Я переехал к маме обратно, после того как ее 25-летний брак с моим биологическим отцом окончательно развалился. Он был манипулятором и законченным придурком, но это уже совсем другая история. Мама была в глубокой депрессии, и мне, как старшему сыну, не хотелось оставлять ее одну в нашей старой квартире, полной неприятных воспоминаний.
Вскоре после развода мама познакомила нас, детей, со своим новым ухажером, Костей. Надо сказать, что мама всю жизнь проработала в системе исполнения наказаний, в колонии-поселении в нашей области. А ее новый ухажер, как выяснилось, был бывшим осужденным, отсидевшим срок за пьяное вождение со смертельным исходом, и этот факт был неприятный. Это должно было стать первым тревожным звоночком, но мама в тот момент была настолько разбита и одинока, что я не решился поднимать эту тему и устраивать скандал. Костя, со своей стороны, казался внимательным, он явно делал маму счастливее, она снова стала улыбаться, и на тот момент мне этого было достаточно. Я подумал — прошлое есть прошлое, отсидел, пусть начинает новую жизнь.
Мы с братом и сестрой, у каждого из которых тоже были свои жизненные неурядицы, постепенно съехались обратно к маме, и какое-то время мы все жили вместе, включая Костю, более-менее дружно. Мы с ним даже немного сблизились на почве любви к видеоиграм, могли часами сидеть за приставкой, и в целом все было тихо и спокойно. Так продолжалось до 2017 года. Из-за судимости Костя должен был регулярно отмечаться в уголовно-исполнительной инспекции. В один из таких дней он ушел с утра и не вернулся к вечеру. Мы начали слегка волноваться, звонили ему — телефон не отвечал. А потом раздался звонок, и он сообщил, что находится... в Ростове-на-Дону. За тысячи километров от нашего уральского города.
Оказалось, что в тот день, когда он пришел в инспекцию, его буквально взяли в оборот оперативники. Выяснилось, что его родня из Ростова была замешана в серьезных преступлениях, связанных с бандитскими разборками и наркотрафиком, и так как Костя когда-то, еще до нашего знакомства, был замечен в одной из их машин во время передачи партии зелья, его тоже вписали в дело как соучастника. В итоге он пошел на сделку со следствием и согласился дать показания против своих же двоюродных братьев и дядьев в обмен на смягчение приговора и возможность находиться под подпиской о невыезде до суда, но в другом регионе.
Моя мама была в шоке и отчаянии. Весь следующий год они постоянно созванивались, строили планы, как он вернется, и Костя клялся, что это все позади. Владелец местного кафе-мороженого, где он подрабатывал разнорабочим, пошел ему навстречу и пообещал взять его назад, даже на более высокую должность управляющего сменой, когда все утрясется.
И вот, после всех мытарств, он наконец вернулся. И почти сразу начался ад. Оказалось, что у Кости всегда были проблемы с алкоголем никуда не делись, с которыми он некоторое время боролся, но все же сдался и начал пить. Сначала понемногу, по выходным, потом все чаще и чаще, пока не дошло до того, что он мог выпить полтора-два литра пива каждый день после работы, а в выходные — и того больше.
Но самое противное было не в количестве, а в том, как он себя вел в состоянии опьянения. Костя был тем еще агрессивным пьяницей. Он не лез в драку с посторонними, но дома устраивал настоящие театральные представления: орал, обвинял всех вокруг в своих неудачах, мог разнести вдребезги тарелку, швырнув ее об стену, матерился так, что стены дрожали. До рукоприкладства, слава богу, не доходило, но атмосфера в доме стала невыносимой. Моя мама, которая сама пережила тяжелый брак, сначала долго терпела, оправдывая его поведение стрессом из-за прошлого, суда, сложной работы в кафе.
