помнишь? Жаловалась, что Сане не нравится. Вот, я и решила тебе помочь. Всё оплачено. Лучший специалист.
Саня побледнел. Он смотрел то на меня, то на Катю, и по его лицу было видно, что он понимает. Понимает всё.
— Что за дурацкая шутка? — попыталась засмеяться Катя, но смешок вышел нервным.
— Это не шутка. Это искренняя забота о твоём женском счастье, — я сделала паузу, давая словам улечься. — Ведь если ты готова трахаться с чужим мужем, значит, с самооценкой у тебя явные проблемы. И с моралью — тоже. Но мораль я исправить не могу. А вот с самооценкой — пожалуйста. Пользуйся.
Вокруг стояла гробовая тишина. Кто-то из гостей подавился вином.
Катя смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них был сначала шок, потом ужас, потом — чистая, беспримесная ненависть.
— Ты… ты сумасшедшая, — прошипела она.
— Нет, дорогая. Я просто всё знаю. Про каждую вашу встречу. Про каждый её шарфик в его машине. Про каждый корпоратив. Я полгода собирала информацию. Чтобы сделать тебе самый лучший подарок. Ты же любишь внимание, да? Вот, получи.
Я повернулась к Саньке. Он сидел, опустив голову, и сжимал в руке бокал так, будто хотел его раздавить.
— А ты, милый, можешь не волноваться. Мне тебя не жалко. Ты — трус. Ты даже на развод подавать не будешь первым, потому что боишься, что я расскажу твоему папочке-генералу, как его сыночек трахает лучшую подругу жены. Так что сиди и молчи. Как всегда.
Я поднялась из-за стола. Подхватила своё пальто.
— Всё. Шоу окончено. Поздравляю ещё раз с днём рождения, Катя. Надеюсь, процедура будет не слишком болезненной. Хотя… вам обоим вряд ли станет больнее, чем было мне последние полгода. Но я справлялась молча. А вы теперь — нет.
Я вышла из бара. На улице было холодно, и дождь снова сменился мокрым снегом. Я шла по тротуару, и у меня дико тряслись руки. Я достала сигарету, которую не курила уже пять лет, и с трудом её прикурила.
Сзади раздались быстрые шаги. Оборачиваться не стала. Знаю, чьи.
— Лиза! — Саня схватил меня за руку. — Ты что, совсем охренела?! Как ты могла?!
— Отпусти, — сказала я спокойно. — А то позвоню папочке прямо сейчас.
Он отпустил, будто обжёгся.
— Зачем?.. Зачем ты это сделала?..
— Чтобы вы оба навсегда запомнили этот день. Чтобы каждый раз, глядя друг на друга, вы вспоминали не похоть, а этот конверт. И этот бар. И то, как вам было стыдно. Чтобы эта метка была на вас всегда.
Он стоял передо мной, жалкий и растерянный. Мой муж. Чужой человек.
— И что теперь? — спросил он глухо.
— А теперь иди к ней. Утешай. Может, после клиники она станет тебе больше нравиться. А я… я поеду домой. Выкину твои вещи на лестничную площадку. И начну жить. Без дурацких духов, без лжи и без друзей, которые спят с мужьями.
Я развернулась и пошла. Он не побежал за мной.
Дома я действительно собрала его вещи. Не в ярости, а методично. Сложила в спортивную сумку и выставила за дверь. Потом взяла тот самый синий шарфик в горошек, который хранила как улику, и тоже выкинула в мусорный бак на улице.
На следующее утро Катя написала мне. Одно сообщение: «Ты отвратительная сука. Надеюсь, ты сгниёшь в одиночестве».
Я удалила чат. Потом удалила её номер. Потом заблокировала её везде.
Месть — это не сладко. Это горько и пусто. Но она — как прививка. Противно, больно, но после неё ты больше не заболеешь той же болезнью. Я выжгла их из своей жизни калёным железом. И осталась одна. Но чистая. Без этой гнили предательства внутри.
Иногда нужно просто выставить мусор за дверь. Даже если этот мусор — бывший муж и лучшая подруга. И жить дальше. В тишине. Но в своей, не чужой.
Спасибо Вам за лайки подписку и комментарии.