— Сорок тысяч? Серьезно? — Екатерина Игоревна поставила сумку на пол и сняла пальто, не сводя глаз со Светы. — И ты еще гордишься этим?
Света замерла на пороге гостиной. Она только переступила порог квартиры после первой рабочей недели, еще не успела снять ботинки. Егор виноватым взглядом смотрел из-за спины матери. Значит, рассказал. Хотя обещал не говорить, пока Света сама не освоится.
— Здравствуйте, Екатерина Игоревна, — Света присела расшнуровывать ботинки, чтобы скрыть вспыхнувшие щеки.
— Я тебя спрашиваю, — свекровь прошла на кухню, как хозяйка. — Ты понимаешь, что за такие деньги в Москве даже коммуналку не оплатишь? Секретарша. Я в твоем возрасте уже шестьдесят пять получала, и это десять лет назад было!
Юля выбежала из комнаты и бросилась к Свете с криком:
— Мама! Мама пись!
— Сейчас, солнышко, — Света подхватила дочку на руки и прошла к ней в комнату, игнорируя продолжение монолога свекрови.
Но голос Екатерины Игоревны и оттуда был слышен отлично:
— Егор, я тебе говорила тогда, помнишь? Лена Крылова — вот это была партия! Умная, из приличной семьи, сейчас в банке руководит отделом. Двести тысяч зарплата, квартира в центре.
Света стиснула зубы. Лена чертова Крылова. Первая любовь Егора, которую свекровь обожала вспоминать в самые неподходящие моменты. Та самая Лена, которая бросила Егора ради карьеры за границей пять лет назад и теперь сияла в социальных сетях с новым мужем-бизнесменом.
— Мам, хватит, — донесся голос Егора.
— Что хватит? Правду говорить? Виктор вон какой молодец! Наташе работать не нужно, она дома сидит, ребенка растит как положено, по салонам ходит. А твоя жена и на работу бегает, и копейки приносит, и дома бардак.
Света помогла Юле сходить на горшок, умыла ей руки и вышла на кухню. Екатерина Игоревна уже разложила на столе продукты — дорогую колбасу, сыры, фрукты.
— Принесла хоть нормальной еды, — свекровь кивнула на пакеты. — На ваши зарплаты только макароны жевать. Егор, ты что, не видишь? Семьдесят тысяч на троих — это нищета! Квартира съемная, машина старая, жена в обносках ходит.
— Я не в обносках, — тихо сказала Света, хотя знала, что спорить бесполезно.
— А в чем же? — Екатерина Игоревна окинула ее оценивающим взглядом. — В этих джинсах? Которые, наверное, еще до беременности купила? Или в этой кофточке из масс-маркета?
— Мам, ты сегодня переходишь все границы, — Егор встал между ними.
— Какие границы? — свекровь повысила голос. — Я о вас беспокоюсь! О своем сыне и внучке! Я всю жизнь работала, чтобы дать тебе образование, чтобы ты нормально жил. А ты женился на девочке из рабочей семьи, которая даже университет не закончила. Колледж какой-то!
Света почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. Не обиды — именно ярости. Она сжала кулаки и посмотрела свекрови прямо в глаза:
— Екатерина Игоревна, я понимаю, что вы переживаете за сына. Но то, что происходит сейчас — это неуважение. К нему и ко мне.
— Неуважение? — свекровь усмехнулась. — Деточка, это называется реализм. Зарплата у тебя, конечно, убогая, мне бы на твоем месте было стыдно. Я бы даже из дома не выходила с такими доходами.
Света развернулась и пошла в спальню. Захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Руки тряслись. В горле стоял ком.
Сорок тысяч. Да, это немного. Но она только вышла из декрета! Юле два с половиной года, Света сидела дома, пока дочка не подросла. А теперь вышла на работу в небольшую логистическую компанию. Секретарем. С перспективой роста, как обещала директор Ирина Сергеевна.
За дверью голоса стихли. Потом хлопнула входная дверь. Егор постучал и зашел.
— Света, прости. Я не думал, что она так...
— Уходи, — Света не открывала глаз.
— Слушай, она просто беспокоится. Ты же знаешь, какая она. Всегда хочет лучшего для меня.
— Лучшего? — Света открыла глаза и посмотрела на мужа. — Она считает, что я — не лучшее. И говорит об этом прямым текстом. При тебе. В нашей квартире.
— Ну, она преувеличивает, конечно, — Егор потер затылок. — Но денег правда не хватает. Ты же сама видишь.
Света застыла.
— То есть ты с ней согласен?
— Я не то хотел сказать, — он попытался взять ее за руку, но Света отстранилась. — Просто... ну да, хотелось бы побольше зарабатывать. Квартиру свою купить, машину поменять. Нормально же?
