Десять лет — это много или мало? Для меня это была целая жизнь, аккуратно упакованная в крахмальные скатерти, уютные вечера в нашем загородном доме и тихий шепот Виктора на ухо каждое утро: «Ты — мой якорь, Елена».
Наш юбилей мы праздновали в ресторане «Отражение». Свет свечей дрожал в бокалах с дорогим вином, а Виктор выглядел непривычно взволнованным. Его пальцы постоянно теребили край салфетки, а взгляд блуждал по залу, словно он искал там одобрения своим мыслям. Когда принесли десерт, он положил перед собой узкий конверт с золотым тиснением.
— Лена, эти десять лет были... непростыми. Ты отдала мне всю себя: мой быт, мою карьеру, поддержку в самые темные времена. Я знаю, как ты устала. Тебе нужно перезагрузиться.
Я открыла конверт. Внутри лежал ваучер в закрытый отель на Мальдивах. Две недели в раю. Но на билете значилось только одно имя: Елена Белова.
— Одноместный? — я подняла на него глаза, полные недоумения. — А как же ты? Мы ведь всегда мечтали поехать туда вместе. Десять лет, Витя... Это же наш общий праздник.
Он накрыл мою ладонь своей. Его кожа была холодной.
— В этом и смысл, родная. Ты никогда не бываешь одна. Вечно звонки, дела, дом, мои проблемы. Я хочу, чтобы ты вспомнила, кто такая Лена без Виктора. Я прилечу к тебе в последнюю неделю, обещаю. Сделаем это моим сюрпризом чуть позже. А пока — просто лети. Дыши. Отдыхай.
В тот вечер я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Какой мужчина проявит такую заботу? Какая глубина понимания! Я уже представляла, как буду стоять на белоснежном песке, слушая шум океана, и благодарить судьбу за такого мужа.
Сборы были стремительными. Виктор сам купил мне новые платья, сам заказал такси до аэропорта. Он казался идеальным режиссером моего отпуска. Но за три часа до вылета, когда чемодан уже стоял у двери, а я наносила последние штрихи макияжа, зазвонил мой телефон.
Номер был городским.
— Алло, Елена Сергеевна? — голос девушки на том конце был сухим и деловым. — Это Марина из «Глобус-Трэвел». Мы звоним подтвердить изменения в вашем страховом полисе.
— Какие изменения? — я улыбнулась своему отражению. — Мой муж, Виктор Белов, вроде бы всё уже оформил.
— Да, Виктор Николаевич только что звонил. Он просил добавить в полис пункт о... — она запнулась, послышался шелест бумаг. — О репатриации останков в случае несчастного случая с учетом специфических условий трансфера. И просил уточнить, покрывает ли страховка юридическое сопровождение в случае признания клиента пропавшим без вести в нейтральных водах.
В комнате вдруг стало очень тихо. Даже шум работающего кондиционера казался грохотом.
— Простите? — мой голос сорвался на шепот. — Что вы сейчас сказали? Пропавшим без вести?
— Ну да, — Марина, кажется, не почувствовала моего ужаса. — Он сказал, что вы планируете заниматься экстремальным дайвингом в зонах с сильным течением, и хотел убедиться, что все выплаты в случае... летального исхода... пойдут законному представителю, то есть ему, по упрощенной схеме. Знаете, чтобы не ждать стандартные полгода. Он очень настаивал на пункте о «немедленном вступлении в права управления имуществом» при предоставлении акта о невозможности обнаружения тела.
Сердце пропустило удар, а затем забилось так быстро, что перед глазами поплыли черные пятна. Экстремальный дайвинг? У меня была паническая боязнь глубины с детства. Виктор знал об этом. Он даже в бассейне всегда держал меня за руку.
— Елена Сергеевна? Вы меня слышите? — голос из трубки доносился словно из-под воды.
— Да... да, я слышу. А скажите, Марина... этот тур. Отель действительно существует?
