Утром он вёл себя так, будто ничего не произошло.
Проснулся раньше, сварил кофе, поставил кружку на стол рядом с её ноутбуком. Даже поцеловал в висок — быстро, мимоходом, как ставят галочку.
— Я сегодня поздно, — сказал он, застёгивая часы. — Не жди.
— Я и не собиралась.
Он посмотрел внимательно. Слишком внимательно.
— Опять с этим тоном?
— С каким?
— С таким. — Он вздохнул. — Ты правда хочешь начать утро с претензий?
— Я хочу начать утро с правды.
Он усмехнулся.
— Ты же умная женщина, — наклонился, оперся ладонями о стол. — Ты ведь понимаешь, что всё не так просто.
— Я понимаю, что ты врёшь.
— Нет, — он выпрямился. — Ты интерпретируешь.
— Она прислала фото.
— Фото можно сделать где угодно.
Он пожал плечами.
— Ты серьёзно сейчас строишь жизнь на картинках из интернета?
— Это твоя рубашка.
— У меня много рубашек.
— На пуговице зашито ниткой другого цвета.
Он замер на секунду. Потом улыбнулся.
— Ты наблюдательная, — в голосе мелькнуло что-то похожее на раздражение. — Но это ничего не доказывает.
— Ты ночевал не дома.
— Я не обязан отчитываться.
— Обязан, если живёшь со мной.
— Вот именно, — он наклонился ближе. — Если.
Она молчала.
— Слушай, — сказал он мягче. — Ты сейчас на эмоциях. Я поеду на работу, а вечером мы спокойно поговорим.
— Как всегда?
— Как взрослые люди.
— Без криков?
— Без истерик, — Он надел пиджак. — И без третьих лиц.
— Она беременна.
Он остановился у двери.
— Ты хочешь это обсудить или поскандалить?
— Я хочу понять, кто я для тебя.
Он посмотрел так, будто вопрос был неуместным.
— Ты моя женщина.
— А она?
— Она — ошибка.
— Которая длится полгода?
— Я сказал — хватит.
Он открыл дверь.
— Мне некогда играть в твои расследования.
Дверь закрылась. Через двадцать минут она тоже вышла из квартиры.
……………
На работе Ира заметила сразу.
— Ты сегодня как стеклянная.
— Можно я спрошу?
Она говорила тихо.
— Если мужчина говорит, что у него никого нет… а потом выясняется, что есть — это что?
Ира не ответила сразу.
— Это значит, что ты уже знаешь ответ, — сказала она наконец. — Просто боишься его принять.
— А если он говорит, что всё сложно?
— Тогда ему удобно.
— А если он говорит, что любит?
— Тогда он любит себя.
……………
В обед ей позвонила мать.
— Ты приедешь в воскресенье?
— Не знаю.
— У тебя опять голос не твой.
Пауза.
— Он тебя обижает?
— Нет.
— Ты сразу ответила, — мать вздохнула. — Так отвечают, когда да.
— Мам, не начинай.
— Я и не начинала.
Тихо.
— Я просто спросила.
……………
Вечером он не вернулся.
В девять она написала: «Ты где?» Ответа не было.
В десять — ещё раз. Прочитано.
В половине одиннадцатого раздался звонок в дверь.
Она открыла — и увидела незнакомую женщину. Молодую. Уставшую. В пальто нараспашку.
— Вы… — начала та. Голос дрожал. — Вы живёте с ним?
Она молча отступила в сторону.
Женщина вошла, сняла ботинки.
— Он сказал, что вы знаете, — произнесла она. — Что вы всё понимаете.
Она закрыла дверь.
……………
Они стояли друг напротив друга в прихожей. Женщина неловко держала сумку обеими руками, будто могла уронить её вместе с собой. У неё были красные глаза — не от слёз, а от усталости.
— Проходите, — сказала она и сама удивилась, что голос звучит ровно.
Женщина прошла на кухню, села, огляделась. Взгляд задержался на фотографиях на холодильнике, на кружке с надписью «лучший день — сегодня».
