Дружба двух девочек началась не с взаимной симпатии, а с разговора в школьной столовой. Это случилось в десятом классе. Марина, новая ученица с косой чёлкой и яркой помадой на губах, плюхнулась на стул напротив тихой, ушедшей в себя Светы, которая предпочитала обедать с книгой.
Первые десять минут прошли в ледяном молчании. Потом Марина, яростно ковыряя вилкой безвкусную котлету, вдруг буркнула:
– Это вообще есть можно? Похоже на пережёванный и запечённый вторично войлок.
Света неожиданно для себя фыркнула, подняла глаза. Взгляды их встретились и Марина улыбнулась, не просто губами, а всем лицом – широко, открыто, с озорными ямочками у рта.
– Я, кстати, Марина. А то мы тут, как две немые, сидим.
Так и пошло. Они оказались непохожими, как луна и солнце, но это их и притягивало. Света, выросшая в атмосфере тишины, книг и умных разговоров с родителями-инженерами, была очарована бесшабашностью, громким смехом и бесконечными, часто выдуманными на ходу, историями Марины о её якобы бурной жизни.
Марина, в свою очередь, находила покой и надёжную опору в спокойной, вдумчивой Свете. Она называла её «мой тихий ангел-хранитель».
Они делились всем: от уроков и сплетен до первых экспериментов с маминой тушью и разговоров о будущем. Марина мечтала о сцене, о гламуре, о внимании толпы. Света о тихом счастье и одной любви на всю жизнь. Они клялись, что их дружба навсегда, что ни один мужик не станет между ними. Звучало пафосно, по-детски, но в тот момент обе верили в это свято.
После школы Света пошла в политех, а Марина на курсы визажистов, но это только укрепило связь. Они виделись каждые выходные, отчаянно цепляясь за островок общего прошлого в бурном море новой взрослой жизни. Марина всегда была в центре событий, всегда с новыми знакомыми, историями, трендами. Света жила учёбой и мечтами.
Илья возник на горизонте внезапно, как метеор, на дне рождения их бывшей одноклассницы Кати. Вечеринка была шумной, с громкой музыкой и дешёвым вином. Света уже собиралась незаметно смыться, когда в поле её зрения попал он. Высокий, в простой тёмной футболке, которая натягивалась на явственно ощутимых мышцах плеч, он стоял, прислонясь к стене, и с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой наблюдал за всеобщим весельем. У него были очень светлые, почти льняные волосы, коротко стриженные, и спокойные серые глаза. Он не пытался ни с кем знакомиться, не орал под музыку.
Марина заметила его одновременно с подругой. Света увидела, как ее взгляд загорелся знакомым охотничьим азартом.
– Ого, – тихо прошептала Марина, пристраиваясь рядом. – Кто это такой? Я раньше его не видела. Смотри, какой красавчик.
Не дав Свете ответить, она уже скользила по комнате, как яхта под полными парусами, прямо к нему. Света сжалась, наблюдая. Видела, как Марина что-то говорит, закидывая голову и смеясь. Видела, как он улыбается в ответ, но как-то сдержанно, без того восторга, на который обычно обрекала мужчин её подруга. Потом он что-то сказал, и Марина махнула рукой в сторону балкона. Через минуту она вернулась, слегка надувшись.
– Ну и бука, – сказала она, но в голосе не было разочарования, был интерес. – Говорит, что воздуху не хватает. Пошли, познакомлю. Интересный типаж.
Свету, краснеющую и мямлящую, она практически притащила за руку. Парень представился просто: «Илья». Голос у него был низкий, немного хрипловатый. Марина тут же начала флиртовать, но Илья, вежливо поулыбавшись в нужных местах, вдруг повернулся к Свете.
– А ты что молчишь? Тебе тут так же скучно, как и мне, или ты просто стесняешься?
Света растерялась и пробормотала что-то невнятное про шум. Он кивнул, как будто это был самый разумный ответ на свете.
– Я бы сбежал уже, да машину вчера разобрал, жду запчасть. Надо такси вызывать.
– Какая машина? – неожиданно для себя спросила Света. Её отец как раз был автолюбителем, и в детстве она частенько крутилась у него в гараже.
– Старая «пятёрка» БМВ, E34, – ответил Илья, и в его глазах мелькнула искорка. – Белая. Не на ходу пока что, но я её привожу в чувство.