Но всему есть предел. Однажды вечером Костя пришел домой в стельку пьяный, едва держась на ногах, и с порога начал что-то бубнить про «никто его не ценит». Мама, которая в тот день и сама была не в духе, не выдержала. Она устроила ему разнос. Спросила прямо, пил ли он. Он, тупо ухмыляясь, не стал отрицать. И тогда она приказала ему собрать свои вещи и убираться. Выгнала его в тот же вечер. Он ушел ночевать к какому-то своему старому другу-собутыльнику. А на следующее утро мама, бледная, но решительная, попросила нас, детей, помочь собрать все его вещи в мешки, чтобы он мог забрать их, не заходя в дом, пока окончательно не протрезвеет.
Мы как раз занимались этим неприятным делом, складывая его потертые джинсы и футболки в большие пакеты из «Магнита», когда в дверь постучали. Я открыл и увидел на пороге Вику. Вика работала с Костей в том самом кафе-мороженом, а еще она была моей старой знакомой со школьных времен. Она выглядела очень взволнованной и сказала, что ей нужно срочно поговорить с моей мамой наедине.
Мы уселись в гостиной. Вика, помявшись, попросила маму пообещать, что та не выдаст источник информации. Мама, уже предчувствуя недоброе, кивнула. И тогда Вика выложила все. Она рассказала, что Костя уже давно изменяет маме с другой сотрудницей кафе, Дашей. Что он регулярно приставал к Даше на работе, а потом и вовсе завел с ней роман, используя свое положение управляющего. Что Вика сама не раз заставала их в подсобке или в пустом зале после закрытия. Что Костя напрямую угрожал ей увольнением, если она хоть слово проболтается. И наконец, самое убойное… что Даша беременна. По словам Вики, уже месяца три.
Лицо моей мамы стало сначала белым, как стенка, потом покрылось красными пятнами. Я видел, как у нее дрожат руки. Когда первый шок прошел, его сменила ледяная, концентрированная ярость. Она молча встала, вышла в коридор, где мы складывали вещи, и сказала нам всего одну фразу: «Собирайте ВСЕ. До последнего носка. И выносите на улицу». Мы, не задавая вопросов, поняв все по ее тону, быстро доукомплектовали мешки, добавили туда его старый ноутбук, гитару, на которой он плохо играл, и даже банку с его рыболовными снастями. Все это хозяйство было вывалено в грязный переулок за нашим домом, прямо у мусорных контейнеров. Так как квартира была муниципальная и оформлена только на маму, юридически выгнать его было проще простого.
Параллельно мама набрала номер Кости. Я не слышал всей беседы, но из соседней комнаты доносились ее срывающиеся на крик слова: «предатель», «сволочь», «никогда больше». Со слов мамы, он во всем признался. И не просто признался, а заявил, что рад беременности Даши, потому что это, наконец-то, его собственный ребенок (мама после рождения нас, троих детей, перенесла серьезные осложнения и больше не могла иметь детей, о чем Костя знал). Он даже не извинился и ни капли не чувствовал вины. Мама договорилась, чтобы он забрал свои пакеты из переулка в присутствии участкового, и на том все закончилось. Он исчез из нашей жизни.
Но для нас с братом и сестрой это было только начало. Мама, конечно, хотела просто вычеркнуть его из памяти, забыть, как страшный сон. Она была морально истощена и хотела только покоя. А у нас, у ее детей, вскипела кровь. Мы видели, как она плакала ночами, как из-за этого подлеца снова стала замыкаться в себе. И мы решили, что он не должен просто так уйти. Не должен начать новую счастливую жизнь где-то в другом месте, пока мама пытается собрать осколки своей.
Сначала мы позвонили владельцу того кафе-мороженого. Заведение было частью небольшой местной сети, и хозяин, дядя Вася, был нашим давним знакомым. Мы, без лишних эмоций, сообщили ему о том, что его управляющий сменой занимался сексом с подчиненной прямо на рабочем месте, используя служебное положение, и что это подтверждают другие сотрудники. Дядя Вася, человек старой закалки и крайне принципиальный, пришел в ярость. Он не просто уволил Костю — он добился его увольнения «по статье» за аморальное поведение с черной отметкой в трудовой и официально запретил ему появляться во всех своих точках в городе. Что забавно, на освободившееся место управляющего взяли Вику, мою знакомую, и она отлично справляется до сих пор.