— Нормально, — Света кивнула. — Только вот претензии почему-то ко мне. Твоя зарплата тоже не космическая, между прочим.
— Я же стараюсь! Работаю по двенадцать часов, выезжаю на объекты. А ты что, в офисе сидишь с девяти до шести.
— Я только неделю отработала! — голос Светы сорвался. — Одну неделю! После двух с половиной лет дома! И твоя мать уже решила, что я никчемная!
Егор вздохнул и вышел из комнаты. Света легла на кровать и уставилась в потолок. В соседней комнате Юля играла, что-то напевая себе под нос. Обычный январский вечер. Второго числа. Новый год только прошел, впереди Рождество. А у Светы такое чувство, будто праздники закончились, не успев начаться.
Она взяла телефон и написала подруге Ольге:
«Приехала свекровь. Сказала, что моя зарплата — убогая. И что Егору нужна была другая жена».
Ответ пришел через минуту:
«Игнорь. Она всегда такая. Помнишь, как на свадьбе говорила, что платье у тебя дешевое?»
Света помнила. Еще как помнила. Три года назад, в самый счастливый день ее жизни, Екатерина Игоревна нашла момент, чтобы шепнуть: «Платье, конечно, простенькое. Небось в салоне эконом-класса брали?»
А еще свекровь регулярно вспоминала, что Света из рабочей семьи. Что ее отец Михаил — дальнобойщик, а мать Татьяна — продавец в продуктовом. Что высшего образования у Светы нет, только колледж. Что она «не того уровня» для Егора.
Хотя Егор сам тогда работал рядовым менеджером с зарплатой в пятьдесят тысяч. И квартиру снимал. И машина у него была десятилетняя. Но зато мама — главный бухгалтер в крупной компании. Зато брат Виктор — успешный бизнесмен. Зато родословная правильная.
Света встала и вышла на кухню. Егор сидел за столом, уставившись в телефон. Продукты, принесенные свекровью, были аккуратно разложены на столе.
— Я разогрею ужин, — сказала Света.
— Давай, — Егор не поднял глаз.
Они поели молча. Юлю покормили, уложили спать. Потом разошлись по разным углам квартиры — Егор смотрел футбол, Света читала в спальне.
Перед сном Егор лег рядом и попытался обнять ее.
— Света, не дуйся. Мы же нормально живем.
— Твоя мать так не считает.
— А какая разница, что она считает? — он зевнул. — Ну, поговорила и уехала. Забей.
Но Света не могла забить. Потому что Екатерина Игоревна не просто поговорила. Она как будто вскрыла какой-то нарыв, о котором Света предпочитала не думать. Деньги. Их правда не хватало. Квартира съемная, тридцать пять тысяч в месяц. Коммуналка, еда, одежда для Юли — она растет быстро. Машина Егора действительно древняя, постоянно что-то ломается.
И вот Света вышла на работу. С зарплатой в сорок тысяч. Ей казалось, что это хорошее начало. Что она молодец. А оказалось — убогая зарплата, стыдно иметь такую.
Она повернулась на бок, отвернувшись от Егора. Тот через минуту захрапел. А Света лежала с открытыми глазами и думала о Лене Крыловой с ее двумястами тысячами и квартирой в центре.
***
Утром Света проснулась разбитой. Голова болела, настроение было на нуле. Егор уже уехал на работу, оставив записку на холодильнике: «Забери Юльку из сада в шесть, я задержусь».
Света отвела дочь в садик и поехала на работу. Логистическая компания «МегаТранс» располагалась в невзрачном офисном здании на окраине. Света работала в приемной, отвечала на звонки, принимала документы, вела график директора.
— Доброе утро, Светлана, — директор Ирина Сергеевна вышла из кабинета с папкой. — Как выходные?
— Нормально, — соврала Света.
Ирина Сергеевна внимательно посмотрела на нее, но ничего не сказала. Она была женщиной лет пятидесяти, строгой, но справедливой. Света ей нравилась — девушка быстро схватывала, не задавала лишних вопросов, всегда была вежлива с клиентами.
День тянулся медленно. Света механически выполняла работу, а в голове крутились вчерашние слова свекрови. «Убогая зарплата». «Мне бы было стыдно». «Лена Крылова зарабатывает двести тысяч».
В обед Света спустилась в соседнюю столовую и взяла комплексный обед за двести рублей. Села у окна. Достала телефон и зашла в социальную сеть. Набрала в поиске: «Лена Крылова».
