— Петь, опять пришло, — Лена вытерла руки о фартук и протянула мужу телефон. На экране светилось сообщение от свекрови: "Сынок, у папы зуб разболелся. Нужно к стоматологу. Можешь помочь?"
Пётр вздохнул и взял телефон. Лена молча отвернулась к плите, где булькал суп. Её плечи напряглись, но она ничего не сказала. Пока.
— Лен, ну что я могу сделать? — Пётр открыл приложение банка. — У отца правда зуб болит.
— А у твоей дочери правда кроссовки развалились, — тихо произнесла Лена. — Но ничего, походит ещё месяц в старых, да?
— Мы же договорились купить ей через неделю, когда премию получу.
— Ага. Если к тому времени твоя мама не придумает, куда ещё надо срочно-срочно денег.
Пётр нажал кнопку подтверждения перевода и убрал телефон в карман. Пятнадцать тысяч. Это уже четвёртый раз за месяц.
— Они мои родители, Лена. Я не могу просто взять и отказать.
— А от своих детей отказать можешь, — она выключила плиту и сняла кастрюлю. — Знаешь что? Не хочу я сегодня суп доваривать. Как-то аппетит пропал.
Она поставила кастрюлю в холодильник и вышла из кухни. Пётр растерянно смотрел ей вслед. Так началась самая длинная неделя в его жизни.
* * *
Следующим утром Лена встала, как обычно, приготовила завтрак детям — восьмилетнему Саше и пятилетней Маше. Петру же молча поставила на стол пустую тарелку и чашку без кофе.
— Лен, это что?
— А что не так? — она невинно улыбнулась. — Просто решила, что у нас, видимо, денег не хватает на еду. Раз мы даже дочери кроссовки купить не можем.
— Ну ты же понимаешь, что это...
— Понимаю-понимаю, — она погладила Машу по голове. — Детки, поешьте хорошенько. Мы ведь с папой не хотим, чтобы вы голодными ходили. Правда, папа?
Пётр посмотрел на свою пустую тарелку, на детей, которые смущённо ковыряли кашу, потом на жену. Та демонстративно пила чай, листая телефон.
— Ладно, — пробормотал он, — пойду в кафе позавтракаю.
— Отличная идея! — Лена просияла. — Только не забудь, что в кафе завтрак стоит рублей четыреста. А на эти деньги я могла бы купить продуктов на три дня. Но ничего, главное — родители довольны.
Пётр молча оделся и ушёл. По дороге на работу он всё-таки зашёл в кафе, но аппетит куда-то пропал. Кофе показался горьким, даже с тремя ложками сахара.
* * *
Вечером ситуация повторилась. На столе стояли тарелки для детей, а перед Петром — опять пустое место.
— Лен, может, хватит уже?
— Чего хватит? — она удивлённо подняла брови. — Ты же понимаешь, что мне приходится экономить. Вдруг твоим родителям снова что-то срочно понадобится. А у нас тут дети, им же надо как-то питаться.
— Я же не говорю, что не надо детей кормить!
— Нет-нет, конечно, — Лена кивнула. — Просто ты каждый раз говоришь, что у нас есть деньги, а потом раз — и нету. Вот я и подумала: раз нету, значит, надо экономить. И начну с того, кто эти деньги раздаёт.
Маша с Сашей молча ели макароны, косясь на родителей.
— Я пошёл, куплю себе что-нибудь, — Пётр встал из-за стола.
— Купи, купи, — Лена помахала ему рукой. — И не забудь посчитать, во сколько тебе обходится твоя щедрость. Может, откроешь для себя что-то новое.
Пётр вышел и отправился в ближайший магазин. Взял готовую еду, пиво, какие-то снеки. На кассе пробило почти тысячу. Он вздрогнул. За эту тысячу Лена обычно закупала продуктов на полнедели.
* * *
К среде терпение Петра начало заканчиваться. Питаться вне дома оказалось дорого и неудобно. А главное — дома его встречала холодная тишина и демонстративное игнорирование.
— Лена, ну сколько можно? Я же извинился.
