Недавно выигравший миллиард рублей в лотерею мужчина, был найдёт на лавочке в бездыханном состояние, с застывшим выражением облегчения и лёгкого презрения. Звали его Дмитрий. Рядом с ним лежала лишь недоеденная шаурма, и почему-то студенческий билет. Что случилось сначала было не понятно. Но я выяснил подробности этой истории. Начну сначала. Поехали.
Ну и нужно сказать, что история выдуманная, чисто для юмора
Дмитрию было 39 лет. Он жил в двухкомнатной квартире на девятом этаже панельной высотки где-то на стыке МКАД и чувства безысходности. Квартира досталась ему от бабушки, и в ней сохранился дух 1989 года: кружевные салфетки под пыльными вазами, сервиз «Мадонна» за стеклом серванта, который никогда не распаковывали, и вечный запах тушеной капусты и старых газет.
Сам Дмитрий был очень некрасивый. Его тело, обильное и мясистое, казалось протестом против диет и спортзалов. Волосы, редкие и печальные, с огромной лысиной. Он носил исключительно спортивные костюмы из дешевого синтетического трикотажа, которые на нем сидели, как парашют на медведе. Работать он перестал пять лет назад, после того как уволили с должности помощника менеджера по снабжению в мелкой фирме, торгующей сантехникой. С тех пор его мир сузился до телевизора, холодильника и компьютера.
Его социальный круг состоял из: Кассирши Тани из соседнего «Магнита». Она бросала ему сдачу, не глядя в глаза, и вздыхала, когда он, кряхтя, нагибался за упавшей пачкой пельменей. Соседка Алла Петровна, пенсионерка. Она при встрече говорила: «Димочка, ты бы хоть раз окна помыл, да и... совсем опустился ты, милок. Жениться надо!» — и тут же закатывала глаза, словно представив этот брак.
Но в глубине этой тушенокапустной души тлела искра. Дмитрий любил. Любил страстно, безнадежно. Объектами его любви были девушки. Молодые. От 18 до 20 лет. Спортивные, с гладкими лицами, с косичками или распущенными волосами, в обтягивающих лосинах и огромных кроссовках, с дорогими телефонами и жизнью, бьющей через край их соцсети.
Его день победы начался как обычно: похмелье, пельмени на завтрак и осознание, что на карте осталось ровно 347 рублей. Чтобы как-то убить время и добавить в жизнь капельку адреналина, он зашел на сайт Столото и, тыкая в цифры, купил три случайных лотерейных билета. На последние 300 рублей. Потом лег спать.
На следующее утро он сидел перед ноутбуком, тыкал пальцем в экран и орал: «Ноль! Ноль! Еще ноль! Мама! МАМА!» Нуль! А-а-а-а!
На экране красовалась комбинация, от которой кровь отхлынула от его внутренностей и прилила к его не работающему органу — мозгу, но который просигналил: «МИЛЛИАРД. 1 000 000 000 РУБЛЕЙ». Выиграл.
Первые три дня Дмитрий не выходил из дома. Он просто сидел в кресле, обновляя страницу с результатами, боясь, что это сон, ошибка или хакерская атака лично на него. Но потом пришло официальное письмо, потом звонки, потом визиты. Мир, который пять лет игнорировал его существование, вдруг накренился и вывалился к его порогу.
Первой, конечно, явилась Алла Петровна. Но не та, что ругала и журила. Нет. Это была Алла Петровна Нового Завета. С пирогом «Картошка».
— Димочка, золотце! — запела она с порога, просовываясь в щель двери. — Я всегда знала, что в тебе талант дремлет! Ты такой… незаметный, но глубокий! Помнишь, я тебе говорила: «Жениться надо!»? Вот сейчас самое время! У меня племянница есть, Оленька, девушка хоть куда! Молодая, фигуристая, рукодельница… Правда, с ребенком… и мужем… Но она такая хозяйка! Муж — алкоголик, он ее не ценит, а ты вот — бриллиант! — Она говорила быстро, водя пальцем с золотым ободком по пыльному комоду, оставляя борозду. Дмитрий, еще не осознавший масштаб своей божественности, пробормотал: «Спасибо за пирог», — и медленно, но настойчиво закрыл дверь, упираясь лбом в дерево. Но лавина уже сошла.
День пятый. В его подъезде появился Сергей, бывший начальник, который когда-то подписал ему увольнение. Он, видимо, караулил.