– Мой отец на такой же десять лет ездил, – сказала Света. – Говорил, что мотор – золото, но с электрикой вечные кошмары.
Илья приподнял брови, его насмешливая улыбка сменилась на заинтересованную.
– Ты в теме? Редко девушек это волнует.
Марина, почувствовав, что внимание ускользает, тут же встряла с анекдотом про блондинку за рулём. Илья вежливо улыбнулся, но взгляд его снова вернулся к Свете. Они проговорили ещё минут двадцать, в основном про машины, пока Марина всё пыталась перевести тему на что-то более «гламурное». Уходя, Илья взял у Светы номер телефона. Не у Марины, которая сама уже протягивала телефон, а у Светы.
Марина замолчала. Всю дорогу домой она молчала, что было для неё очень неестественно.
Позвонил он через три дня. Спросил, не хочет ли она покататься на отремонтированной машине. Света поехала.
Илья оказался не букой, а человеком с тонким, суховатым юмором, золотыми руками и притягательной глубиной. Когда он целовал её впервые, в полутьме гаража, пахнущего машинным маслом, мир для Светы перевернулся.
Она, сгорая от счастья и мучаясь виной, рассказала всё Марине. Та выслушала по телефону, пауза была долгой.
– Ну… Круто, – наконец произнесла Марина, и в её голосе Света с ужасом уловила фальшивую ноту. – Поздравляю, Светик. И правда, вы там сразу про какие-то моторы нашли общий язык… Я рада за тебя. Правда-правда.
– Марин, прости… – начала было Света.
– Что простить? – голос подруги стал резче. – Ты что, отбила его у меня? Так мы с ним и не начинали ничего. Всё пучком. Ты только… Только не бросай меня, ладно? А то я одна…
Света, растроганная, пообещала. И стала это обещание выполнять с фанатичным усердием, как будто пытаясь искупить какую-то несуществующую вину за своё счастье. Если они с Ильёй шли в кино, она звонила Марине. Собирались на прогулку – «ну не может же она одна сидеть в субботу вечером». Илья сначала терпел, потом начал ворчать.
– Свет, ну мы же вдвоём собирались. Я целый день ждал, чтобы с тобой побыть.
– Она моя лучшая подруга! – оправдывалась Света. – И ей одной тяжело, у неё никого нет.
– А у неё никогда никого не будет, если она будет ходить хвостом за нами, – мрачно заметил Илья, но уступал.
Марина встраивалась в их пару с поразительной лёгкостью. Она была незаменимым тамадой, заводилой, знала все новые фильмы, все модные места. Она смешила Илью своими колкими комментариями. Она садилась на переднее сиденье его белой, уже сияющей после его трудов машины, говоря: «Ой, я как навигатор, я дорогу лучше знаю! Светка, ты сзади, там удобнее».
Однажды летом, на пикнике, Илья снял футболку, полез в реку. На его левом плече, от ключицы почти до самого плечевого сустава, стягивал кожу длинный, бледный шрам. След от страшной аварии в семнадцать лет, о которой он не любил говорить. Марина ахнула:
– Ой, какой ужас! Тебе больно было?
Илья лишь пожал плечами и нырнул. А Света потом, когда они остались наедине, осторожно прикоснулась к этому шраму губами. Для неё это была не уродливая метка, а часть его истории, знак, что он прошёл через что-то серьёзное и выжил. Он ворчал, что некрасиво, но ей казалось, что в этот момент он становится немного беззащитным.
Напряжение копилось исподволь, как ржавчина. Ссоры с Ильёй из-за постоянного присутствия Марины становились чаще. Однажды, после кино, где Марина сидела между ними, непрерывно комментируя сюжет, Илья взорвался в машине, после того, как высадил Марину.
– Хочешь с ней встречаться – встречайся! – рявкнул он, едва та захлопнула дверь. – Я устал, Свет, серьёзно. У меня такое чувство, что я встречаюсь не с тобой, а с вашим дуэтом.
Света плакала, говорила, что Марина ей как сестра. Они помирились, но осадок остался. Марина, узнав о ссоре, покачала головой и проговорила с мудрым видом:
– Да он просто собственник, Свет. Это плохо. Не сдавай позиции, а то задушит своей любовью. Ты не позволяй.