— Конечно. «Лазурный берег». Но... — она снова замялась. — Знаете, мне показалось странным, что ваш муж забронировал трансфер не на официальном катере отеля, а у частного перевозчика. Какая-то небольшая фирма «Стикс». Мы их не рекомендуем, но Виктор Николаевич настоял. Сказал, что вы любите уединение.
«Стикс». В мифологии это река, по которой перевозят мертвых. Виктор всегда любил символизм.
Я положила трубку. Руки тряслись так сильно, что телефон выпал и с глухим стуком приземлился на ковер. В коридоре послышались шаги. Виктор. Он шел проводить меня, поцеловать на прощание, посадить в машину, которая отвезет меня навстречу моей «свободе».
— Леночка, ты готова? Такси уже внизу, — он заглянул в комнату, улыбаясь своей самой обезоруживающей улыбкой. — Ты выглядишь бледной. Волнуешься перед полетом?
Я посмотрела на него и впервые за десять лет увидела не любимого мужа, а чужого человека. Его глаза, которые я считала теплыми, сейчас казались двумя осколками льда. Он не просто отправлял меня в отпуск. Он отправлял меня туда, откуда не возвращаются.
— Да, — выдавила я, пытаясь унять дрожь. — Немного кружится голова. Наверное, от радости.
Я взяла сумку. Внутри, под косметичкой и документами, лежал старый диктофон — я брала его, чтобы записывать звуки моря для медитации. Я незаметно нажала кнопку записи.
— Вить, а ты точно прилетишь через неделю? — спросила я, надевая шляпу, чтобы скрыть глаза.
— Обязательно, — он подошел ближе и поправил мне воротник платья. Его пальцы коснулись моей шеи, и я вздрогнула. — Ты даже не представляешь, как изменится наша жизнь после этой поездки. Всё станет по-другому. Никаких долгов, никаких обязательств. Только тишина.
«Никаких долгов». У Виктора были огромные проблемы с бизнесом, о которых я узнала случайно месяц назад. Но он уверял, что всё решил. Теперь я поняла, как именно. Моя страховка жизни была баснословной, а дом был записан на меня.
— Я люблю тебя, — сказал он, глядя мне прямо в душу. Это была самая страшная ложь, которую я когда-либо слышала.
— И я тебя, — ответила я, понимая, что если сейчас не выйду за дверь, то, возможно, не доживу до утра.
Я села в такси. Машина тронулась. В зеркало заднего вида я видела, как Виктор стоит на крыльце нашего дома и машет мне рукой. Он махал долго, пока мы не свернули за угол.
Я не поехала в аэропорт. Я попросила водителя высадить меня у ближайшего торгового центра. Мне нужно было время. Мне нужно было понять, как далеко он зашел и кто еще участвует в этом «спектакле». Но самое главное — я поняла, что у меня есть всего несколько часов, пока он думает, что я в небе, чтобы превратить его идеальный план в его личный кошмар.
Торговый центр «Атриум» гудел, как встревоженный улей, но для меня мир превратился в немую киноленту. Я сидела на пластиковом стуле в фуд-корте, сжимая в руках стакан с ледяным кофе. Мой чемодан стоял рядом — нелепый памятник моей несостоявшейся гибели.
В голове набатом били слова оператора: «юридическое сопровождение в случае признания пропавшей без вести». Виктор не просто хотел моей смерти, он хотел её юридической безупречности. Исчезновение в нейтральных водах — это идеальный сценарий. Нет тела — нет прямых улик, а страховка и наследство через определенное время переходят к «безутешному вдовцу».
Я достала телефон и открыла браузер. Мои пальцы все еще дрожали, когда я вводила в поисковую строку: «Фирма Стикс, морские перевозки».
Результатов было немного. Маленькая контора, зарегистрированная в офшорной зоне. Никаких отзывов, только один невзрачный сайт с фотографией старого катера и номером телефона. Но мое внимание привлекла другая деталь. Юридический адрес «Стикса» в нашем городе совпадал с адресом старого склада на окраине, который когда-то принадлежал отцу Виктора.
