— Мама звонила. Хочет на Рождество к нам приехать.
Ксения медленно обернулась от раковины. По спине пробежал холодок — она слишком хорошо знала этот тон. Вот так же, перед Новым годом, Олег сообщил, что свекровь придет отмечать праздник. Тогда она промолчала. И влетела на пятнадцать тысяч.
— С кем приехать? — осторожно спросила она, вытирая руки о полотенце.
— Ну, с Аллой Семеновной. И ее дочкой Ритой. — Олег почесал затылок, не глядя на жену. — Посидим, отметим. Нормально же.
— Посидим, — повторила Ксения. — Отметим. Олег, а кто покупать будет?
— Как кто? Ну, мы. — Он наконец посмотрел на нее, и в глазах читалось недоумение. — А что такого?
Ксения положила полотенце на стол. Пальцы сами сжались в кулаки.
— То есть твоя мама хочет отметить у нас Рождество, привести подруг, но на стол скидываться не собирается? Я правильно поняла?
— Ксюш, ну зачем ты сразу так? — Олег шагнул в кухню, развел руками. — Мама на пенсии, у нее денег нет.
— Она работает! В магазине! — голос Ксении сорвался на крик, и она сама испугалась этого. Из комнаты высунулся Дима, насторожился. Ксения понизила голос. — Получает зарплату. Олег, мы на Новый год пятнадцать тысяч потратили. Пятнадцать! А твоя мама принесла коробку конфет.
— Ну и что? — Олег нахмурился. — Это же моя мама. Мы что, со старой женщины деньги драть будем?
— Моя мама не старая? — Ксения прислонилась к столу, чувствуя, как внутри все сжимается от обиды. — Моя мама всегда или деньги дает, или продукты везет. Всегда! А твоя считает, что ей все должны.
— Значит, моя мама хуже? — лицо Олега потемнело. — Значит, ты теперь людей на сорта делишь?
— Я делю на тех, кто привык за чужой счет жить, и тех, кто понимает слово "взаимность"!
Олег развернулся и вышел из кухни. Хлопнула дверь в комнату. Ксения осталась стоять, сжимая край стола. Руки дрожали.
Она подошла к календарю на стене. Красным маркером была обведена дата — 15 июля. Море. Первая поездка с детьми на море. Она копила на это полгода. По две, по три тысячи в месяц. Отказывала себе в новых сапогах, в походах в кафе, в такси. Двадцать тысяч уже лежало на счете. И вот теперь половину этих денег нужно отдать на праздник для свекрови и ее подруг.
Ксения закрыла глаза. В голове пронеслось: "А нужен ли мне такой муж?"
***
На следующее утро Олег ушел на работу, не попрощавшись. Ксения проводила детей на секции, села в маршрутку. Всю дорогу до офиса смотрела в окно, не видя ничего.
В обеденный перерыв она спустилась на первый этаж, где работала Лариса. Соседка по площадке, кассир в супермаркете, была сейчас единственным человеком, с кем можно было поговорить.
— Привет, — Лариса сразу увидела выражение лица Ксении. — Что стряслось?
— Свекровь опять, — Ксения прислонилась к стене возле кассы, благо очереди не было. — На Рождество собралась. С подругами. Олег сказал, что мы купим на стол.
— А она?
— А она даже не заикнулась про деньги.
Лариса поставила сканер и повернулась к подруге.
— Слушай, у меня свекровь точно такая же была. Пока я не поставила ее на место, она на шее ездила. — Она наклонилась ближе. — Скажи четко: или скидывается, или празднует дома. Без вариантов.
— Олег обидится.
— А ты не обижаешься, когда из твоего кармана деньги тянут? — Лариса вздохнула. — Ксюш, ты же на море копишь. Для детей. Им семь и десять лет, они ни разу моря не видели. А ты отдашь эти деньги на банкет для чужих теток?
Ксения молчала. Лариса была права. Но как объяснить это Олегу?
***
Вечером муж пришел мрачный. За ужином молчал, уткнувшись в телефон. Дима и Даня переглядывались, чувствуя напряжение.
— Вы поссорились? — наконец не выдержал Дима.
— Нет, — быстро ответила Ксения. — Просто обсуждаем планы на праздники.
