Вероника стояла у окна и смотрела на снежные хлопья, которые медленно опускались на подоконник. За окном уже почти стемнело, хотя было всего четыре часа дня. Декабрьские дни такие короткие, что успеваешь только проснуться — и уже снова вечер.
Телефон на столе завибрировал. Сергей. Вероника взяла трубку, уже предчувствуя, о чем будет разговор.
— Ника, мама спрашивает, во сколько мы приедем на Новый год, — голос мужа звучал обыденно, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.
Вероника почувствовала, как сжались зубы. Снова. Каждый раз одно и то же. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять раздражение, которое накатывало волной.
— Сережа, мы же еще не решили окончательно, — ответила Вероника, стараясь говорить спокойно.
— Что там решать? Мы всегда встречаем Новый год у мамы. Традиция же, — муж говорил так, будто обсуждать тут было нечего.
Вероника закрыла глаза. "Традиция." Это слово она слышала уже столько раз, что оно начинало вызывать физическое отвращение. Традиция — значит, Мария Петровна решила, и все должны подчиниться. Традиция — значит, мнение Вероники никого не интересует.
— Хорошо, — выдавила Вероника. — Поговорим вечером.
Положив трубку, Вероника подошла к зеркалу. Отражение показало уставшую женщину тридцати двух лет с потухшим взглядом. Когда она в последний раз по-настоящему радовалась празднику? Не помнит. Последние пять лет каждый праздник превращался в один и тот же сценарий: поездка к Марии Петровне, долгое застолье с родственниками мужа, дежурные улыбки и ощущение, что находишься где-то не на своем месте.
Мария Петровна жила в большом доме на окраине города. Дом был просторный, светлый, с огромной гостиной и длинным столом, за которым свободно помещалось человек двадцать. Свекровь обожала собирать всю семью.
Сестра Сергея с мужем и двумя детьми, его брат с женой, тетки, дяди, двоюродные — все съезжались к Марии Петровне. И каждый раз свекровь устраивала настоящее представление: накрывала огромный стол, готовила по три дня, командовала всеми, кто пытался помочь, и принимала благодарности, как королева подданных.
Вероника пыталась вписаться. Честно пыталась. Предлагала помощь на кухне — Мария Петровна отмахивалась, мол, гостья не должна работать. Пыталась поддерживать разговоры с родственниками — но темы были одни и те же: огород, соседи, кто что купил, кто сколько заработал. Вероника чувствовала себя чужой на этих сборищах. Хотя, если честно, чужой она была. Для Марии Петровны Вероника так и осталась той девчонкой из небогатой семьи, которая каким-то образом умудрилась женить на себе Сергея.
Сергей же, кажется, вообще ничего не замечал. Или не хотел замечать. Вероника несколько раз пыталась поднять тему, но муж каждый раз отвечал одно и то же: мама привыкла собирать семью, ей важно видеть всех вместе, у мамы большой дом — грех не воспользоваться.
А когда Вероника пыталась объяснить, что ей тоже хотелось бы иногда провести праздник по-другому, Сергей обижался. Говорил, что жена не уважает его мать, что традиции — это святое, что семья должна быть вместе.
— А моя семья? — как-то спросила Вероника. — Мои родители тоже хотят видеть меня на праздники.
— Ну так приглашай их к маме, — пожал плечами Сергей. — Места хватит.
Вероника тогда только вздохнула. Пригласить своих родителей в дом Марии Петровны? Это было бы настоящей пыткой. Мать с отцом — простые люди, всю жизнь проработавшие учителями в сельской школе. Скромные, тихие, привыкшие к простому укладу жизни.
В доме свекрови, где все блестело позолотой и хрусталем, где разговоры велись о деньгах и связях, родители Вероники чувствовали бы себя не в своей тарелке. Да и Мария Петровна не упустила бы случая показать свое превосходство. Вероника прекрасно помнила, как на их свадьбе свекровь несколько раз язвительно заметила про "скромное приданое невесты" и "простое происхождение".
Последний День рождения Марии Петровны особенно врезался в память. Вероника приехала с тортом, который сама испекла — старалась, украшала, вложила душу. Мария Петровна взглянула на торт и поджала губы.
— Спасибо, конечно, милая, но у меня уже заказан торт из кондитерской. Настоящий, знаешь ли, — сказала свекровь и поставила творение Вероники куда-то на дальний стол, даже не попробовав.
Сергей тогда ничего не сказал. Просто пожал плечами, когда Вероника попыталась поговорить об этом по дороге домой. Мол, у мамы свои представления о празднике. Не обижайся по пустякам.