— Диман, братан! — обнял он его, чуть не сломав ребра, пахнущий дорогим одеколоном и прошлогодним предательством. — Слышал историю! Горжусь, блин, как отец родной! Мы же с тобой всегда были на одной волне! Помнишь, как мы с тобой в обеденный перерыв в шахматы резались? Я тогда говорил — в этом парне есть потенциал! У меня тут проект — эко-лофты в Царицыно. Инвестиция на 300 лямов. Верну через полгода с половиной. Давай, не думай, бумаги уже готовы, я нотариуса с собой привез! — Сергей похлопал его по спине, и Дмитрий почувствовал, как его собственный жир колыхнулся от этого фальшивого дружелюбия. Он опять закрыл дверь, не сказав ни слова.
День седьмой. На телефон посыпались сообщения от девушек. Каким-то чудесным образом все его старые аккаунты в соцсетях, которые он считал мертвыми, ожили. Одноклассница Леночка, которая в 15 лет сказала ему «Фу, жирный», прислала фотовопрос: «Привет, солнце! Узнаёшь?» На фото была она, с лицом, над которым поработал хороший косметолог и три фильтра. Она писала, что всегда вспоминала его «добрые глаза» и «неповторимую ауру», и предлагала «встретиться за кофе, как взрослые состоявшиеся люди».
День десятый. К Дмитрию приехал Артём, «креативный продюсер». Молодой человек в очках с толстыми линзами, в кепке и с блокнотом, вошел без стука, как хозяин.
— Дмитрий, — сказал он, не здороваясь, оглядывая квартиру оценивающим взглядом антиквара. — Ты — бренд. Ты — история. «Неудачник, поймавший удачу за хвост». Это мощно. Я вижу тебя ведущим реалити-шоу «Из двушки в хоромы». Или блогером. «Миллиардер в трико». Мы снимем первый выпуск: «Покупаю первую яхту». Ты в трико на фоне яхты. Контраст. Гениально? Гениально. — Он щелкнул пальцами. Дмитрий, подавленный этой уверенностью, снова захлопнул дверь, а Артём крикнул в щель: «Я тебе на ватсап скину презентацию! Там все прописано!»
Вечером того же дня к нему пришла Оленька, та самая племянница Аллы Петровны. Она действительно была «фигуристой» и пришла не с пирогом, а с макияжем, делавшим ее похожей на взволнованную пантеру, и в тесном платье. Ребенка и мужа она, разумеется, оставила дома.
— Дмитрий, простите за беспокойство, — начала она фальшиво-застенчиво. — Тетя сказала, вам грустно. А я слышала, вы такой… тонко чувствующий. Меня тоже не понимают. Муж — грубиян. А я хочу духовного роста. Может, в театр сходим? На «Чайку»?
— Театр — это скучно, — хрипло произнес он, впервые за много лет ощущая власть в своем голосе. Он смотрел на ее декольте и видел не кожу, а возможность. — Давай лучше по магазинам. Я тебе что-нибудь куплю.
Глаза Оленьки вспыхнули алмазным блеском чистого, незамутненного потребительства. И в этот момент Дмитрий понял главный закон новой вселенной: все имеет цену. И чем меньше внутри, тем выше цена снаружи.
С этого момента жизнь Дмитрия превратилась в кастинг. Кастинг на роли в его личной пьесе под названием «Мне можно».
Первой официальной фавориткой стала Карина, студентка инста-модель. Ее нашел Артём-продюсер. Карина была идеальна: 18 лет, длинноногая, с лицом куклы и мозгом кальмарчика. Ее интересовали три вещи: свет, фото и упоминание бренда в подписи. Дмитрий купил ей квартиру-студию в Москве-Сити. Вернее, не ей — он снял ее на год, но сказал, что купил. Карина делала селфи на фоне панорамных окон и писала «Мой принц 💖 #blessed #любовь». В реальности она терпеть не могла, когда он трогал ее руку своей пухлой ладонью, и тут же несла пальцы под кран, если он уходил. Она говорила с ним снисходительно, как с ребенком: «Димочка, купи мне этот браслетик, он же мелочь для тебя!» И он покупал, наслаждаясь не браслетом, а ее тоненьким, вкрадчивым голоском.