— А бабушка Злата приедет? — оживился Даня. — Она же обещала мне конструктор подарить!
Олег поднял голову.
— Приедет. Обязательно приедет.
Ксения стиснула зубы. Значит, вопрос даже не обсуждается. Решено за нее.
После ужина Олег подошел к ней на кухне. Ксения складывала посуду в посудомойку, старательно не глядя на мужа.
— Слушай, давай не будем портить отношения из-за ерунды, — начал он примирительно. — Мама уже всех позвала. Неудобно отказывать.
— Олег, — Ксения выпрямилась, — пусть она скинется хотя бы на половину. Пять тысяч — это ведь не такие огромные деньги.
— Пять тысяч? — он отшатнулся, словно она попросила миллион. — Ты с ума сошла? У нее таких денег нет!
— Как нет? Она работает пять дней в неделю!
— Она много тратит! Коммунальные платежи, продукты...
— И на подруг в кафе тратит, — вставила Ксения. — Только на нас почему-то денег не находится.
Олег дернул плечом.
— Ты стала жадная. Вот что я тебе скажу. Раньше такой не была.
Ксения почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Жадная, — медленно повторила она. — Я жадная. Олег, я коплю на отдых! На море! Для наших детей! Даня даже не знает, какое оно, море!
— Ну хватит у нас денег на все, — он махнул рукой и вышел из кухни.
Ксения осталась стоять. В голове крутилась одна мысль: "Он даже не знает, сколько у нас на счете. Он понятия не имеет".
***
Ночью они лежали в кровати, отвернувшись друг от друга. Ксения не спала. Олег тоже — она слышала по дыханию.
— Ты знаешь, сколько у нас денег? — тихо спросила она в темноту.
— Ну... хватает же, — пробормотал он.
— Двадцать тысяч. На счете. Я полгода копила. По две-три тысячи откладывала. Отказывала себе во всем.
Молчание.
— А ты хочешь, чтобы я половину отдала на праздник для твоей мамы и ее подруг, — продолжила Ксения. — Для чужих мне людей.
— Моя мама тебе не чужая!
— Тогда почему она относится ко мне как к прислуге? Которая должна кормить ее и развлекать?
Олег резко сел.
— Все. Я не могу это слушать. — Он встал, начал одеваться. — Поживу у мамы. Пока ты не успокоишься.
— Беги к мамочке, — Ксения села тоже, голос сорвался. — Как всегда. Она тебе скажет, какая я плохая жена. А ты поверишь.
Олег хлопнул дверью. Ксения услышала, как он надевает ботинки в прихожей, берет куртку. Входная дверь щелкнула.
Тишина.
В комнату заглянул Дима, заспанный, растерянный.
— Мам, папа ушел?
— Ушел. — Ксения притянула сына к себе. — К бабушке. Скоро вернется.
— Это из-за Рождества? — мальчик был слишком умным для своих десяти лет.
— Из-за глупости. Взрослой глупости.
Дима молчал, прижавшись к маме. Ксения гладила его по голове и думала: сколько еще можно так жить?
***
Следующий день тянулся бесконечно. Ксения механически делала отчеты, отвечала на звонки, улыбалась коллегам. Внутри все было пусто.
Вечером она забрала детей из школы. Даня сразу спросил:
— А папа придет?
— Не знаю, — честно ответила Ксения.
Дома она разогрела вчерашний суп, накормила мальчиков. Сама есть не могла. Села на диван, уставилась в телевизор, не видя, что там показывают.
В дверь позвонили. Лариса стояла на пороге с пакетом.
— Я пирожных купила, — сказала она просто. — Думала, тебе сейчас не до готовки.
Они сидели на кухне. Дети играли в комнате.
— Держись, — Лариса положила руку на плечо подруги. — Если сдашься сейчас, будешь всю жизнь кормить его родню. А он даже спасибо не скажет.
— Я не сдамся, — Ксения посмотрела в окно. — Просто устала. От этого всего.
— А он звонил?
— Нет.
Лариса покачала головой, но ничего не сказала.
***
Утром 6 января, когда Ксения собирала детей на секции, ключ повернулся в замке. Олег вошел, помятый, с потухшим взглядом.
— Привет, — буркнул он.
— Привет, — ответила Ксения.
Дети кинулись к отцу. Он обнял их, но смотрел на жену.