Вот так и жили. Пустяки. Все всегда были пустяками, когда дело касалось Марии Петровны. А когда Вероника пыталась отстоять свое мнение — сразу становилась конфликтной и неблагодарной.
Прошло две недели. Вечером, когда Вероника разбирала вещи после работы, зазвонил телефон. На экране высветилось "Мама". Вероника улыбнулась и ответила.
— Доченька, привет, — голос матери звучал тепло и немного взволнованно. — Как ты? Как дела?
— Все хорошо, мама. Работа, дом, ты же знаешь.
— Мы тут с папой думали... — мать помолчала. — Ника, мы так давно тебя не видели. Может, на Новый год приедешь к нам? Мы бы так хотели встретить праздник вместе.
Вероника почувствовала, как что-то сжалось внутри. Когда она в последний раз была у родителей на праздник? Кажется, года три назад, и то просто заехала на пару часов между основными мероприятиями у Марии Петровны.
— Мам, я... не знаю. Надо с Сергеем обсудить.
— Доченька, ну пожалуйста, — в голосе матери послышалась мольба. — Мы уже не молодые, папе шестьдесят восемь скоро. Мы так скучаем. Хотим просто посидеть с тобой, поговорить, вспомнить, как раньше было.
Вероника сглотнула. Родители действительно не молодые. Отец в последнее время стал жаловаться на сердце, мать — на давление. А она все ездит к свекрови, потому что "традиция", потому что "маме важно", потому что Сергей не может отказать матери.
— Мы подарки приготовили, — продолжала мать. — Помнишь, как мы с папой наряжали елку, и ты всегда вешала звезду на макушку? Может, в этот раз снова повесишь?
Глаза Вероники увлажнились. Она представила родительский дом. Маленькую двухкомнатную квартиру с потертым диваном и старым телевизором. Елку, которую отец каждый год ставил в углу у окна. Запах пирогов, которые мать начинала печь еще двадцать девятого. Тихие семейные разговоры без суеты и показухи. Без Марии Петровны с ее командным тоном и язвительными замечаниями.
— Хорошо, мама, — сказала Вероника, и сама удивилась твердости в своем голосе. — Я приеду. Обязательно приеду.
— Правда? — в голосе матери прорезалась радость. — Доченька, мы так рады! Так рады!
Повесив трубку, Вероника села на диван. Руки слегка дрожали — не от страха, а от какого-то странного облегчения. Она приняла решение. Впервые за пять лет она выбрала себя и своих родителей. Теперь оставалось только сообщить об этом Сергею.
Муж вернулся поздно. Вероника уже почти засыпала, когда услышала, как открылась входная дверь. Сергей разделся, прошел на кухню, что-то там гремел, потом появился в спальне.
— Не спишь? — спросил муж, снимая рубашку.
— Сергей, нам надо поговорить, — Вероника села на кровати.
— Сейчас? Я устал, Ника. Давай завтра.
— Нет, сейчас. Это важно.
Сергей вздохнул и сел на край кровати.
— Слушаю.
— Мне звонили родители. Они просят приехать на Новый год.
— Ну так пригласи их к маме, я же говорил.
— Нет, — Вероника покачала головой. — Я хочу, чтобы мы поехали к ним. Ко мне домой.
Сергей нахмурился.
— То есть как это? А как же моя родня? Мы всегда встречаем Новый год у мамы.
— Вот именно — всегда, — Вероника почувствовала, как кровь прилила к лицу. — Каждый праздник, каждое торжество — все у твоей матери. А мои родители тоже хотят видеть дочь. Им уже за шестьдесят, Сергей. Они не вечные.
— Моей маме тоже не двадцать лет, между прочим, — муж скрестил руки на груди. — И она привыкла, что семья собирается у нее. Ты знаешь, как она расстроится, если мы не приедем.
— А мои родители не расстроятся? — голос Вероники задрожал. — Им что, все равно?
— Ника, не надо драмы. Мы поедем к твоим родителям в следующий раз. На Восьмое марта, например.
— Нет, — Вероника встала с кровати. — Я устала от этого. Я хочу встретить Новый год у своих родителей. Со своей семьей.
Сергей посмотрел на жену так, будто она сказала что-то невероятное.
— Хорошо, — наконец произнес муж. — Я подумаю. Но обещать ничего не могу.
Вероника стиснула кулаки, но промолчала. Хотя бы не отказал сразу. Это уже что-то.