Параллельно на сцену вышла Алиса. Дмитрий, по совету того же Артёма («Нужен ребрендинг тела, Димас!»), записался в премиальный фитнес-клуб «Афродита». Там, среди зеркал и хрома, он впервые увидел ее. Она занималась у зеркала, вся в спортивном бикини, загорелая, с упругими мышцами и высоким тугым хвостиком. Идеальная фитоняшка. Она ловила восхищенные взгляды, но ее собственный взгляд был холодным и оценивающим. Когда Дмитрий, пыхтя, пытался сделать жим ногами рядом с ней, она смотрела на его форму с таким нескрываемым профессиональным презрением, что ему хотелось провалиться сквозь пол. Он пытался заговорить у кулера: «Тяжелая тренировка, да?». Она бросала: «Для кого как», — и уходила, высокомерно вскинув подбородок.
Все изменилось в день, когда в раздевалке кто-то громко обсуждал новость про «лотерейного миллиардера из нашей же качалки». Дмитрий, выходя из душа, увидел, как Алиса, стоявшая у своего шкафчика, замерла. Их взгляды встретились. На ее лице произошла настоящая тектоническая смена эпох: ледниковый период сменился тропическим летом. Она медленно и сочно облизнула губы, будто только что увидела не Дмитрия, а самый аппетитный протеиновый батончик в мире.
На следующий день она сама напала на него в зоне свободных весов.
— Дима! — пропела она голосом, от которого мог завянуть стероидный кактус. — Я вчера за тебя наблюдала. Знаешь, в тебе колоссальный потенциал! Просто твоя энергетика… она неправильно направлена.
Она подошла так близко, что он почувствовал запах ягодного изотоника и беспринципности.
— Мне нужен… партнер для воркаута, — томно сказала она, проводя пальцем по его плечу. — Синергия, понимаешь? Я дам телу форму, ты дашь мне… мотивацию. — И, многозначительно подмигнув, она сунула ему в руку свою визитку, на которой было написано «Алиса. Твое лучшее тело» и номер телефона.
С этого началось ее великое наступление. Она засыпала его голосовыми сообщениями хриплым, «уставшим после тренировки» голосом: «Димуль, я тут думаю о твоих дельтах… Мечтаю их проработать». Она присылала фото — «случайные», в спортивном бра, с подписью «Скучаю по нашему спортзалу… и не только». Ее «профессиональный интерес» стремительно мутировал в нечто неудержимое и абсурдное. Однажды она, «случайно» встретив его у тренажера Смита, прошептала на ухо, тяжело дыша:
— Знаешь, есть одна супер-эффективная методика жиросжигания… Кардио после силовой. В постели. Я готова стать твоим персональным тренером. Без выходных.
Дмитрий, оглушенный этим прямым натиском, согласился. Алиса стала приходить к нему домой для «индивидуальных занятий». Она заставляла его делать отжимания, сидя у него на пояснице, а в перерывах рассказывала, какая у нее мечта — открыть свою студию «для избранных». «Всего-то нужен стартовый капитал, Димулек… Ты же веришь в меня?» — и она клала его потную ладонь себе на бицепс. Дмитрий, в приступе смешанного ужаса и гордости, оплатил ей аренду студии. Алиса отблагодарила его, подарив фирменную бандану с надписью «Сжигаю жир, зажигаю сердца» и поцеловав в лысину, от чего он чисто рефлекторно дернулся и стукнулся головой о дверцу холодильника.
А в это время, в той же бетонной высотке, тихо существовала Яна. Соседка с пятого этажа, 18 лет, студентка-филолог. Она была красивой в той неотполированной, естественной манере, которая сводила Дмитрия с ума больше всего. Без тонны макияжа, в потертых джинсах и большой кофте, с рюкзаком книг. Она не вела инстаграм и не интересовалась соседскими сплетнями. Их миры столкнулись в сломавшемся лифте. Дмитрий, в нелепой дорогой куртке, застрял с Яной, возвращавшейся с пар.
— Ой, — сказала Яна. — Опять.
Молчание повисло густое, как холодец.
— Вы... студентка? — выдавил Дмитрий.
— Угу. Филфак, — она показала потрепанного «Сто лет одиночества». — Про одиночество.
Лифт дернулся. На пятом этаже Яна вышла, кивнув: «Всего хорошего».
