— Полина Александровна? Это нотариальная контора, вас беспокоит Марина Викторовна. У нас для вас хорошие новости.
Полина выскочила из торгового зала магазина в подсобку, прижимая телефон к уху. Голос женщины звучал официально, но с легкими нотками радости, словно она сообщала о выигрыше в лотерею.
— Слушаю вас.
— Ваша родственница, Клавдия Федоровна Напалова, оставила вам в наследство двухкомнатную квартиру на улице Строителей, дом двенадцать. Вам нужно подъехать к нам для оформления документов. Когда вам будет удобно?
Полина опустилась на стул возле стола, заваленного накладными. Тетя Клава? Та самая тетя Клава, которую она видела от силы раза три в жизни? Последний раз – лет пятнадцать назад, на похоронах дедушки. Маленькая сухонькая женщина в черном платке, которая стояла в сторонке и почти ни с кем не разговаривала.
— Простите, а... вы уверены? Может, это ошибка?
— Никакой ошибки. В завещании четко указано – квартиру получает племянница Полина Александровна Напалова. Это вы?
— Да, я. Просто... мы с теткой почти не общались.
— Тем не менее, она внесла вас в завещание. Можете подъехать завтра к одиннадцати?
Полина записала адрес, попрощалась и несколько минут просто сидела, глядя на экран телефона. Квартира. Двухкомнатная квартира. У них с Артемом. Нет, у нее. Квартира досталась ей.
Вечером дома она выпалила новость, едва Артем переступил порог. Он работал мастером-наладчиком в «Ленте», занимался холодильным оборудованием, и обычно приходил уставший, молчаливый. Но сейчас лицо его расплылось в широкой улыбке.
— Серьезно? Поля, ты серьезно?!
— Абсолютно. Завтра иду к нотариусу оформлять.
Артем схватил ее и закружил по крошечной кухне их съемной однушки. Они снимали эту квартиру третий год, платили двадцать две тысячи в месяц, и каждый раз при оплате Полина чувствовала, как внутри что-то сжимается от досады. Деньги на ветер. Вместо того чтобы копить на свое жилье, они обогащали какого-то дядю-собственника, который даже кран на кухне починить нормально не мог.
— Мы переедем! – Артем говорил быстро, взахлеб. – Наконец-то съедем отсюда! Поля, это же наш шанс!
— Погоди. Я еще даже не видела эту квартиру. Надо сначала посмотреть, в каком она состоянии.
Но Артем уже не слушал. Он расхаживал по кухне, размахивая руками, строя планы. Полина смотрела на него и думала: надо остудить его пыл, пока он не улетел в облака. Потому что она прекрасно знала – если тетя Клава последние лет десять там жила одна, вряд ли квартира в идеальном состоянии. А капитальный ремонт – это деньги, которых у них нет.
На следующий день, получив ключи у нотариуса, Полина поехала на Строителей одна. Дом оказался типовой панелькой восьмидесятых годов, облупившейся и серой. Подъезд пах мочой и сыростью. Лифт работал, но скрипел так жалобно, что Полина предпочла подняться на четвертый этаж пешком.
Квартира встретила ее запахом старости и затхлости. Окна выходили на какой-то пустырь, рамы деревянные, рассохлись так, что сквозь щели гулял ветер. Обои – в цветочек, выцветшие и кое-где отклеившиеся. Линолеум протерся до дыр. В ванной черная плесень по углам, из крана в раковине натекла ржавая борозда.
Полина прошлась по комнатам, заглянула в кухню. Плита древняя, газовая, с двумя конфорками. Холодильник гудел как трактор – видимо, тетя Клава его так и не выключила перед тем, как... Полина поежилась. Не хотелось думать о том, как умерла старушка. Нотариус сказала что-то невнятное про соседей, которые вызвали скорую, но было уже поздно.
Она достала телефон и принялась фотографировать. Каждый угол, каждую щель, каждое пятно на потолке. Когда фотографий набралось штук сорок, Полина села на единственный стул на кухне и попыталась прикинуть.
Окна – минимум сто двадцать тысяч. Трубы в ванной и на кухне – еще тысяч восемьдесят. Обои, линолеум, плитка в ванной – еще сотня. Плюс работа. Полмиллиона минимум. А у них на счету лежало двести восемьдесят тысяч – это были накопления на первоначальный взнос по ипотеке.