Холод пробежал по спине. Значит, это не просто нанятые убийцы. Это что-то семейное, глубоко запрятанное.
— Лена? — услышала я знакомый голос и чуть не подпрыгнула на месте.
Передо мной стоял Марк. Мой бывший однокурсник и адвокат, который когда-то вел дела нашей семьи, пока Виктор не настоял на смене юриста. Марк выглядел постаревшим, но в его глазах всё еще горел тот самый огонек профессионального любопытства.
— Ты почему не в самолете? — он кивнул на мой чемодан. — Видел Виктора в банке полчаса назад, он выглядел так, будто выиграл джекпот. Сказал, что ты улетела на Мальдивы.
— Марк, мне нужна помощь, — я схватила его за рукав пиджака. — Пожалуйста, скажи, что ты всё еще имеешь доступ к реестрам залогового имущества.
Мы забились в дальний угол тихой кофейни. Марк слушал мой рассказ, и его лицо становилось всё мрачнее. Он открыл ноутбук, и его пальцы заплясали по клавишам.
— Послушай, Лена, — тихо произнес он через десять минут. — Я не хотел тебе говорить тогда, три года назад, когда Виктор отказался от моих услуг... Но его долги — это не просто бизнес-неудача. Он ввязался в строительство элитного поселка, который оказался финансовой пирамидой. Кредиторы — люди серьезные, из тех, кто не принимает извинений.
— И сколько он должен? — спросила я, боясь ответа.
Марк развернул экран. Сумма была астрономической.
— Десять миллионов долларов. И угадай, что является единственным ликвидным залогом? Ваш дом, участок и твои личные счета, на которые твой отец когда-то положил наследство. Но есть нюанс: доступ к ним Виктор получает только в случае твоей смерти или... недееспособности.
— Или исчезновения, — добавила я.
— Именно. Но посмотри сюда, — Марк указал на строчку в выписке. — Две недели назад был оформлен еще один документ. Доверенность на распоряжение имуществом на имя некой Анны Сомовой. Знаешь такую?
Сердце кольнуло. Анна Сомова. Моя «лучшая подруга», которая полгода назад уехала «работать в Европу». Оказывается, Европа находилась гораздо ближе — в планах моего мужа на новую жизнь.
— Она не в Европе, Марк. Она здесь.
Я поняла, что у меня нет времени на слезы. Если Виктор сейчас в банке, значит, он уже начал процедуру переоформления каких-то бумаг, уверенный, что я нахожусь на высоте десяти тысяч метров.
— Мне нужно попасть на этот склад, — твердо сказала я. — Там, где зарегистрирован «Стикс». Если я найду доказательства их связи, я смогу пойти в полицию.
— Ты с ума сошла? — Марк попытался меня остановить. — Это опасно! Давай просто напишем заявление.
— Нет! С его связями он выкрутится. Мне нужно что-то неопровержимое. Запись разговора, документы, что угодно. Он думает, что я — глупая кукла, которая послушно пошла на плаху. Пора разубедить его в этом.
Мы поехали на машине Марка. Склад находился в промышленной зоне, среди ржавых ангаров и полуразрушенных стен. Оставив машину за два квартала, мы подошли к серому зданию.
Возле входа стоял тот самый черный внедорожник, который я часто видела у нашего дома в последние недели. Я думала, это охрана Виктора. Оказалось — это его подельники.
Я проскользнула внутрь через боковую дверь, которую рабочие оставили приоткрытой. Внутри пахло мазутом и дешевым табаком. Голоса доносились из офиса на втором ярусе — застекленной каморки, нависшей над пустым цехом.
Я поднялась по железной лестнице, стараясь не шуметь. Каждое биение сердца отдавалось в ушах.