Профиль был открытым. Фотографии одна красивее другой. Лена на фоне моря. Лена в ресторане. Лена в дорогом платье на какой-то презентации. Последний пост — фото с мужем у елки. Подпись: «С любимым в Новый год. Благодарна судьбе за каждый момент».
Света закрыла приложение. Ей стало тошно. От обеда, от жизни, от себя самой.
Вечером она забрала Юлю из садика. Дочка радостно щебетала о том, как они лепили из пластилина. Света слушала вполуха, кивала, улыбалась. Дома разогрела ужин, покормила ребенка, включила мультики.
Егор пришел в восемь. Усталый, хмурый.
— Привет, — бросил он, снимая ботинки.
— Привет.
— Есть что?
— Гречка с котлетами в холодильнике.
Егор разогрел себе тарелку, сел за стол. Света укладывала Юлю спать. Когда вернулась на кухню, муж уже доедал.
— Слушай, мне мать сегодня звонила, — он не посмотрел на Свету.
— И что она хотела?
— Говорит, в ее компании освободилась вакансия секретаря. Шестьдесят пять тысяч. Она может порекомендовать тебя.
Света медленно опустилась на стул.
— Серьезно?
— Ну да. Она сказала, что это хороший шанс. Зарплата больше, компания солидная.
— И ты что думаешь?
Егор пожал плечами:
— Деньги лишними не бывают. Можно попробовать.
— Попробовать, — повторила Света. — Работать под началом твоей матери. Которая вчера назвала мою зарплату убогой.
— Света, ну не преувеличивай.
— Я не преувеличиваю! — она повысила голос. — Она прямым текстом сказала, что мне должно быть стыдно! При тебе!
— Ладно, ладно, — Егор поднял руки. — Не хочешь — не надо. Я просто передал.
Он ушел в комнату. Света осталась на кухне, глядя в пустоту. Шестьдесят пять тысяч. Конечно, это больше, чем сорок. Но работать под контролем Екатерины Игоревны? Слышать каждый день, что она делает что-то не так? Нет уж.
На следующий день на работе Света пыталась сосредоточиться, но мысли разбегались. В обед зазвонил телефон. Неизвестный номер.
— Алло?
— Светлана? Это Екатерина Игоревна.
Света сжала телефон так, что побелели пальцы.
— Здравствуйте.
— Егор передал тебе про вакансию?
— Передал.
— И что ты думаешь? Я уже поговорила с руководителем отдела кадров. Могу устроить собеседование на завтра.
— Екатерина Игоревна, я подумаю.
— Что тут думать? — в голосе свекрови послышалось раздражение. — Шестьдесят пять тысяч вместо твоих жалких сорока. Или тебе нравится быть обузой для сына?
Света почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Я не обуза.
— Конечно, обуза, — Екатерина Игоревна даже не попыталась смягчить тон. — Егор тянет на себе всю семью. Квартиру оплачивает, машину содержит. А ты что? Сорок тысяч приносишь, и то считаешь себя героиней.
— Я с вами не буду это обсуждать, — Света сбросила звонок.
Руки тряслись так сильно, что телефон едва не выпал. Она встала, вышла в коридор, прислонилась к стене. Несколько секретарш из соседних кабинетов бросили на нее любопытные взгляды.
Вечером Света не стала рассказывать Егору про звонок. Просто молча делала свои дела — готовила ужин, играла с Юлей, мыла посуду. Егор сидел перед телевизором, листал телефон.
— Мать спрашивала, ты решила насчет работы? — бросил он, не отрываясь от экрана.
— Решила. Нет.
— Почему? Деньги же больше.
— Потому что я не хочу работать с твоей матерью.
— Света, ты как маленькая, честное слово, — Егор повернулся к ней. — Обиделась на какие-то слова и теперь вредничаешь.
— Вредничаешь? — Света отложила посудное полотенце. — Егор, твоя мать сегодня позвонила мне на работу и сказала, что я обуза для тебя.
— Ну, она просто по-своему переживает.
— По-своему переживает, — Света горько усмехнулась. — Знаешь, что самое обидное? Ты ее даже не остановил. Вчера, когда она всё это говорила, ты просто молчал.
— Я не молчал! Я сказал, чтобы она прекратила!
— Один раз. И то неубедительно. А потом согласился с ней, что денег не хватает.
— Так они правда не хватают! — Егор встал. — Или ты не замечаешь? Или тебя устраивает жить в съемной квартире?
— Меня устраивает жить с мужем, который меня поддерживает, — Света посмотрела ему в глаза. — А не с тем, кто при первой же проблеме встает на сторону мамочки.
— Я не встаю ни на чью сторону! Просто...
— Просто что? Просто она права, да? Я действительно убогая жена с убогой зарплатой из убогой семьи?