Но, выходя из подъезда, Полина вдруг поняла: ипотека им теперь не нужна. Можно эту квартиру отремонтировать на те же двести восемьдесят, если все делать с умом, без излишеств. А потом сдавать тысяч за двадцать в месяц. За год наберется приличная сумма. И вот тогда можно будет думать о покупке чего-то своего, нормального.
***
Вечером она изложила план Артему. Тот слушал, кивал, но энтузиазма поубавилось.
— То есть ты хочешь сдавать квартиру?
— А что не так? Посмотри на фотографии. Там же капец полный. На ремонт уйдет все, что мы накопили. Зато потом будем получать стабильный доход.
— Поля, ну у нас же теперь есть свое жилье! Зачем его сдавать?
— Потому что жить там нельзя! Ты понимаешь, сколько денег туда вбухать надо, чтобы это стало похоже на человеческую квартиру?
Артем почесал затылок. Он всегда так делал, когда не знал, что ответить.
— Ну... я могу сам кое-что сделать. Обои поклеить, там, пол постелить.
— Артем, трубы менять надо! Окна ставить! Это не просто обои поклеить!
— Ладно, давай потом решим. Я просто... я думал, мы наконец съедем отсюда.
Полина вздохнула. Она понимала его разочарование. Сама тоже устала от этой дыры, где зимой холодно, а летом душно, где сосед сверху каждую ночь двигает мебель, а снизу орет на ребенка. Но переехать в квартиру тети Клавы в том состоянии, в каком она сейчас, – это значит променять одну дыру на другую, только еще и свою.
— Я позвоню маме, посоветуюсь, – сказал Артем.
И вот тут Полина насторожилась. Потому что, когда Артем звонил маме советоваться, разговор всегда заканчивался одинаково: мама знала лучше. Мама разбиралась. У мамы был опыт.
— Может, не надо? – осторожно начала Полина. – Давай сами разберемся?
Но Артем уже набирал номер.
Ирина Анатольевна примчалась на следующий день к шести вечера, когда Полина только вернулась с работы. Она заявилась с тортом в коробке и широкой улыбкой на лице.
— Ну что, хозяева новоиспеченные! Поздравляю вас!
Полина вымученно улыбнулась в ответ. Ирина Анатольевна работала заведующей складом на мебельной фабрике, была женщина крепкая, основательная, привыкшая, чтобы ее слушались. Полина всегда чувствовала себя рядом с ней не совсем комфортно – словно постоянно экзамен сдавала.
— Спасибо, Ирина Анатольевна.
— Да брось ты это Ирина Анатольевна! Мы же... – свекровь осеклась, но тут же продолжила. – В общем, я так рада за вас! Артем мне рассказал про квартиру. Наконец-то у вас будет свое гнездышко!
Они сели за стол. Ирина Анатольевна разрезала торт, разложила по тарелкам. Полина молча жевала приторно-сладкий бисквит и ждала подвоха. Потому что просто так, от души, свекровь никогда ничего не делала. Всегда был второй, а то и третий смысл.
— Артемушка говорит, ты хочешь квартиру сдавать? – наконец выдала Ирина Анатольевна.
— Да, я так подумала. Там нужен серьезный ремонт.
— Какой ремонт? – Свекровь махнула рукой. – Косметический, небось. Обои, линолеум. Артем сам все сделает за месяц.
— Там не косметический нужен, – терпеливо пояснила Полина. – Там окна менять, трубы, проводку...
— Ну и что? Мой сын руками работать умеет! Он у меня золотой мастер, между прочим.
— Ирина Анатольевна, дело не в том, умеет или не умеет. Дело в деньгах. На такой ремонт уйдет все, что мы накопили.
— Зато потом будете жить в своем! – Свекровь повысила голос. – А не дяде чужому квартиру снимать! Полина, ты о чем думаешь? У вас появился шанс!
Полина почувствовала, как начинает закипать. Она медленно положила вилку на тарелку.
— Я думаю о том, чтобы деньги работали на нас. Если мы квартиру отремонтируем и сдадим, за год наберется хорошая сумма. Потом сможем купить что-то лучше.
— Купить? – Ирина Анатольевна фыркнула. – А эту что, выбросить? Полина, какая-то ты странная логика у тебя. Зачем сдавать? Квартиросъемщики тебе все изломают, испортят. Потом снова ремонт делать будешь!
— Мам, ну Поля же объясняет, – робко встрял Артем.
— Молчи! – рявкнула на него свекровь. – Я с женой твоей разговариваю!
Повисла тяжелая тишина. Полина смотрела на Артема, но тот опустил глаза в тарелку. Классика. Перед мамой он никогда не мог слова сказать.