Костя остался без работы и без жилья. Мы через общих знакомых узнали, что они с той самой Дашей свалили в соседний город, примерно в двух часах езды от нас. И конечно, он быстро устроился на работу в аналогичное кафе в том городе. Мы не поленились, нашли контакты собственника и того филиала и отправили ему анонимное, но очень подробное письмо о «прошлых заслугах» его нового сотрудника, приложив выдержки из трудовой (копию которой дядя Вася нам любезно предоставил). Там процесс занял больше времени, потому что новых грехов на новом месте он не успел натворить, но в конце концов, после проверки и звонка от нашего дядя Васи, его уволили и оттуда.
Оставшись без средств, Костя, видимо, решил, что во всем виновата наша семья, и начал появляться в нашем районе. Мы несколько раз видели из окна машину Даши, которая медленно проезжала мимо нашего дома, а за рулем сидел он. Это отдавало откровенной слежкой и наводило на нас жуть. Тут мы вспомнили один важный нюанс: из-за непогашенной судимости по тому делу в Ростове и старой статьи за пьянку за рулем, у Кости до сих пор не было водительских прав. Их ему так и не вернули, а он тут разъезжает.
Мы собрали доказательства: записали номера машины, время, когда она курсировала по нашему двору, сделали несколько фотографий. Затем позвонили в местное отделение ГИБДД, объяснили ситуацию, что, по нашим данным, за рулем автомобиля такой-то марки с таким-то номером регулярно находится гражданин, лишенный прав, и что он, вероятно, представляет опасность. Попросили проверить. Через пару недель нам перезвонили: машину остановили, за рулем действительно был Костя. Его задержали за управление транспортным средством без прав и, по результатам освидетельствования, в состоянии алкогольного опьянения. Его отправили в спецприемник, а потом под конвоем — в СИЗО.
Но это было еще не все. При обыске в квартире, которую он снимал с Дашей, полиция обнаружила незарегистрированное охотничье ружье. А так как по закону человек с непогашенной судимостью за тяжкие преступления не имеет права хранить оружие, это стало отдельной статьей. Срок ему светил уже более серьезный. А пока он сидел в местной тюрьме, как раз подошло время для передачи его дела из Ростова в наш регион для окончательного суда. Так что из СИЗО он прямиком отправился этапом в ростовский следственный изолятор, а оттуда — в колонию.
Его сын родился, когда он уже был за решеткой. Даша, видимо, за время его отсутствия хорошенько подумала и поняла, с кем связалась. Пока он отбывал срок, она через сук подавала на алименты, забрала ребенка и уехала к своим родственникам в другой город. Связи с ним она прервала полностью. А в тюрьме Костя, видимо, осознал весь масштаб катастрофы. Он начал присылать моей маме письма. Много писем. В них он то каялся, то умолял простить, то злился и обвинял ее во всех грехах, то снова ползал на брюхе. Мама не читала ни одного. Она приносила эти конверты, даже не вскрывая, и мы с братом сжигали их во дворе частного дома, куда переехали позже. Это было какое-то странное, но необходимое ритуальное действо.
Мы с мамой, братом и сестрой, в конце концов, продали старую квартиру и уехали из того города в другой регион, на юг, чтобы начать жизнь с чистого листа. Сейчас мама встретила нового мужчину, он простой, хороший человек, без темного прошлого, заботливый и тихий. Брат и сестра построили свои семьи и живут отдельно. А я пока остаюсь с мамой, помогаю ей с ремонтом в нашем новом доме, который мы купили в ипотеку. Жизнь постепенно налаживается, шрамы затягиваются.
А Костя, как я слышал от старых знакомых, вышел несколько лет назад и теперь живет где-то в Поволжье, работает грузчиком, еле-еле сводит концы с концами и постоянно имеет проблемы с судом из-за задолженности по алиментам, которые Даша с него регулярно взыскивает.