Это «всего хорошего» прозвучало для него как лучший комплимент. В нем не было расчета. Просто — всего хорошего. С этого момента Дмитрий, сам того не осознавая, начал жить на два фронта: в шумном, пахнущем новыми деньгами мире Карин, Артёмов и Алис, и в тихом, параллельном мире, который состоял из мимолетных встреч в подъезде и созерцания Яны со стороны.
А вокруг кипела жизнь. Родственники, о которых он забыл, вспомнили о «родной кровиночке». Дядя Витя из Подольска, который когда-то не дал ему и трех тысяч до зарплаты, приехал с бутылкой коньяка и идеей открыть сеть шашлычных. Школа, из которой его когда-то выгнали за прогулы, прислала приглашение на вечер встреч выпускников с пометкой «Почетный гость». В его доме появился личный повар Геннадий и водитель Игорь.
Дмитрий покупал всё. Машины, которые не помещались в его двор. Часы, которые не лезли на его толстое запястье. Он заказал у дизайнера проект переделки своей двушки в лофт.
Однако очень скоро выяснилось, что управлять гаремом сложнее, чем его собрать.
Карина устроила скандал, узнав про Алису (от Артёма, который намеренно слил информацию, чтобы «раскрутить драму для пиара»).
— Ты что, спортсменок любишь больше, чем меня?! — визжала она в его новой квартире, швыряя в него своим фирменым телефоном (который, конечно же, купил он). — Я же для тебя всю ленту посвятительных постов делаю! А она что? Жимы лежа? Фу! Она пахнет протеином!
— Она мне здоровье поправляет! — оправдывался Дмитрий.
— Здоровье?! — закатила истерику Карина — ты думаешь, я не знаю, что ты ей студию оплатил? Или ты думаешь, я дура? Я не дура, Димон! Я — бренд! Ты мне должен купить рекламу на ТНТ! Хотя бы на «Дом-2»! Или я все расскажу в своем блоге! У меня 100 тысяч подписчиков!
Но настоящий удар ждал его не здесь. Всё это время он носил в кармане своей новой, неудобной куртки случайно подобранный в подъезде студенческий билет. Янин. Он так и не решился его вернуть, таская с собой как талисман, как пропуск в ту, иную жизнь. Однажды, набравшись духа после двух стопок коньяка, которые ему, как ребенку, налил молчаливый Игорь, он дождался ее у двери на пятом этаже.
— Ян... Яна, — хрипло начал он, загораживая собой узкий пролет. — Может... сходим куда? В кино. Или... в кафе. В самое дорогое.
Она остановилась, удивленно подняв брови. Посмотрела на него не с восторгом, не с расчетом, а с легкой, интеллигентной жалостью, смешанной с брезгливостью.
— Спасибо, Дмитрий, но нет, — сказала она мягко, но так твердо, что он отшатнулся. — У меня сессия. И вообще... вам не ко мне. Вам ко врачу, наверное. Или в церковь. Удачи.
И прошла мимо, ключ уже готовый в руке. В ее движении была такая естественная, такая недосягаемая для него правильность жизни. Он услышал, как щелкнул замок. Пропуск в иную жизнь был окончательно аннулирован.
Вот тогда-то его и накрыло. Волной такого облегчения, что аж дыхание перехватило. Облегчения от того, что все это — Карина, Артём, Алиса, Оля, лофт, миллиард — было не про него. Что он может все это бросить. Взять и уйти. Просто встать и уйти. Он даже физически ощутил, как гора ожиданий, лжи и этой ужасной, липучей ответственности сваливается с его плеч. На лице застыла гримаса — смесь этого облегчения и легкого презрения ко всей этой мишуре, включая себя, в нее поверившего.
Он вышел на улицу, дошел до круглосуточной шаурмичной, купил одну. Сел на лавочку. Жевал медленно, вспоминая тот единственный честный вкус своей прошлой жизни. А потом сердце, изношенное пельменями, стрессом и невостребованной любовью, просто остановилось. Грузно и буднично.
Так его и нашли утром: с выражением облегчения и легкого презрения на лице, с недоеденной шаурмой в руке. Студенческий билет Яны, который он всегда носил с собой, выпал из кармана и лежал рядом. Врачи сказали — сердечная недостаточность. А толпа «друзей» и «родни» еще долго делила в судах его несостоявшееся наследство.
Яна, получив в деканате дубликат, так и не узнала, куда делся ее старый билет. Она просто сдала сессию. На отлично. А потом уехала из этого района, подальше от МКАДа и чувства безысходности.