Два дня тянулись мучительно долго. Сергей молчал, уходил на работу рано, возвращался поздно. Вроде бы обдумывал. Вероника тоже молчала, боясь спугнуть хрупкую надежду. Может, в этот раз муж действительно ее услышит? Может, поймет, что ей тоже важно проводить время со своими родителями?
В среду вечером Сергей вернулся домой с таким лицом, что Вероника сразу поняла — ничего хорошего не будет. Муж прошел в комнату, сел в кресло и долго молчал, глядя в одну точку.
— Я говорил с мамой, — наконец произнес Сергей.
— И? — Вероника застыла у окна.
— Мама категорически против. Говорит, что семья должна быть вместе в Новый год. Это традиция, которую нельзя нарушать. Мама очень расстроилась, когда я сказал про твои планы.
— Мои планы? — Вероника медленно повернулась к мужу. — Это наши планы, Сергей. Наша семья.
— Ника, пойми, мама всю жизнь собирает семью на праздники. Для нее это очень важно. Если мы не приедем, она обидится. Может даже заболеть от расстройства.
— А мои родители? — голос Вероники стал громче. — Им что, не важно?
— Важно, конечно, но твои родители поймут. А мама... Ты же знаешь, какая она. Она не простит.
Вероника почувствовала, как руки начали дрожать. Не от страха, не от волнения — от злости. Чистой, неразбавленной злости.
— То есть ты хочешь сказать, что мнение твоей матери важнее мнения моих родителей?
— Я не это сказал, — Сергей встал с кресла. — Я сказал, что мы можем поехать к твоим родителям в следующий раз. На Пасху, например.
— На Пасху, — Вероника криво усмехнулась. — А на Пасху ты придумаешь другую отговорку. Как всегда.
— Ника, не начинай, пожалуйста. Я понимаю, что ты расстроена, но...
— Расстроена? — Вероника сделала шаг вперед. — Сергей, я не расстроена. Я в ярости! Каждый раз одно и то же! Каждый праздник, каждое мероприятие — все подчиняется твоей матери!
— Это моя семья, — муж повысил голос. — И я не позволю тебе говорить о маме в таком тоне!
— А я твоя жена! — выкрикнула Вероника. — Или для тебя это ничего не значит?
— Конечно, значит, но...
— Но твоя мать важнее, — закончила за мужа Вероника. — Всегда важнее. Что бы ни случилось, как бы я себя ни чувствовала — мнение Марии Петровны всегда будет на первом месте.
Сергей сжал челюсти.
— Я просто прошу тебя войти в положение. Мама одна, без отца. Ей важно чувствовать, что семья рядом.
— А как же мои родители? — Вероника почти кричала теперь. — Им что, не одиноко? Они три года не видели меня на Новый год! Три года, Сергей! А у твоей матери полный дом гостей.
— Мы можем приехать к ним первого января, — муж попытался взять ситуацию под контроль. — Заедем днем, поздравим, посидим.
— Заедем, — Вероника покачала головой. — На пару часов. Между твоими родственниками и очередным застольем у Марии Петровны.
— Что ты от меня хочешь? — Сергей развел руками. — Разорваться на части?
— Я хочу, чтобы ты хоть раз выбрал меня! — Вероника чувствовала, как слезы подступают к глазам, но сдерживала их. — Хоть раз, Сергей! Хоть раз сказал своей матери, что у тебя есть жена, есть своя семья, и мы имеем право принимать решения сами!
— Ты эгоистка, — тихо сказал Сергей. — Тебе плевать на чувства моей матери.
Вероника застыла. Слова мужа задели.
— Эгоистка, — медленно повторила Вероника. — Я эгоистка, потому что хочу увидеть своих родителей на праздник.
— Ты ставишь меня перед выбором, — Сергей отвернулся. — Зачем ты это делаешь?
— Это не я ставлю тебя перед выбором, — Вероника почувствовала, как внутри что-то обрывается. — Это ты уже сделал свой выбор. Давным-давно.
Муж промолчал. И это молчание сказало больше, чем любые слова.
— Знаешь что, — Вероника пошла к шкафу и достала сумку. — Езжай к своей матери. Один.
— Ты куда? — Сергей развернулся.
— К своим родителям. На Новый год. Раз уж ты не можешь отказать маме, я еду одна.
— Ника, не глупи. Это же Новый год. Мы должны быть вместе.
— Вместе, — Вероника начала складывать вещи в сумку. — Под вместе ты подразумеваешь "у Марии Петровны"?
— Прекрати истерику, — Сергей попытался взять жену за руку, но Вероника отдернулась.
— Не трогай меня. Я приняла решение. Я еду к родителям. А ты езжай к своей маме. Раз уж она для тебя важнее. Моё отсутствие даже не кто не заметит!