— ...всё должно выглядеть как несчастный случай, — голос Виктора был отчетливо слышен через тонкую перегородку. В нем не было ни капли того тепла, которым он окутывал меня утром. Только холодный расчет. — Катер перевернется в пяти милях от берега. Там рифы и сильное течение. Капитан прыгнет с лодки заранее.
— А если она выплывет? — это был женский голос. Анна. Моя «подруга».
— Не выплывет. В её снотворное, которое она всегда пьет перед полетом, я подмешал небольшую дозу миорелаксанта. Она просто не сможет пошевелить ни рукой, ни ногой, когда вода начнет заполнять каюту. Это будет быстро, Аня. Через час после «аварии» ты подашь сигнал с берега. Мы заберем деньги и уедем.
Я прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Мой муж, человек, с которым я делила постель и мечты, обсуждал мое убийство так, будто планировал покупку новой мебели.
— Ты уверен, что в турагентстве ничего не заподозрят? — спросила Анна.
— Марина — моя протеже. Она сделала всё, как я просил. Подтвердила ей страховку, напугала немного, чтобы та не вздумала звонить в отель. Лена сейчас в панике летит над океаном, мечтая о безопасности.
Я достала телефон и включила камеру. Через щель в двери я видела их: Виктор сидел в кресле, а Анна стояла сзади, положив руки ему на плечи. На её пальце блестело кольцо. Мое кольцо, которое «пропало» в прошлом месяце.
В этот момент мой телефон в руке предательски завибрировал. Пришло сообщение от банка: «Вход в личный кабинет совершен из нового устройства».
Виктор резко повернул голову в сторону двери.
— Ты слышала?
Я замерла, боясь дышать. Моя жизнь висела на волоске, и этот волосок готов был оборваться в любую секунду.
Звук вибрации в пустом цеху прозвучал как выстрел. Я прижалась к ледяной стене, молясь, чтобы сердце не билось так громко.
— Там кто-то есть, — голос Виктора стал стальным.
— Наверное, крысы, Вить. Здесь старый склад, — лениво отозвалась Анна, но я услышала скрип её каблуков. Она подходила к двери.
Я поняла: бежать вниз по железной лестнице — значит обнаружить себя. Взгляд метнулся по сторонам и зацепился за тяжелый пожарный щит и щитовую панель прямо за моей спиной. Вспомнив уроки отца-инженера, я рванула рычаг вниз.
Склад погрузился в абсолютную темноту. Раздался вскрик Анны и чертыханье Виктора. В этой темноте я знала каждый выступ, потому что когда-то, в начале нашего брака, мы планировали сделать здесь мою художественную студию. Я бесшумно соскользнула вниз по боковой балке, пока они шарили фонариками по верхнему ярусу.
Выскочив на улицу, я запрыгнула в машину к Марку.
— Уезжай! Быстрее! — задыхаясь, крикнула я.
— Ты записала? — Марк рванул с места.
— Больше, чем нужно. Я записала их признание. Но этого мало, Марк. Он выкупит адвокатов, он скажет, что это была ролевая игра или глупая шутка. Мне нужно, чтобы он сам пришел туда, где всё должно было закончиться.
— О чем ты? — Марк недоуменно посмотрел на меня.
— О «Стиксе».
На следующее утро Виктор проснулся от звонка. Я видела это через скрытую камеру нашей спальни, к которой Марк помог мне восстановить доступ. На его лице отразилось недоумение, когда он увидел на экране мой номер.
— Алло? Лена? — его голос дрогнул.
— Витя... — я включила на фоне запись шума океана и ветра, которую скачала ночью. Говорила слабо, с хрипом. — Витя, катер... он перевернулся. Капитан исчез. Я... я зацепилась за какой-то обломок. Вокруг темно, Витя. Мне страшно.
Я видела, как он вскочил с кровати. Его лицо исказила гримаса — не ужаса, а торжества, которое он пытался скрыть.
— Лена! Где ты? Ты можешь передать координаты?
