Я готовилась к этому походу как к крестовому. Мне предстояло подняться всего на несколько этажей вверх, чтобы попасть в Юлину комнату и забрать игрушку с секретом. Но для меня эти этажи были восхождением на Эверест. Поэтому я собиралась с силами и готовила себе ватку с нашатырем на всякий случай и длинную шляпную булавку, которую всегда носила с собой во время коротких эвакуаций из квартиры.
Мы с Юлей жили в одном подъезде. Когда-то она помогла мне с квартирой, узнав, что ее старая соседка умерла, а внукам не терпится продать недвижимость, поделить деньги и разъехаться по своим городам. Это была выгодная сделка. И Юля так радовалась, что мы с ней будем совсем рядом. Подруга жила с родителями: мамой и отчимом. И не потому, что не могла съехать. Могла, наверное. Но она предпочла вложиться в помещение под свой маникюрный кабинет.
Дядя Егор вошел в их семью лет шесть назад, если не ошибаюсь. Но отношения с Юлей у них сложились сразу. Я знаю тетя Вера уже была замужем, после развода с Юлиным отцом. Но моя подруга была уверена, что этот раз — последний. Папой она, конечно, дядю Егора не называла. Но уважала не меньше, а то и больше, чем собственного отца.
Я взяла все свое снаряжение и отправилась за добычей. Ватку с нашатырем я зажала в кулаке и периодически подносила ее к носу, пока не добралась до необходимой мне двери. Земля под ногами шаталась, сердце отбивало ритм дождя, и в целом я чувствовала себя отвратительно. Я постучала, а потом, опомнившись, нажала на кнопку звонка. Дверь мне открыла тетя Вера. Она выглядела плохо: опухшая, лохматая, глаза абсолютно пустые.
— Здравствуйте, — сказала я, про себя думая: узнает меня мама Юли или нет? Ведь я давно у них не была.
— Здравствуй, милая, проходи, — тепло ответила тетя Вера. — Егор, тут Сюзанна пришла.
Дядя Егор вышел в прихожую поздороваться со мной:
— Проходи, детка, на кухню, — сказала тетя Вера, — чайку попьем. Я сегодня хотела поехать к Юленьке, но меня не пустили, представляешь? Как она там, моя девочка…
Слезы водопадом полились по щекам Веры Васильевны. Лицо ее скукожилось и на нем появилось абсолютно детское выражение отчаяния. Я не знала, что сказать, чем утешить маму Юли.
Дядя Егор взял все в свои руки. Он усадил Веру Васильевну на кресло, налил нам чаю, нарезал хлеб и колбасу, поставил розетку с вишневым вареньем и тарелку с шоколадными пряниками. На еду было тошно смотреть. Я вообще чувствовала себя плохо и думала только о том, как бы мне побыстрее закончить дело.
— У вас уже были из полиции? — спросила я.
— Да, приходили. Осматривали Юлины вещи и с нами разговаривали. Задавали такие глупые вопросы. Как они не понимают, что Юля не могла убить человека! — сказала тетя Вера. — А этот, папаша ее. Какой же урод. Единственная дочь под угрозой. А он за карьеру свою боится!
— Не надо так, малыш, — сказал дядя Егор. — Еще даже сутки не прошли. Мы все в шоке. Но я уверен, в полиции разберутся. И муж твой бывший возьмет себя в руки.
— Леня уже себя взял в руки. Вот посмотришь, он и пальцем не пошевелит. Он всегда таким был. Мы для него лишь помеха к его амбициозным целям. Для него пятно на карьере хуже, чем невинно осужденная дочь. Я ведь сразу знала, какой он. Видела все: его не интересуют люди, ему не важны чувства. Только карьера и работа имеют для него значение. Он ни на одном детском утреннике не был, не ходил в школу по праздникам. Был отцом только на бумаге. А сейчас просто смахнет свою дочь с поля видимости как раздражающий мусор и продолжит строить головокружительную карьеру.
— Малыш, успокойся. — Дядя Егор погладил жену по плечу. — Время покажет, и если все так, как ты говоришь, Бог ему судья. Мы Юльку не бросим и сделаем для нее все, что сможем. И деньги найдем, сколько нужно.
— Ко мне сегодня приходила адвокат. Я слышала про нее, что она хваткая девица, — решила я успокоить Веру Васильевну.
— Да, мне она тоже понравилась. Хотя уж больно молодая. Но говорят, хорошая. Мне один парень сегодня сказал: «Вам повезло с адвокатом. Если ваша дочь не виновна, Разина ее вытащит, не сомневайтесь».
— Тетя Вера, я Юле давала свою тетрадку важную. Можно я поищу ее?
Я видела, как изменились лица Юлиных родителей. Они, наверное, ожидали, что я проведу вечер с ними в утешениях и подбадривании, но я не мастер находить нужные слова. Я не могла дать им то, что они хотели.
Отчим Юли проводил меня к Юлиной комнате и остался стоять в дверях, наблюдать за мной. По моей спине забегали мурашки, но попросить его выйти у меня не было никаких сил. Я окинула взглядом комнату подруги. На стене висела наша с ней фотография, мы на третьем курсе института. Веселые и жизнерадостные. Отмечаем в кафе досрочно закрытую сессию. Как давно это было! Ни одна из нас так и не закончила физтех. И в этом тоже было что-то связывающее нас на всю жизнь. Я с тоской еще раз посмотрела на фотографию и принялась искать белого мишку, про которого говорил Артур. А когда нашла игрушку, еще раз посмотрела на отчима Юли: он не сводил с меня глаз. Мне не хотелось никаких расспросов и лишних разговоров, поэтому я взяла первую попавшуюся тетрадь и схватила медвежонка.
— Если вы не возражаете, возьму его себе. Мне нужно, чтобы что-то напоминало о Юле.
— Я надеюсь, Юлю скоро выпустят, — сказал дядя Егор явно с намеком на то, что лучше ничего из квартиры не выносить.
— Я тоже надеюсь. Но скучаю. Уже сейчас, — сказала я, прижала мишку покрепче к себе и вышла из комнаты. Не будет же он вырывать игрушку у меня из рук?
Тетя Вера не вышла меня проводить, чему я была очень рада. Вся эта встреча ужасно угнетала меня. Мне казалось, что я совершаю что-то очень постыдное. Поэтому я поспешила убраться домой.