— Он говорил, что здесь… — она замялась, — временно.
— Здесь мы живём.
— Он сказал — пока вы не разъехались, — она подняла глаза. — Что всё уже решено.
— Когда?
— Осенью.
Пауза.
— Он сказал, вы сами так решили. Что так проще.
— Проще кому?
Женщина опустила голову.
— Ему.
Тишина стала плотной, как в лифте между этажами.
— Как вас зовут? — спросила она.
— Лена.
— Он говорил, как меня зовут?
— Нет, — Лена сжала ремешок сумки. — Он вообще редко говорил о вас. Только… что вы сложная.
— В каком смысле?
— Что вы всё время сомневаетесь. Проверяете, — она сглотнула. — Что вы не умеете радоваться.
Она усмехнулась.
— А про себя он что говорил?
— Что устал быть хорошим, — Лена посмотрела прямо. — Что с вами он чувствует себя виноватым.
— А с вами?
— Свободным.
Это слово ударило сильнее, чем пощёчина.
— Он сказал, что вы знаете про ребёнка, — продолжила Лена. — Что вы не против.
— Я узнала вчера.
— Тогда почему… — Лена запнулась. — Почему вы не выгнали его?
— Потому что он сказал, что вы всё выдумали.
Они посмотрели друг на друга. Медленно. Без злости.
— Он и мне говорил то же самое, — сказала Лена. — Про вас.
В этот момент щёлкнул замок.
Он вошёл уверенно, как всегда. Снял куртку, не поднимая глаз.
— Я предупреждал, что буду поздно.
— Она пришла, — сказала она.
Он поднял голову. Замер. Всего на секунду — но этого хватило.
— Лена? — голос стал другим. — Ты зачем здесь?
— Ты не отвечал.
— Я сказал — не надо сюда приходить. — Он перевёл взгляд на неё. — Ты зачем её впустила?
— Чтобы услышать правду.
— Правду? — Он усмехнулся. — От неё?
— От вас обоих, — сказала она.
— Ты что, устроила собрание? — Он снял ботинки. — Давайте без театра.
— Я беременна, — сказала Лена.
— Я знаю. — Он раздражённо вздохнул. — Мы же договорились не давить.
— Ты сказал, что всё решишь.
— И решу. — Он посмотрел на неё. — Не сейчас.
— Когда?
— Когда ты перестанешь приходить без предупреждения.
— Ты сказал, что она знает!
Он резко повернулся к ней.
— Ты что, веришь каждому слову?
— Я верю тому, что вижу.
— Тогда смотри внимательно, — он подошёл ближе. — Ты сейчас разрушаешь всё своими руками.
— Я ничего не разрушаю, — сказала она. — Я просто перестала закрывать глаза.
— Нет, — он повысил голос. — Ты делаешь из этого трагедию. Из ничего.
— Из ребёнка — ничего?
— Не начинай, — он посмотрел на Лену. — Мы это обсудим отдельно.
— Нет, — Лена встала. — Хватит отдельно.
Он резко развернулся.
— Ты хочешь, чтобы я всё сказал? — Голос стал жёстким. — Хорошо. Ты была ошибкой.
— Тогда почему ты возвращался?
— Потому что ты удобная, — он даже не смутился. — Ты не задаёшь лишних вопросов.
Она смотрела на него и вдруг поняла: это сказано и ей тоже.
— А я? — спросила она.
Он повернулся.
— Ты — сложная.
Пауза.
— Но привычная.
— То есть мы обе — функции?
— Вы женщины, — он развёл руками. — Вы всегда всё усложняете.
Лена заплакала. Беззвучно.
Она подошла к столу, взяла телефон.
— Уходи, — сказала она.
— Что?
— Уходи, — она посмотрела прямо. — Сейчас.
— Ты не имеешь права!
— Это моя квартира.
— Мы живём вместе!
— Жили.
Он рассмеялся.
— Ты правда думаешь, что без меня тебе станет легче?
— Я думаю, что без тебя мне станет тише.
Он посмотрел на Лену.
— Ты довольна?