И Света, запутавшись, уже не знала, кого слушать.
Переломным моментом стала недельная отлучка Ильи – ему нужно было съездить в другой город за редкими запчастями. Марина тут же воспользовалась моментом. Она явилась к Свете с бутылкой дорогого вина и видом первооткрывателя.
– Слушай, я тут кое-кого нашла, – заявила она, звонко хлопая пробкой. – Не смейся. Бабка-гадалка. Не просто какая-то, а с настоящим даром. Раньше она в деревне жила, так к ней со всей страны приезжали. А сейчас она сюда перебралась. Катя моя ездила и в шоке до сих пор.
Света, наливая вино, скептически хмыкнула:
– Опять твоя Катя. Она же и в гороскопы верит.
– Это не то! – живо запротестовала Марина. – Бабка гадает на кофейной гуще. И не просто «выйдешь замуж», а такие детали выдает… У Кати она про умершую в детстве собаку сказала, про то, что отец её не родной… Такое, чего знать в принципе не могла. Я сама ездила на прошлых выходных.
– Ну и? – спросила Света, уже заинтересованно.
Марина загадочно улыбнулась и отпила вина.
– Мне она кое-что важное сказала. Про мое будущее. Что я скоро встречу своего человека, но на пути стоит… как она выразилась… «близкая тень». Что нужно быть осторожной. И ещё много чего. У меня мурашки. Свет, тебе надо. Тебе прям необходимо съездить. С Ильей же у вас всё серьёзно? Вот и узнаешь, что вас ждёт. Развеешь свои сомнения. А то ты вся извелась, пока его нет.
Мысль о том, чтобы заглянуть в завтрашний день, стала навязчивой. Страх смешался с любопытством.
– Я не верю в это, – слабо попыталась отказаться Света.
– А ты и не верь! Поедем как в театр. Забьём, посмеёмся. Но если там хоть доля правды… Разве не интересно? Я уже договорилась на завтрашний вечер.
Она так настойчиво уговаривала, так живописно описывала детали – старый дом на отшибе, запах трав, мудрые глаза старухи, – что Света сдалась.
Илья вернулся уставший, загорелый и захотел её видеть. Когда она, запинаясь, сообщила, что завтра вечером у неё девичник с Маринкой, он лишь устало улыбнулся:
– Опять? Ладно, развлекайтесь.
Дорога на такси в тот вечер казалась бесконечной. Город кончался, начинались частные сектора с покосившимися заборами и тёмными огородами. Дом был действительно старым, облупленным, с призрачным светом в одном окне. Воздух был сырым и холодным. Марина, необычно тихая, крепко сжимала её руку.
– Не бойся, – прошептала она, но её ладонь была влажной.
Их впустила не «бабка» в платке, а женщина лет шестидесяти, сухая, прямая, с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и взглядом, который, казалось, видел не поверхность, а то, что под ней. В комнате пахло именно так, как описывала Марина: воском, сушёной мятой и пылью. Но была ещё и тяжёлая нота чего-то горького, лекарственного.
– Кто первый? – коротко бросила женщина, её глаза скользнули по обеим.
– Моя подруга, Светлана, ей нужнее, – быстро сказала Марина, подталкивая Свету к столу.
– Садись.
Процедура была именно такой: густой, горький кофе, который нужно было выпить, держа в голове главный вопрос. Света думала об Илье, о их будущем. О страхе его потерять. Чашку перевернули на блюдце, женщина начала её вращать, бормоча что-то невнятное. Потом наступила тишина. Она разглядывала узоры, и её лицо было непроницаемо.
– Дорога… – начала гадалка монотонно. – Две фигуры на ней. Ты и он. А между… дымка, тень. – Она замолчала, потом её палец с грязным ногтем резко ткнул в какой-то сгусток гущи. – Про него… про мужчину твоего. Не твой он. Не по пути вам. Расстанься с ним, пока не поздно. Брось блондина с отметиной на теле. Зря ты к этой метке льнёшь.
Свету будто ударили под дых. Воздух перестал поступать. Она машинально положила руку на горло.