— Я после работы зайду, — сказал он. — Поговорим.
Ксения кивнула.
Весь день она ждала вечера с тревогой. Что он скажет? Что она ответит? Может, стоит уступить, купить этот праздник, забыть про море?
Нет. Она уже решила для себя.
Олег пришел в семь. Сел за стол на кухне, достал из кармана помятый листок.
— Вот, — он положил бумагу перед женой. — Список. Мама составила. Иди покупай на Рождество.
Ксения взяла листок. Читала медленно, каждая строчка отзывалась болью в груди.
Красная рыба — два килограмма. Икра — три банки. Мясо — вырезка, два кило. Креветки. Сыр — пять видов. Фрукты — экзотические. Торт на заказ.
— Тут тысяч на десять, — тихо сказала она.
— Ну и что? У нас же есть.
Ксения подняла глаза на мужа. Посмотрела так, что он отвел взгляд.
— Я не буду покупать это на свои деньги. — Голос звучал спокойно, но твердо. — Эти деньги я откладываю на море. Для наших детей. Я их лучше на Диму и Даню потрачу.
— Опять! — Олег ударил кулаком по столу. — Опять ты за свое! Да что ты к этим деньгам прилипла?!
— Я прилипла к будущему моих сыновей! — Ксения тоже повысила голос. — А ты думаешь только о том, как угодить маме!
— Моя мама всю жизнь для меня старалась!
— И теперь я должна старательно для нее? За свой счет? — Ксения встала. — Олег, ты вообще понимаешь? Я каждый месяц откладываю по две-три тысячи. Экономлю на всем. На себе. На одежде. На такси. На обедах на работе. Чтобы летом повезти детей на море. А ты хочешь, чтобы я половину отдала на праздник для людей, которым наплевать на меня?
— Им не наплевать!
— Правда? — Ксения горько усмехнулась. — Твоя мама хоть раз спросила, как у меня дела? Как работа? Как я справляюсь? Нет. Она только требует. И ты ей в этом помогаешь.
Олег схватил куртку.
— Не могу на тебя смотреть.
— Уходи, — Ксения отвернулась к окну. — Иди к маме. Пусть она тебя пожалеет.
Дверь хлопнула. Ксения стояла, глядя в темноту за окном. По щекам текли слезы.
В комнату вошел Дима. Подошел к маме, обнял.
— Мам, а может, не надо ехать на море? — голос дрожал. — Давай праздник сделаем, папа вернется.
Ксения опустилась на колени, обняла сына.
— Димочка, милый. Если я сейчас уступлю, папа так и не поймет. А я не могу больше так жить. Понимаешь?
Мальчик кивнул, хотя, наверное, не понимал.
***
Утром 7 января позвонила мама.
— Ксюша, как дела? — голос Надежды Ивановны был обеспокоенный.
Ксения рассказала. Все. Про свекровь, про деньги, про Олега, который уже второй день не ночует дома.
Мама молчала. Потом вздохнула:
— Приезжай ко мне. С мальчиками. Поговорим.
Ксения взяла отгул, забрала детей из школы, поехала в соседний район. Мама встретила их, накормила, отправила мальчиков играть в соседнюю комнату.
Они сидели на кухне вдвоем.
— Я когда-то уступила свекрови, — начала Надежда Ивановна. — Думала, мир в семье важнее всего. Она начала приезжать к нам каждые выходные. Требовала готовить то, что она любит. Критиковала меня. А твой отец молчал. Считал, что я должна терпеть, потому что это его мама.
Ксения слушала, не перебивая.
— Так продолжалось пять лет. Пока я не сказала: хватит. Либо ты мой муж, либо ее сын. Выбирай. — Мама посмотрела дочери в глаза. — Он выбрал меня. Но эти пять лет я вспоминаю как кошмар. Не повторяй моих ошибок.
Она встала, достала из шкафа конверт.
— Вот пять тысяч. На ваше Рождество. Если его мама даст столько же — отметите праздник. Если нет — вопрос закрыт.
— Мам, не надо...
— Возьми. Это принципиально важно. — Надежда Ивановна положила конверт в руки дочери. — Пусть Олег увидит разницу. Между матерью, которая помогает, и матерью, которая только требует.