— В общем, я вот что скажу, – Ирина Анатольевна придвинула к себе чашку и отпила. – Артем, ты завтра берешь отгул и едешь смотреть эту квартиру. Оценишь, что там к чему. А потом решим.
— Мы уже решили, – твердо сказала Полина. – Будем сдавать.
Свекровь посмотрела на нее долгим оценивающим взглядом. Потом встала, собрала свои вещи.
— Ну хорошо. Посмотрим еще, кто тут решает.
***
Четвертого января, вернувшись с обеденного перерыва, Полина обнаружила три пропущенных от Ирины Анатольевны. Перезванивать не стала. Через полчаса телефон зазвонил снова.
— Полина, это я. Слушай, я тут с Ларисой Николаевной посоветовалась.
— С кем? – не поняла Полина.
— С Ларисой. Она у нас маклером работает, недвижимостью занимается. Так вот, она говорит, что в вашем районе квартиры очень плохо сдаются.
— Почему плохо?
— Ну район же криминальный. Далеко от центра. Кому оно надо?
Полина прикусила губу, чтобы не сказать лишнего.
— Ирина Анатольевна, я сама узнаю, как там с арендой. Спасибо за заботу.
— Да я не из-за заботы! Я просто не хочу, чтобы вы ошибку сделали! Лариса человек опытный, она в этом разбирается!
Полина попрощалась и сбросила звонок. Коллега Света, услышав разговор, покачала головой.
— Врет она.
— Что?
— Ну эта Лариса ваша. Я сама в том районе живу, на Строителей. Там квартиры влет разлетаются. Тихо, спокойно, до центра полчаса на автобусе. Никакой не криминальный район.
Полина достала телефон и открыла «Авито». Действительно, квартир в аренду в том районе было немного, и цены вполне приличные – от семнадцати до двадцати пяти тысяч за двушку.
Вечером дома она попыталась поговорить с Артемом, но тот отмахнулся:
— Поль, мама просто переживает за нас. Она же добра хочет.
— Артем, она мне соврала! Специально!
— Не соврала она. Может, эта Лариса неправильно сказала.
— Артем!
Но он уже ушел в ванную, закрыв за собой дверь. Полина осталась стоять посреди комнаты, сжав кулаки. Вот так всегда. Мама не может быть неправа. Мама не может врать. Мама святая.
Пятого января позвонила сестра Анжела. Она жила в Воронеже, работала продавцом в супермаркете, растила двоих детей. Муж ее, Олег, дальнобойщиком работал, часто в командировках.
— Слышала я про твое наследство! – голос Анжелы звучал радостно. – Мама рассказала. Поздравляю!
— Спасибо.
— Слушай, а у Олега через неделю рейс к вам. Он может привезти стройматериалы, если надо. У него там знакомые на базе, подешевле отдадут.
Полина оживилась. Вот это реальная помощь, не то что советы свекрови.
— Серьезно? Ань, это было бы здорово!
— Давай список составляй, что нужно. Олег привезет, сэкономите тысяч сто точно.
Они проболтали еще минут двадцать, обсуждая детали. Полина даже приободрилась – план начинал обретать очертания. Отремонтируют квартиру к концу марта, сдадут в апреле. К следующему Новому году на счету будет уже сотни полторы чистыми. А там можно и подумать о покупке чего-то приличного.
Но когда вечером она рассказала об этом Артему, тот как-то странно промолчал.
— Ты чего? – насторожилась Полина.
— Да нет, ничего. Просто... мама сегодня звонила. Говорила, что ты какая-то жадная.
— Что?!
— Ну, в смысле, что не хочешь мне нормальное жилье дать. Заставляешь дальше в съемной жить.
Полина почувствовала, как внутри все похолодело.
— Она так и сказала? Что я жадная?
— Ну... в общем смысле.
— Артем, посмотри на меня. Она так и сказала?
Он вздохнул, опустил глаза.
— Сказала. Плакала еще по телефону. Говорила, что сын ее всю жизнь в чужих углах проживет из-за меня.
Полина села на диван. У нее задрожали руки. Господи, до чего же хорошо свекровь умела манипулировать. И до чего же хорошо это работало на Артема.
— И ты ей веришь?
— Я не... Поля, я не знаю. Может, она права? Может, нам действительно надо переехать?
— В квартиру без окон? Без нормальных труб? С плесенью в ванной?
— Ну сделаем постепенно! Я же работать руками могу!