– Вижу его конец… ясно, будто на ладони, – голос женщины стал громким, она водила пальцем по кругу, как бы обводя картинку. – Машина белая… вся в огне. Железо скручено, как бумага. И вина… вина твоя... Ты всему виной будешь! Погибнет твой блондин с отметиной в аварии, а виновата ты будешь. Брось его...
Дальше Света не слышала. В ушах стоял оглушительный звон, в котором пульсировали только слова: «отметина», «белая машина», «огонь», «вина». Она вскочила так резко, что стул с грохотом упал на пол. Не глядя ни на кого, она выбежала из комнаты, из дома, на улицу. Холодный воздух обжёг лёгкие. Она стояла, опершись о мокрый забор, и её трясло крупной дрожью.
Через мгновение рядом возникла Марина, запыхавшаяся, с широко раскрытыми глазами.
– Свет! Светка, что ты? Что она тебе нагадала? Господи, да ответь же ты мне!
Света повернула к ней лицо, залитое слезами.
– Она всё знала, Маринка. Всё. Про шрам, про машину. Как? Откуда? Она всё видела! Видела его смерть! И сказала, что виновата буду я! Я!
Марина схватила её за плечи, её лицо выражало панику и растерянность.
– Успокойся! Это же просто бред какой-то! Она, наверное, угадала… или ты сама проболталась… Не слушай ты её!
– Не слушать?! – закричала Света, вырываясь. – Она назвала детали! Конкретные детали! Я ничего не говорила! Ты слышала, я молчала как рыба!
– Ну, дар у неё, я ж говорила! – почти взвыла Марина. – Но это не значит, что это правда! Это же гадание!
Но Света уже бежала по тёмной, пустынной улице, ловя на себе свет фонарей и пытаясь поймать хоть одну свободную машину. Единственной мыслью было: к Илье. Сейчас же.
Она ворвалась в его квартиру, бледная, с растрёпанными волосами и дикими глазами. Илья, только что вышедший из душа, накинул на ходу футболку.
– Что случилось?! На тебя напали?!
Она, захлёбываясь рыданиями и сбиваясь, выложила ему всё. Про шрам, который гадалка назвала «отметиной». Про белую машину, про огонь, про вину. Илья слушал, не перебивая. Его лицо становилось всё суровее, глаза холоднее. Когда она закончила, он не стал её обнимать. Он сел напротив, взял её ледяные руки в свои тёплые ладони.
– Шрам, – сказал он медленно и чётко, – видели все, кто меня летом видел без футболки. Огонь – самое простое и страшное, что можно придумать про аварию. А про вину… Это вообще классика манипуляции. Сделать так, чтобы ты сама себя съела. Вопрос один: зачем?
– Она что-то видела… – прошептала Света, но уже без прежней уверенности. Его холодный анализ прорезал панику, как луч света туман.
– Она видела хороший куш, – жёстко парировал Илья. – И кто-то ей хорошо за него заплатил и сказал, что говорить. Одевайся, поехали.
– Куда? – испуганно спросила Света.
– Туда. К этой твоей провидице.
В его голосе звучала такая решительность, что Света послушно пошла за ним. Всю дорогу он молчал, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. Света сжалась в клубок на пассажирском сиденье, глядя, как фары выхватывают из темноты лужи, мусор и уродливые кусты.
В доме ещё горел свет. Илья постучал не просто громко, а так, что, казалось, дверь слетит с петель. Гадалка открыла сама, увидела Свету и огромного, грозного блондина за её спиной – и её уверенность дала трещину. Она попыталась закрыть дверь, но Илья упёрся в неё плечом и вошёл внутрь, буквально втиснувшись в проём.
– Повтори, – произнёс он тихо, но так, что от его слов мурашки побежали по коже даже у Светы. – Что ты тут накаркала моей девушке.
– Я ничего… это дар… гадание… – залепетала женщина, отступая к столу.
– Гадание с угрозами и наведением порчи, это статья, – не повышая голоса, продолжал Илья. Он был спокоен, и от этого было в десять раз страшнее. – Я не полиция. Но у меня есть друг-следователь, который обожает разбирать дела про мошенников, травмирующих людей. И еще у меня есть кувалда в багажнике, которой я могу превратить всю твою музейную хрень в щепки. Выбирай: или ты сейчас же говоришь правду, кто тебя надоумил, или мы идём по первому или второму варианту. Я не шучу.