***
Вечером Ксения вернулась домой. Олег сидел на кухне, мрачный.
— Где вы были?
— У мамы, — Ксения положила конверт на стол. — Вот. Моя мама дала пять тысяч на праздник. Если твоя даст столько же, можем отметить Рождество.
Олег открыл конверт. Вытащил купюры. Молчал долго.
— Она не даст, — наконец сказал он тихо.
— Тогда вопрос закрыт.
Олег положил деньги обратно, толкнул конверт к Ксении.
— Знаешь, что мама сказала сегодня? — он посмотрел на жену. — Что ты испортила ей праздник. Что я женился на жадине. Что таких раньше из дома выгоняли.
Ксения молчала.
— И я подумал... — Олег потер лицо руками. — Она всегда так говорила. Про твою маму. Что она высокомерная. Что задирает нос. Что слишком себе цену набивает.
Он поднял голову.
— А твоя мама просто достойная женщина. Которая не просит, не требует. Которая всегда с деньгами или с продуктами приезжает. И никогда не ждет, что ей все должны.
Ксения почувствовала, как сердце сжалось.
— Олег...
— Нет, дай мне сказать. — Он встал, прошелся по кухне. — Я всю жизнь слушал маму. Всегда был хорошим сыном. А потом женился. И решил, что жена тоже должна быть хорошей. Для мамы. Угождать ей, терпеть, кормить. А то, что ты копишь на детей, что отказываешь себе во всем... я этого не видел. Не хотел видеть.
Он остановился напротив жены.
— Прости меня.
Ксения встала, подошла к нему.
— Я тоже виновата. Надо было сразу говорить. Не молчать.
Они обнялись. Стояли так долго, пока не прибежали дети, радостно крича.
***
На следующее утро за завтраком Олег сказал:
— Я вчера вечером позвонил маме. Сказал, что праздник отменяется.
Ксения замерла с чашкой в руке.
— Сказал, что у нас свои планы. Что если она хочет приезжать в гости, пусть предупреждает заранее. И приезжает с продуктами или деньгами. Как твоя мама делает.
— И что она?
Олег усмехнулся.
— Обиделась. Сказала, что у меня жена плохая. Что я изменился. Что раньше я был хорошим сыном.
— А ты что ответил?
— Ответил, что у меня жена замечательная. Которая копит деньги на отдых нашим детям. И что я хочу быть хорошим мужем и отцом, а не только сыном.
Дима и Даня переглянулись, улыбнулись.
— И повесил трубку, — закончил Олег.
Ксения подошла к мужу, обняла его.
— Спасибо.
— Это мне спасибо, — он поцеловал ее. — Что терпела столько лет.
***
Две недели спустя в дверь позвонили. Ксения открыла — на пороге стояла Злата Валерьевна с тяжелым пакетом.
— Здравствуйте, — голос был напряженный.
— Здравствуйте, проходите.
Свекровь прошла в квартиру, поставила пакет на стол на кухне. Ксения заглянула внутрь — колбаса, сыр, фрукты, печенье. Впервые за семь лет свекровь привезла продукты.
Они сидели втроем — Ксения, Олег и свекровь. Разговор был натянутый, неловкий. Злата Валерьевна спрашивала про детей, про работу. Не жаловалась, не требовала. Просто разговаривала.
Когда она собралась уходить, Олег обнял ее на прощание.
— Мам, приезжай на следующей неделе. Просто так. Попьем вместе чаю.
Злата Валерьевна кивнула, вышла молча.
На пороге Олег обнял Ксению.
— Мне кажется, мы начинаем жить по-настоящему. Как нормальная семья.
Ксения улыбнулась.
— Мне тоже так кажется.
Вечером они сели за ноутбук. Смотрели фотографии отелей на море. Дима и Даня прыгали рядом, показывали на экран:
— Вот этот! С горками!
— Нет, вот этот! Там рядом дельфинарий!
Ксения открыла банковское приложение. Двадцать пять тысяч на счете. До июля еще четыре месяца. Они успеют накопить нужную сумму.
Она посмотрела на мужа. Он улыбался, показывая детям карту побережья.
Наконец-то в их доме было спокойно. Наконец-то они были настоящей семьей — муж, жена и дети. А не сын, невестка и внуки.
И это было правильно.