— Артем, ты работаешь с восьми до восьми! Когда ты успеешь?!
Он встал, прошелся по комнате.
— Не знаю, Поля. Просто... просто мама так расстроилась. Мне жалко ее.
И вот тут Полина поняла: свекровь не отступит. Она будет давить, звонить, плакать, манипулировать. Пока не добьется своего.
***
Седьмого января, на Рождество, Ирина Анатольевна пригласила их на ужин. Полина отказываться не стала – не хотела портить отношения еще больше. Хотя внутри все сжималось от предчувствия: это будет непросто.
Свекровь встретила их на удивление радушно. Стол накрыла богатый – салаты, нарезки, горячее. Полина настороженно села за стол, ожидая подвоха.
Первые полчаса прошли спокойно. Ирина Анатольевна расспрашивала Полину о работе, хвалила ее салат с крабовыми палочками. Артем расслабился, даже пошутил пару раз. Полина начала думать, что, может, все обойдется.
А потом свекровь откинулась на спинку стула и, словно между делом, произнесла:
— Полиночка, я тут подумала. Раз квартира у тебя пустая стоит, переписывай ее на Артема.
Полина замерла с вилкой на полпути ко рту.
— Простите, что?
— Ну переоформи собственность на него. Он мужчина, глава семьи. Так правильнее будет.
— Как это правильнее?
— Ну по-человечески же! – Ирина Анатольевна развела руками. – Муж должен иметь жилье. А у вас что получается? Все на тебе, он вообще ничего не имеет.
Полина медленно положила вилку.
— Ирина Анатольевна, квартира завещана мне. Лично мне. И она останется на мне.
— Ого, как ты заговорила! – Свекровь изобразила удивление, но в глазах плеснулся гнев. – Артем, ты слышишь? Жена тебе даже квартиру отписать не хочет!
— Мам, ну перестань, – пробормотал Артем.
— Что перестань?! Я правду говорю! Она тебе не доверяет, вот что!
— Это не вопрос доверия, – Полина старалась говорить спокойно, хотя внутри кипело. – Это моя собственность. Мне ее оставили.
— А он что, чужой тебе?! – Ирина Анатольевна повысила голос. – Муж! Законный муж!
— Мам, пожалуйста, – Артем попытался встать, но свекровь жестом усадила его обратно.
— Сиди! Я еще не закончила! Полина, ты вообще соображаешь, что делаешь? Ты мужа унижаешь! Он для тебя кто – прислуга? Работник?
Полина встала.
— Я пойду.
— Вот именно, иди! – Ирина Анатольевна тоже вскочила. – Беги отсюда! А Артем здесь останется, с матерью поговорит!
— Артем, пошли, – Полина посмотрела на мужа.
Но тот сидел, уставившись в тарелку, и молчал. Просто молчал. И этого было достаточно.
Полина вышла из квартиры, спустилась на лифте, вышла на улицу. Холодный январский ветер ударил в лицо, но она даже не поежилась. Шла быстро, почти бежала, пока не оказалась на остановке. Села в автобус, доехала до дома.
Артем вернулся через два часа. Пришел молчаливый, хмурый. Полина сидела на диване, смотрела в стену. Они не разговаривали до самого утра.
Следующие дни были как в тумане. Артем уезжал на работу раньше обычного, возвращался позже. Полина понимала – свекровь названивает ему каждый день. Обрабатывает. Давит. И он не сопротивляется.
Одиннадцатого января Полина решила съездить в квартиру на Строителей еще раз. Хотела замерить окна, прикинуть точнее с ремонтом. Поднялась на четвертый этаж, достала ключи. И тут дверь соседней квартиры открылась.
— Вы, значит, новая хозяйка? – На пороге стоял мужчина лет пятидесяти пяти, с тростью, седой, но крепкий.
— Да, я.
— Константин Иванович, – он протянул руку. – Сосед. Клавдия Федоровна хорошей была. Жалко, что так вышло.
Они разговорились прямо на площадке. Константин Иванович рассказывал про тетю Клаву – как она каждый день в шесть утра выходила на балкон, кормила голубей. Как помогала ему, когда он болел прошлой зимой, – носила продукты, лекарства покупала.
— Она вас часто вспоминала, – вдруг сказал сосед. – Показывала фотографию. Говорила, что вы на нее похожи.
— На меня? – удивилась Полина.
— Ну да. Упрямая такая же, самостоятельная. Она эту квартиру для вас берегла, понимаете? Чтобы у вас было свое.