Он сделал шаг вперёд. Женщина отпрянула, задев полку с пыльными банками. Её глаза бегали, как у загнанного зверя. Она смотрела на его лицо, на его руки, и было видно, что она верит в угрозы.
– Девушка… Та, что с ней была… – выдохнула она наконец.
– Марина? – прошелестела Света.
– Да, Марина! – кивнула гадалка с готовностью предателя. – Она приезжала вчера. Описала вас обоих. Сказала, что у него шрам на левом плече, что машина белая, БМВ старая. Дала денег и текст. Готовый текст написала. Про опасность от машины, про огонь, про вину… Чтобы напугать, чтобы вы, может, отношения разорвали… Она сказала, что это такая… шутка между подругами. Я думала, правда шутка! Я не хотела зла!
Она лгала, конечно. Хотела не зла, хотела денег. Но сейчас это уже не имело значения. Главное было сказано.
Света чувствовала, как земля уходит из-под ног. Не гадалка была источником зла. Источник был рядом всё это время. Лучшая подруга.
Илья выдохнул, и всё напряжение, казалось, вышло из него одним резким выдохом.
– Всё понятно. Пойдём, Света.
Он развернулся и вышел. Света поплелась за ним, на автомате. Они сели в машину. Он не заводил мотор. Сидели в темноте, и только свет далёкого фонаря падал на его профиль.
– Ну что? – спросил он наконец. – Достаточно тебе? Или ещё будут оправдания про «сестру» и «одиночество»?
Света медленно покачала головой. Сначала почти не было чувств. А потом, уже дома, на неё накатило всё и сразу: дикая ярость, обида за предательство, стыд за свою слепоту. Она не отвечала на звонки и смс Марины, которые сыпались один за другим: «Свет, ты где?», «Переживаю!», «Что Илья сказал?», «Отзвонись!».
На следующий день Марина стояла на пороге с видом оскорблённой невинности и коробкой конфет.
– Светик, я не спала всю ночь! Что вчера было? Почему ты не отвечаешь?
Света молча впустила её.
– Садись, – сказала Света ровным, чужим голосом.
Марина села, положив конфеты на стол.
– Ну? Рассказывай. Ты меня чуть до инфаркта довела.
– Мы вчера вернулись к той бабке, – начала Света, не отрывая от неё взгляда. – Вдвоём с Ильёй.
Марина замерла. Маска дрогнула.
– И… что?
– Она всё рассказала. Как ты приезжала, как заплатила и дала текст.
Лицо Марины стало сначала белым, как мел, потом на щеках выступили красные пятна. Она попыталась наступать, её голос стал визгливым:
– Да она врет! Старая сумасшедшая! Ты что, веришь этой шарлатанке, а не мне? Мы же столько лет дружим! Я же люблю тебя, как сестру!
– Сестра? – Света засмеялась сухим, как удар хлыста, смехом. – Сестра, которая с первого дня хотела отобрать у меня парня? Которая втиралась в каждое свидание, как назойливая муха? Которая заказала грязный спектакль, чтобы я, перепуганная, от него сбежала? Чтобы освободить для себя место? Так поступает сестра?
Марина вскочила. Притворная невинность рухнула, обнажив клубок злобы и зависти, который копился месяцами.
– А что ты хотела?! – выкрикнула она, и её голос сорвался на фальцет. – Ты! Ты всегда была этакой серой мышкой! Ты даже краситься нормально не умела, пока я тебя не научила! Он должен был выбрать меня! Я интереснее, веселее, ярче! А ты просто подвернулась под руку со своими дурацкими разговорами о моторах! И ты ещё таскала меня с собой, как жалкую дворняжку, чтобы я смотрела, как вы милуетесь! Чтобы я чувствовала себя дерьмом! Я тебя ненавидела! За каждый твой глупый счастливый взгляд!
Света слушала, и ярость внутри застывала, превращаясь в презрение.
– Так бы и сказала! В лицо, как честный человек! А не ползала, как змея, и не плела эти гадкие сети! Ты думала, я испугаюсь и брошу его? Я не желаю тебя больше знать. Дверь там, пошла вон!
Марина, задыхаясь от унижения, метнулась к выходу. Дверь захлопнулась и Света наконец выдохнула. Выдохнула всё: подозрения, вину, старую дружбу, оказавшуюся миражом.