— Тут остров... маленький. И старый причал с надписью. Помнишь, ты говорил про «Стикс»? Тут на сарае написано это слово. Витя, тут люди в черном, они ищут меня... Приезжай, умоляю! Я на старом складе у реки, где мы хотели студию... Я спряталась в подвале, я думала, это спасение, но тут...
Я отключила телефон. Это была наживка. Я знала, что его жадность и страх, что «работа» не доведена до конца, заставят его приехать лично. Он должен был убедиться, что я не выжила и не заговорю.
Через час черный внедорожник влетел во двор склада. Виктор выскочил из машины, на ходу доставая пистолет — видимо, для «страховки». За ним семенила побледневшая Анна.
— Где она? — прошипела Анна. — Если она выжила и вызвала полицию, нам конец!
— Заткнись! Она сказала — в подвале. Я сам закончу это.
Они вошли внутрь. Склад был залит ярким светом прожекторов — я включила всё освещение. В центре цеха стоял мой чемодан, открытый и пустой, как раскрытая могила. А рядом на полу лежал мой телефон, из которого на полную громкость транслировалась запись их вчерашнего разговора.
— «Катер перевернется... Я подмешал ей миорелаксант...» — звучал голос Виктора, отражаясь от стен.
Виктор замер. Он понял, что это ловушка, но было поздно.
— Лена! — закричал он, озираясь. — Выходи! Ты думаешь, эти игры тебе помогут? Ты никто без меня!
Я вышла из тени диспетчерской рубки на втором этаже.
— Я — это я, Виктор. А ты — просто банкрот. Моральный и финансовый.
— Ты не докажешь, что это не монтаж! — он наставил на меня пистолет. Его руки тряслись. — Ты умрешь здесь, и это будет самооборона от сумасшедшей жены.
— Посмотри в окно, Витя, — тихо сказала я.
К складу бесшумно подкатили три машины с мигалками. Но это были не просто полицейские. Из первой машины вышел представитель страховой компании и следователь из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, которому Марк передал все документы о махинациях Виктора за последние три года.
— Ты совершил одну ошибку, — я начала спускаться по лестнице, не сводя с него глаз. — Ты думал, что я люблю тебя больше, чем свою жизнь. Но за десять лет я научилась у тебя одному: всегда иметь запасной план.
Виктор бросился к выходу, но путь ему преградили оперативники. Анна в истерике начала кричать, что это всё была его идея, что она ни при чем.
Когда на Виктора надевали наручники, он обернулся. В его глазах не было раскаяния — только ярость проигравшего игрока.
— Ты всё равно останешься ни с чем, Елена! Весь дом, всё имущество — всё уйдет за долги!
Я подошла к нему вплотную и поправила его воротник — точно так же, как он делал это вчера утром.
— Ошибаешься. Марк нашел документы. Мой отец оформил страховку на случай твоей неверности и мошенничества еще при заключении брачного контракта. Оказывается, он никогда тебе не доверял. Так что долги — это твоя личная ноша. А я... я всё-таки поеду к морю. Но на этот раз — по-настоящему.
Спустя месяц я стояла на берегу океана. Не на том острове, который выбрал для меня Виктор, а в маленьком городке на юге Италии. В кармане платья лежал документ о разводе и свидетельство о начале новой жизни.
Я посмотрела на горизонт. Вода была бирюзовой, а воздух — чистым. Мой телефон зазвонил. Это был Марк.
— Лена, дело закрыто. Ему дали двенадцать лет. Ты в порядке?
Я вдохнула соленый бриз и впервые за долгое время искренне улыбнулась.
— Знаешь, Марк... Я только что поняла. Десять лет — это не много. Это была просто длинная прелюдия к моей настоящей жизни.
Я выключила телефон и бросила его в набегавшую волну. Мне больше не нужны были звонки из прошлого. Впереди был только шум прибоя и бесконечное, свободное небо.