— Откуда вы знаете?
— Да она сама говорила. Последний год все твердила – женщине обязательно надо свое жилье иметь. Независимость, говорила.
Полина почувствовала, как к горлу подкатил комок. Тетя Клава даже не знала ее толком. Но оставила квартиру. Именно ей. Потому что считала – женщина должна быть независимой.
Вернулась домой поздно вечером. Артем уже был дома. И не один. На диване, расположившись со всеми удобствами, сидела Ирина Анатольевна. Перед ней на столе лежала папка с какими-то бумагами.
— А, вот и ты, – свекровь посмотрела на Полину без улыбки. – Садись, поговорим серьезно.
Полина осталась стоять.
— О чем разговаривать?
— О вашем будущем. Я тут с Ларисой Николаевной встречалась. Она нашла покупателя на квартиру.
— На какую квартиру?
— На твою. На Строителей. Предлагают три миллиона. Очень хорошая цена для того района.
У Полины перехватило дыхание.
— Вы... вы уже все решили? Без меня?
— Мы хотим вам помочь! – Ирина Анатольевна раскрыла папку, достала какие-то распечатки. – Смотри. Вот трешка в новом районе. Четыре миллиона стоит. Вы продаете свою квартиру за три, берете ипотеку на миллион. Первоначальный взнос у вас есть. Оформляете на Артема, и...
— На Артема, – перебила Полина. – Конечно. Как же иначе.
— Ну он муж! – Свекровь начала закипать. – Или ты ему не доверяешь? Думаешь, он тебя бросит?
— Я думаю, что квартира моя. И я сама решаю, что с ней делать.
— Да откуда у тебя эта жадность?! – Ирина Анатольевна вскочила. – Артем на тебя лучшие годы потратил, а ты только о себе думаешь!
— Лучшие годы? – Полина чувствовала, как внутри все кипит. – Мы четыре года вместе! Я работаю наравне с ним! Я плачу за аренду половину! При чем тут лучшие годы?!
— Ты! – Свекровь ткнула в нее пальцем. – Ты эгоистка! Себя только любишь!
— Мам, успокойся! – попытался вмешаться Артем, но мать его не слушала.
— Я одна сына вырастила! Никто мне не помогал! И он у меня нормальным человеком вырос! А ты! Ты только брать умеешь!
Полина посмотрела на Артема. Он стоял, опустив голову, молчал. И в этом молчании было все.
— Артем, – тихо сказала Полина. – Ты тоже так думаешь?
Он не ответил. Просто стоял и молчал.
Ирина Анатольевна схватила сумку, запихнула туда папку.
— Я пошла. Думайте тут. Но учтите – эта цена ненадолго. Завтра могут и передумать.
Дверь хлопнула. Полина и Артем остались вдвоем.
***
Двенадцатого января Полина позвонила Анжеле. Рассказала все – про свекровь, про требование переоформить квартиру, про покупателя за три миллиона.
— Господи, Поль, да она тебя разводит просто! – возмутилась сестра. – Неужели не видишь?
— Вижу. А Артем – нет.
— А Артем маменькин сынок. Извини, что так говорю, но это правда.
Полина молчала. Анжела вздохнула.
— Слушай, а хочешь, я к тебе приеду? Олег как раз в выходные рейс к вам планирует. Я с ним съезжу, поговорим нормально.
— Приезжай.
В субботу, тринадцатого числа, Анжела появилась на пороге с сумкой и решительным выражением лица. Артема дома не было – уехал к матери. Полина была даже рада. Пусть уезжает. Пусть там сидит.
Сестры выпили по чашке крепкого напитка, и Анжела сказала:
— Поехали к маме.
Валентина Сергеевна жила в хрущевке на другом конце города, работала вахтером в школе. Встретила дочерей радостно, усадила за стол. Полина коротко пересказала ситуацию. Мама слушала, качала головой.
— Я же тебе говорила – не спеши замуж. Познакомься сначала с семьей получше.
— Мам, это не помогает сейчас, – устало сказала Полина.
— А чего ты от меня хочешь? Квартира твоя, вот ты и решай. Только учти – если сейчас уступишь, потом всю жизнь уступать будешь. Я с твоим отцом так. Всю жизнь уступала. И что? Он и ушел в итоге.
Полина вздрогнула. Мама редко вспоминала отца. Он ушел, когда Полине было двенадцать, Анжеле – пятнадцать. Женился на другой, завел новую семью. С дочерьми не общался.