— За что извинился? За то, что кормишь своих родителей вместо своих детей? Так это твой выбор, твоё право.
— Я не кормлю родителей вместо детей! У детей всё есть!
— Есть, — она кивнула. — Пока есть. А кроссовки? А Саше на секцию платить надо через неделю — три тысячи. Ты помнишь? Или тоже отложим, если твоя мама решит, что ей надо новое пальто?
— При чём тут пальто?
— А притом, — Лена резко обернулась, — что в прошлом месяце она как раз пальто просила. И ты, конечно, отправил. Семь тысяч.
— Я... не подумал тогда.
— Вот именно, — Лена вернулась к белью. — Ты не думаешь. Ты просто сразу переводишь. А мне потом приходится искать, на чём сэкономить, чтобы наши дети не остались без самого необходимого.
Она ушла в комнату. Пётр сел на кухне и впервые по-настоящему задумался: а сколько он за последние полгода отправил родителям? Открыл историю платежей и начал считать. Через десять минут побледнел. Сто двадцать тысяч. Почти две его зарплаты.
* * *
В четверг позвонила мама.
— Сынок, слушай, у нас тут с отцом небольшая проблемка. Нам на дачу надо доски купить, забор подлатать. Ты не мог бы...
— Мама, подожди, — Пётр сглотнул. — А папе разве самому нельзя купить? У него же пенсия.
— Ну как тебе сказать... Мы уже немножко потратились. Съездили к Галине Петровне в гости, ну и того... Купили ей подарок, себе чего-то привезли. В общем, к концу месяца не хватает немного.
— А чего вы, мама, раньше не посчитали, хватит или нет?
— Петенька! — голос матери стал обиженным. — Мы что, не имеем права немного для себя купить? Всю жизнь работали, а теперь даже в гости съездить не можем?
Пётр посмотрел на пустую тарелку, которую Лена очередной раз поставила перед ним вместо ужина.
— Мама, у меня тоже дети. И им тоже надо обувь, одежду, секции оплачивать.
— Так мы же немного просим! Всего пять тысяч на доски. Неужели ты своим родителям не можешь помочь?
— Могу. Но после того, как куплю дочке кроссовки и оплачу сыну секцию.
В трубке повисла пауза.
— Ясно, — холодно произнесла мама. — Значит, мы теперь на последнем месте.
— Нет, мама, но...
Она уже положила трубку. Пётр опустил телефон и увидел, что Лена стоит в дверях. На её лице впервые за неделю появилось что-то похожее на одобрение.
— Молодец, — коротко сказала она. — Начало положено.
И поставила перед ним тарелку с горячим супом.
* * *
В пятницу мама не позвонила. Зато написала длинное сообщение о том, как тяжело живётся пенсионерам, которых даже родные дети бросили. Как они с отцом всю жизнь работали, себе во всём отказывали ради детей, а теперь вот — даже на доски для забора не могут попросить.
Лена взяла телефон и удалила сообщение.
Пётр смотрел на жену с благоговением.
— Ты... ты специально всю неделю меня не кормила, чтобы я понял?
— Не совсем не кормила, — Лена усмехнулась. — Просто показала, каково это — когда о тебе думают в последнюю очередь. Твои родители привыкли, что у них есть запасной кошелёк по имени Петя.
Пётр обнял жену.
— Прости меня. Я правда не замечал.
— Ничего, — она поцеловала его в щёку. — Зато теперь заметил. И кстати, твой отец действительно был у стоматолога. Я проверила — мама выложила фото в социальных сетях. Так что пятнадцать тысяч не зря ушли. А вот пальто и поездка к Галине Петровне — это уже было лишнее.
— Откуда ты знаешь про Галину Петровну?
— Я с твоей мамой дружу в социальных сетях, забыл? Она всё выкладывает: и подарки, и поездки, и покупки. Так что я в курсе, на что идут "наши" деньги.
Пётр покачал головой.
— Я был слеп.
— Был, — согласилась Лена. — Но главное, что прозрел.
В субботу они купили Маше кроссовки, оплатили Сашину секцию на три месяца вперёд и даже сходили всей семьёй в кино.