— Ника!
— Оставь, Сергей. Просто оставь.
Вероника собрала вещи, не глядя на мужа. Руки дрожали, но она продолжала складывать одежду, косметику, документы. Сергей стоял посреди комнаты, словно не веря в происходящее.
— Ты действительно уедешь? — спросил муж, когда Вероника застегнула сумку.
— Да.
— Из-за одного праздника?
Вероника остановилась у двери и посмотрела на Сергея.
— Это не из-за одного праздника, — сказала Вероника тихо. — Это из-за пяти лет. Пяти лет, когда меня не слышали. Когда мое мнение ничего не значило. Когда каждое решение принималось с оглядкой на твою мать.
— Я... я не понимал, что тебе настолько важно.
— Вот именно, — Вероника кивнула. — Не понимал. Потому что не хотел понимать.
Вероника вышла из квартиры. Сергей не последовал за ней. Дверь лифта закрылась, отрезая прошлую жизнь от новой. В груди было пусто и одновременно легко. Впервые за много лет Вероника сделала то, что хотела сама. Не то, что ждала от нее Мария Петровна. Не то, что считал правильным Сергей. А то, что хотела она.
Дорога до родительского дома заняла два часа. Вероника смотрела в окно автобуса на засыпанные снегом поля и думала о том, что будет дальше. Развод? Может быть. Примирение? Не знает. Сейчас главное — добраться до родителей и просто побыть с ними. Без суеты, без показухи, без обязательств.
Родители встретили дочь с распростертыми объятиями. Мать плакала от счастья, отец молча обнимал и гладил по голове, как в детстве. Никто не спрашивал, где Сергей. Просто приняли. Просто были рядом.
Дни до Нового года проходили спокойно и размеренно. Вероника помогала матери готовить, ходила с отцом за елкой, наряжала дом. Простые, будничные дела, которые приносили такую радость. Никто не командовал, не критиковал, не говорил, что надо делать по-другому.
Сергей звонил несколько раз. Вероника не брала трубку. Потом пришло несколько сообщений. Вероника прочитала, но не ответила. Ей нужно было время. Время подумать, время понять, что делать дальше.
Тридцать первого декабря в десять вечера семья сидела за столом. Небольшой, накрытый без излишеств, но с любовью. Мать испекла любимый пирог Вероники с грибами. Отец достал припасенную бутылку советского шампанского. Телевизор тихо играл новогодние песни.
— Доченька, как хорошо, что ты с нами, — мать взяла руку Вероники. — Мы так скучали.
— Я тоже, мама, — Вероника улыбнулась.
Внезапно раздался звонок в дверь. Все переглянулись.
— Кто это может быть в такое время? — отец нахмурился.
— Наверное, соседи, — мать встала. — Ника, открой, пожалуйста. Может, колядовать пришли.
Вероника подошла к двери и распахнула ее. На пороге стоял Сергей. Замерзший, растерянный, с букетом цветов в одной руке и бутылкой шампанского в другой. Под мышкой муж держал коробку с тортом.
— Привет, — сказал Сергей и дрожащим от холода голосом добавил: — Можно войти?
Вероника застыла, не зная, что ответить. Сергей стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу. Щеки у мужа покраснели от мороза, нос тоже. Видно было, что на улице долго стоял, наверное, собирался с духом перед тем, как позвонить.
— Я... я прощения прошу, — муж протянул букет. — Извини. За все.
— Кто там, Ника? — голос матери донесся из комнаты.
— Сергей, — ответила Вероника, не отводя взгляда от мужа.
Мать подошла к двери, взглянула на зятя и покачала головой.
— Что же ты его на пороге держишь? Замерз совсем. Проходи, Сергей, проходи.
Сергей неуверенно переступил порог. Вероника закрыла дверь, все еще не до конца понимая, что происходит.
— Разувайся, садись за стол, — мать взяла у Сергея торт и шампанское. — Как раз Новый год встречать собираемся.
Сергей разделся, повесил куртку и прошел в комнату. Отец Вероники сидел за столом и смотрел на зятя с непроницаемым выражением лица.
— Здравствуйте, Виктор Иванович, — Сергей протянул руку.
Отец пожал руку, но молчал. Мать суетилась, накладывая Сергею еду, ставя тарелку, подливая чай. Вероника села напротив мужа и смотрела на него, все еще не веря, что муж здесь.
— Я уехал от мамы, — наконец сказал Сергей, глядя в тарелку. — Сказал, что еду к жене. К семье.
— А Мария Петровна как? — спросила Вероника.