— Мам, при чем тут это?
— При том, что мужики такие – дай им палец, руку отхватят. А если еще мамочка подкуривает...
Анжела вмешалась:
— Ладно, хватит уже философствовать. Надо решение принимать. Поль, а давай мы с Олегом к вам переедем?
Полина не поняла.
— Как переедем?
— Ну вот так. Ты мне квартиру продашь. В рассрочку, без процентов. За три миллиона. Я за три года выплачу. А вы с Артемом на эти деньги ипотеку возьмете. На двоих. Поровну.
Полина молчала, переваривая информацию. Анжела продолжала:
— Олег уже устал в дальнобой кататься. Хочет на местную работу устроиться. А у вас вакансий больше, чем у нас. Квартира нам нужна. Я готова платить. По восемьдесят три тысячи в месяц, три года. Всех устроит?
— Ань, но вы же там, в Воронеже...
— А мы переедем. Дети школу поменяют, ничего страшного. Зато будем рядом. И ты свою квартиру в семье оставишь, честно продашь, деньги получишь. А свекровь пусть подавится своими требованиями.
Полина задумалась. Это было... логично. Безопасно. Честно. Квартира останется в семье. Деньги – тоже. А главное – это будет ее решение. Не свекрови. Не Артема. Ее.
— Хорошо, – сказала она. – Давай попробуем.
Вернулась домой поздно вечером. Артем сидел на диване, смотрел телевизор. Полина села рядом.
— Артем, я приняла решение. Продам квартиру Анжеле. В рассрочку, три миллиона. За три года. На эти деньги возьмем ипотеку. На двоих. Поровну.
Он молчал. Потом кивнул.
— Хорошо.
— Либо так, либо я оставлю квартиру себе и буду сдавать. Третьего не дано.
— Я понял.
Они сидели рядом, но Полина чувствовала – между ними пропасть. Артем согласился. Но согласился ли он на самом деле? Или просто не хотел ссориться?
На следующий день, в воскресенье, к шести вечера на пороге появилась Ирина Анатольевна. Полина открыла дверь, уже зная, что сейчас будет.
— Ну что, надумали? – свекровь прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения.
— Да. Я продам квартиру Анжеле.
Лицо Ирины Анатольевны вытянулось.
— Кому?!
— Сестре. В рассрочку. За три миллиона.
— То есть как сестре?! А мне что, чужая?!
— Вы не просили купить. Вы требовали переоформить на Артема. Это разные вещи.
— Да как ты смеешь! – Свекровь наступала на Полину. – Артем! Ты слышишь, как она со мной разговаривает?!
— Мам, Полина права, – вдруг сказал Артем.
Ирина Анатольевна застыла.
— Что?
— Я сказал – она права. Хватит уже.
Свекровь смотрела на сына так, будто видела его впервые. Потом схватила сумку, развернулась.
— Хорошо. Пожалеете еще. Оба пожалеете!
Она вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Полина и Артем остались стоять посреди комнаты.
— Она теперь долго не простит, – тихо сказал Артем.
— Знаю.
Он посмотрел на нее.
— Ты правда хочешь продать Анжеле?
— Да. Это честно. Это безопасно. Квартира останется в семье.
Артем кивнул, прошел на кухню. Полина осталась стоять, глядя на закрытую дверь. Она не знала, что будет дальше. Простит ли свекровь когда-нибудь. Наладятся ли отношения. Но квартира останется ее. А значит, и выбор останется за ней.
Восемнадцатого января Полина встретилась с Анжелой в нотариальной конторе. Они подписали предварительный договор купли-продажи. Константин Иванович, сосед с площадки, согласился быть свидетелем. Когда все было готово, он сказал Полине:
— Клавдия Федоровна была бы довольна. Вы правильно поступили.
Полина не была уверена, правильно ли. Но точно знала – она поступила так, как считала нужным. И пока этого было достаточно, чтобы спать спокойно.
Артем в тот вечер пришел поздно. Сел напротив, долго молчал. Потом сказал:
— Мама больше не звонит.
— Знаю.
— Она обиделась.
— Понимаю.
— Может, это к лучшему, – он посмотрел на Полину. – Нам надо было давно границы выставить.
Полина ничего не ответила. Потому что границы – это громко сказано. Пока что была только одна маленькая победа. Квартира осталась ее. Решение было принято ею. И Артем впервые встал на ее сторону против матери.
Может, этого хватит, чтобы построить что-то свое. А может, нет. Время покажет.