— Нет, — сказала Лена. — Я просто больше не хочу врать себе.
Он взял куртку.
— Вы обе ещё пожалеете.
Он хлопнул дверью.
Тишина была оглушительной.
Лена стояла, не зная, куда деть руки.
— Я пойду, — сказала она. — Простите.
— Не за что.
Лена ушла. Она осталась одна.
Телефон завибрировал. Сообщение от него:
«Ты всё испортила. Мы могли договориться».
Она положила телефон экраном вниз.
……………
Ночь не закончилась вместе с хлопком двери.
Она долго стояла посреди кухни, не двигаясь, словно любое движение могло вернуть всё назад. В квартире было слишком пусто. Даже привычный гул холодильника казался громче обычного. Она машинально прошлась взглядом по столу — две кружки, тарелка с засохшими разводами соуса, его телефонный кабель, забытый у розетки.
Лена ушла быстро. Почти бесшумно. Оставила после себя запах чужих духов и ощущение, будто в квартире побывал свидетель — и исчез, не забрав показаний.
Она не легла сразу.
Сначала открыла окно. Ночной воздух был холодным, резким. Внизу проехала машина, хлопнула дверь подъезда, кто-то засмеялся. Мир продолжался, как будто внутри этой квартиры ничего не произошло.
Она села на край дивана, потом легла, не раздеваясь. Свет не выключила. Потолок был знакомый — маленькая трещина в углу, которую он обещал заделать «на выходных». Эти выходные всё время откладывались.
Телефон лежал экраном вниз. Она знала, что там будет ещё сообщение. Или несколько. Он не умел молчать, когда терял контроль.
Сообщение пришло в половине третьего.
«Ты перегнула. Я был готов всё обсудить спокойно».
Она не ответила.
Через пять минут:
«Ты сама всё разрушила. Я не хотел доводить до этого».
Она перевернула телефон, посмотрела на экран и снова положила обратно. Сердце билось ровно. Слишком ровно — как после сильного испуга, когда организм уже устал бояться.
Под утро она всё-таки уснула. Ненадолго.
……………
Проснулась от тишины.
Это было первое, что она заметила: отсутствие его дыхания, шагов, утреннего шума. Квартира не ждала никого. В ванной не было пара, на кухне — запаха кофе.
Она встала, пошла в ванную, посмотрела на себя в зеркало. Лицо было чужим — бледным, с тенью под глазами, но без слёз. Как будто всё выплакалось заранее.
Телефон лежал там же.
Новых сообщений не было.
Она оделась медленно. Автоматически. Каждое движение требовало усилия — застегнуть пуговицу, завязать шнурки, взять ключи. Как будто тело сопротивлялось выходу в реальность.
……………
На работе Ира поняла сразу.
— Он ушёл? — спросила она тихо, не дожидаясь приветствия.
Она кивнула.
— Насовсем?
— Не знаю.
— Это честный ответ, — сказала Ира. — Он обычно хуже.
……………
В обед ей снова позвонила мать.
— Ты не приехала, — сказала та вместо приветствия.
— Не смогла.
— Он с тобой?
— Нет.
Пауза.
— Он ушёл?
— Я его выгнала.
На том конце повисла тишина. Потом мать тихо сказала:
— Ты дрожишь.
— Нет.
— Я слышу.
Она закрыла глаза.
— Я не знаю, что делать дальше, мам.
— Сегодня — ничего, — ответила мать. — Сегодня ты просто дышишь.
……………
Вечером она вернулась в квартиру и впервые заметила, сколько здесь его. Его рубашки в шкафу. Его щётка в ванной. Его ботинки у двери. Его кружка на кухонном столе.
Она собрала всё в один пакет. Не аккуратно — быстро. Как будто боялась передумать.
Пакет поставила у двери.
Телефон завибрировал.
«Я приеду завтра. Нам нужно поговорить».
Она смотрела на экран долго.
Потом написала одно слово:
«Нет».
Ответ пришёл мгновенно.
«Ты пожалеешь».
Она выключила телефон.