— Мама... — Сергей замолчал, подбирая слова. — Мама сначала не поняла. Кричала, что я предатель, что семья должна быть вместе. А я ей сказал, что моя семья — это ты. И что я должен быть там, где моя жена.
Вероника почувствовала, как комок подступил к горлу. Сергей впервые в жизни поставил ее выше матери. Впервые выбрал ее.
— Мама обиделась, — продолжил Сергей. — Сказала, что я ее разочаровал. Но я все равно уехал. Потому что понял, что если я останусь, то потеряю тебя. А без тебя... без тебя и праздник не праздник.
Отец Вероники откашлялся и налил всем шампанского.
— Ну что ж, — сказал Виктор Иванович. — Раз приехал, значит, встречаем Новый год вместе.
Мать улыбнулась и подняла бокал.
— За семью, — сказала мать. — За то, чтобы мы всегда были вместе.
— За семью, — повторили все.
Вероника посмотрела на Сергея. Муж смотрел на нее с такой надеждой и раскаянием, что сердце дрогнуло. Может, это действительно чудо? Может, муж правда понял?
Бой курантов застал их всех вместе. Сергей обнял Вероникуи шепнул:
— Прости меня. Я был слеп. Обещаю, что больше не буду ставить чужое мнение выше твоего.
Вероника обняла мужа в ответ. Она не знала, что будет дальше. Не знала, сдержит ли Сергей обещание. Не знала, как они будут строить отношения теперь. Но сейчас, в эту новогоднюю ночь, в доме родителей, она чувствовала себя счастливой.
Праздник прошел тепло и спокойно. Сергей разговаривал с отцом о рыбалке, помогал матери накрывать на стол, шутил и смеялся. Вероника смотрела на мужа и видела не маменькиного сынка, а взрослого мужчину, который наконец-то взял ответственность за свою семью.
Поздно ночью, когда родители уже спали, Вероника с Сергеем сидели на кухне. Муж держал жену за руку и молчал, просто смотрел в окно, где за стеклом падал снег.
— Знаешь, — сказал Сережа, — когда я остался один в квартире, я понял, что праздник без тебя — это просто день. Обычный день. А с тобой даже самый простой вечер превращается в праздник.
— Сергей, — Вероника сжала руку мужа. — Я не хочу, чтобы ты ссорился с матерью из-за меня.
— Это не из-за тебя, — муж покачал головой. — Это из-за меня. Я слишком долго прятался за маму, за традиции, за семейные устои. А надо было просто слушать свою жену. Свою семью.
— Что будет дальше? — спросила Вероника.
— Не знаю, — честно ответил муж. — Мама позвонила вчера. Плакала. Говорила, что я ее предал. Но я ей сказал, что люблю ее, но у меня есть своя семья. И что мы будем приезжать к ней, но не на каждый праздник. Что иногда мы будем встречать праздники у твоих родителей. Или вообще вдвоем, дома.
Вероника почувствовала, как глаза наполнились слезами.
— Спасибо, — прошептала Вероника. — Спасибо, что приехал.
— Спасибо, что не прогнала, — Сергей обнял жену. — Я боялся, что ты меня не простишь.
— Я еще думаю, прощать или нет, — Вероника улыбнулась сквозь слезы. — Но то, что ты здесь, — это уже хорошее начало.
Утро первого января встретило их солнцем и свежим снегом. Вероника проснулась рядом с Сергеем, на раскладушке в родительской гостиной. Муж спал, обняв жену, и на лице у него было спокойное выражение. Вероника осторожно высвободилась из объятий и пошла на кухню.
Мать уже возилась у плиты, готовя завтрак.
— Доченька, с Новым годом, — мать обняла Вероникy. — Как спалось?
— Хорошо, мама. Спасибо.
— Сергей хороший парень, — сказала мать, помешивая кашу. — Просто заблудился немного. Но нашел дорогу.
— Надеюсь, — Вероника вздохнула.
— Знаешь, — мать налила дочери чай, — в семейной жизни всегда будут трудности. И родственники, и разногласия, и ссоры. Главное — чтобы вы оба хотели быть вместе. Чтобы друг друга слышали.
— А если не будет слышать?
— Тогда напоминай, — мать улыбнулась. — Громче говори, пока не услышит. Но по тому, как Сергей вчера на тебя смотрел, я думаю, он услышал. Наконец-то.
Вероника обняла мать. Может, мать права. Может, Сергей действительно услышал. Время покажет. Но сейчас, в это солнечное новогоднее утро, Вероника чувствовала надежду. И это было главное.