Съёмка сюжета про День работника культуры, в городском центре эстетического воспитания подходила к концу. Предстоял банкет и утешение в виде коньяка.
- О! Философствование под коньячок! – заметил корреспондент по имени Алексей. - Это дело мы любим!
- Аппаратуру в машину отнесём? – спросил оператор.
- Не, смысла не имеет. Пусть думают, что мы ещё снимаем, тогда и вести себя будут соответственно! – высказал своё соображение корреспондент.
- Ну, как скажешь! – оператор выключил камеру, и перенёс её вместе со штативом к ещё не занятому столу.
За стол сели организованно. Во главе стола восседала городская певица меццо – сопрано, по имени Екатерина, рядом с ней суетился невысокий обладатель круглого брюшка, (из администрации). Брюшкообладатель явно хотел понравиться высокой чернобровой меццо – сопрано. Дальний угол стола занимали двое руководительниц детских кружков: певица народного фольклора в платье с петухами и в кокошнике, под ручку с дородной белобрысой повелительницей кружка риторики.
Повелительница кружка риторики решила «зайти с козырей», и не дожидаясь основного тоста, схватила своей дланью бокал вина, оттопырив при этом мизинный перст, жахнула его одним махом, после чего крякнула и утёрла губы салфеткой. Глаза риторши нехорошо заблестели, оглядывая сидящих за столом.
- Надеюсь, она бокал жрать не будет на закуску! – еле слышно произнёс оператор, - а то прошлый раз кусок фужера откусила.
- Хорошо бы, чтобы и стихи сегодня не читала, – добавил корреспондент Алексей.
Дело в том, что ровно год назад, на подобном мероприятии, в этом же центре, риторша, «накидавшись в дрова», (как она сама про себя говорила), решила почитать свои стихи городу и миру. Читала долго, с подвываниями, патетически заламывая руки. Стихи были, не то, чтобы очень сложные, но в совокупности с эпатажной манерой исполнения, методом подвывания и заламывания рук, производили гнетущее впечатление на собравшихся:
А дуб стонал, он горько плакал,
Постой, мужик, не заводи!
Мужик завёл, пила пронзила
Тот вечный дуб, аж до кости!
В этот раз, видимо, риторша ещё не выпила свою, как она выражалась «ударную дозу уссывона», поэтому время стихов ещё не настало.
По правую руку от риторши сидел со скучающим видом субъект лет пятидесяти, попавший за стол явно по недоразумению. Не знакомый никому из сидящих за столом, он скромно ковырялся вилкой в салате и прислушивался к разговору окружающих, явно имея в предмете, принять участие в разговоре. Разговор, между тем, пока и не начинался, - все усиленно кушали, словно набираясь сил впрок.
- Уууух, бля! – крякнула риторша осушив очередной бокал с миксом из водки и напитка под названием «крем – сода». Она зажевала выпитое оливкой, выплюнула косточку, стараясь попасть в официанта, после чего свою левую руку закинула за спинку стула народной певицы в кокошнике, а своей правой рукой упёрлась в стол. Риторша набрала в лёгкие воздуха. Сейчас должно было воспоследовать стихотворное подвывание.
- А вы знаете?! – вдруг неожиданно оживилась и затараторила дама в кокошнике, - я всегда завидовала ребятам, которые на телевидении работают! – и она с надеждой посмотрела на оператора и корреспондента. Ей явно не хотелось портить праздник прослушиванием заунывных стихов своей коллеги.
- Сударыня! – выдохнул корреспондент Алексей, - нечему завидовать. Он прожевал мясо, прополоскал рот вином, и продолжил:
- Тут ведь как в стихотворении Пушкина. «Пока не призовёт поэта к священной жертве Аполлон. В заботы сумрачного света он беззаботно погружён».
Риторша скрипнула зубами так, что за соседними столами поёжились.
- Да-с! – продолжал Алексей. – Многие думают, что работать на телевидении, это сродни ремеслу. Ан нет! Это служение, господа мои и дамы! Служение муз не терпит суеты!
- Мне кажется, в работе средств массовой информации присутствует некая мистическая составляющая! – неожиданно подал голос пятидесятилетний субъект, оторвавшись от созерцания салата.
- Несомненно присутствует! – согласился Алексей.
- Ваш труд, сродни трасформации первовещества, в Великом Делании! – глаза субъекта зажглись, он отодвинул от себя тарелку с салатом, опрокинув пустой бокал. – О, сколько раз я пытался донести людям свет высочайшей ступени человеческого мышления! - голос субъекта становился увереннее и звучал громче, заполняя собой аудиторию.
- Цельная наука, которая учит, как «достичь центра всех вещей», - продолжал субъект, поправив на голове редкие седые волосы, - её величество Алхимия работает в системе четырех модусов первоматерии.
- Ёпта! – не удержалась риторша, - охренеть!
- Это потрясающее, коллега! – корреспондент Алексей смекнул, что теперь выступать с речью будет субъект, поэтому можно спокойно выпить и подзакусить. В любом случае, слушать рассказы о ступенях человеческого мышления, для пищеварения было гораздо полезнее, чем подвывания риторши, или пляски народницы.
- Она состоит, - продолжал, как ни в чём не бывало, субъект, - из первоэлементов греческой натурфилософии: воздуха, земли, огня и воды, в сочетании с тремя философским элементами: соли, серы и ртути.
Услышав слово «геческой натурофилософии», человек с брюшком, суетившийся вокруг меццо – сопрано, оживился:
- Вы знаете, мы тут недавно были в Греции…
- Закройся, скозложоп! – грозно глянула на обладателя брюшка риторша. Было понятно, что сотрудников администрации она не очень жаловала.
- …представляет пассивный принцип, - продолжал субъект, - воплощающуюся энергию, о которой большинство не имеет представления, но в которой содержатся возможности для духовного роста.
- Сука! – в глазах риторши появились слёзы умиления, - как сказал!
- Если соединение активного и пассивного принципов происходит в глубокой медитации, - голос субъекта равномерно звучал, словно метроном, - то обнаруживается невозможность овладеть пассивным принципом через борьбу, в которой активный принцип привык добиваться того, что он хочет.
Наевшись и напившись вволю, корреспондент и оператор покинули стол, так как узрели в глубине зала коллег женского пола, фотографов из местной газеты.
Ближе к 23:35 охрана центра эстетического развития стала мягко намекать присутствующим, что пора бы и честь знать.
Субъект пятидесяти лет, достал из-под своего стула сумку с пластиковыми контейнерами. Чёткими и выверенными движениями субъект перемещал в недра контейнеров недоеденные яства, сначала со своего, а потом и с соседних столов. В его действиях явно присутствовали мистические эманации.
Вокруг субъекта суетилась меццо – сопрано Екатерина, словно потерянный в космосе протуберанец.
- Я сразу поняла, что вы философ, и хотела с вами посоветоваться по поводу своей жизни! – говорила она, перемещаясь вместе с субъектом от стола к столу.
Риторша храпела, навалившись грудью на стол. Её правая длань всё ещё сжимала пустой стакан. Мизинец был игриво оттопырен.