— Света, хватит! Я такого не говорил!
— Но ты так думаешь. Иначе ты бы ее осадил. По-настоящему. А не этими жалкими попытками.
Юля заплакала в комнате — их крики разбудили ее. Света пошла к дочке, взяла на руки, стала укачивать. Егор остался на кухне.
Следующие два дня они почти не разговаривали. Общались только по необходимости — насчет Юли, насчет бытовых вопросов. Света уходила на работу, возвращалась, занималась дочкой. Егор приходил поздно, ужинал молча, уходил спать.
Пятого января, в пятницу, на работе к Свете подошла Ирина Сергеевна.
— Светлана, у меня к вам разговор. Зайдите в кабинет.
Света занервничала. Всего неделя прошла, неужели уже увольняют? Она вошла, села напротив директора.
— Светлана, я наблюдаю за вами эту неделю, — начала Ирина Сергеевна. — Вы справляетесь с работой хорошо. Быстро учитесь, клиенты вас хвалят. И у меня есть предложение.
Света выдохнула.
— Наш офис-менеджер Анна Викторовна уходит в декретный отпуск в марте. Мне нужен человек на ее место. Работы больше — нужно координировать поставки, общаться с водителями, вести базу данных, следить за документооборотом. Но и зарплата другая. Семьдесят пять тысяч.
Света застыла.
— Семьдесят пять?
— Да. Конечно, вам нужно будет учиться. Анна согласилась вас обучить в феврале, если вы примете предложение. Подумайте, ответите в понедельник.
Света вышла из кабинета как во сне. Семьдесят пять тысяч. Почти вдвое больше, чем сейчас. И это в ее компании, без свекрови над душой.
Вечером она не выдержала и рассказала Егору. Тот обрадовался:
— Вот видишь! Молодец! Соглашайся, конечно.
— Я и так собиралась, — Света не могла сдержать улыбку.
Впервые за несколько дней между ними возникло что-то похожее на теплоту. Егор даже обнял ее, поцеловал в макушку.
— Расскажешь матери? — спросила Света.
— Расскажу. Она обрадуется.
Но когда вечером Егор позвонил Екатерине Игоревне и сообщил новость, радости в ее голосе Света не услышала. Даже из соседней комнаты было слышно:
— Семьдесят пять? Ну что же, это уже лучше. Хотя для офис-менеджера это не так много, если честно.
Света сжала кулаки. Даже сейчас. Даже когда она добилась повышения за одну неделю работы.
— Правда, я не уверена, что она справится, — продолжала свекровь. — Это же ответственная должность. Там нужно голову иметь. А у Светы образование какое? Колледж.
— Мам, ее же директор сам предложил! — Егор повысил голос.
— Предложил — это одно. А потянет ли — другое. Вот у меня на работе был случай...
Света не стала слушать дальше. Вышла на балкон, набрала номер Ольги.
— Привет. Можно к тебе заехать завтра?
— Конечно. Что-то случилось?
— Расскажу при встрече.
На следующий день, в субботу, Света оставила Юлю с Егором и поехала к подруге. Ольга жила в однокомнатной квартире в спальном районе. Встретила с объятиями.
— Рассказывай.
Света выложила все — про зарплату, про слова свекрови, про повышение, про вчерашний разговор.
— Понимаешь, даже когда мне повысили, она нашла, к чему придраться! — Света почти кричала. — Я уже не знаю, что мне делать! Хоть миллион зарабатывай — все равно буду плохой!
— А Егор что?
— Егор? — Света горько усмехнулась. — Егор говорит, что она просто переживает. Что она такая. Что не нужно обращать внимания.
— То есть он на ее стороне.
— Он... — Света замолчала. — Он пытается быть нейтральным. Но получается, что он ее оправдывает. А меня нет.
Ольга налила им обеим лимонад, села напротив.
— Света, а тебе не кажется, что дело не в зарплате?
— То есть?
— Ну смотри. Ты вышла на работу — она недовольна. Тебе повысили — она все равно недовольна. Даже если бы ты сто тысяч зарабатывала, она бы нашла другой повод. Дело не в деньгах. Дело в том, что ты ей просто не нравишься.
Света опустила глаза. Она и сама это понимала, но не хотела признавать.
— Она хотела для Егора другую жену. Лену Крылову. Или кого-то вроде нее. Из богатой семьи, с высшим образованием, с высокой зарплатой. А он выбрал тебя. И она тебе этого не простила.
— Но прошло три года! Мы поженились, родили ребенка!
— И что? Она смирилась? Похоже, нет.
Света вытерла слезы.
— Что мне делать?
— А что ты хочешь сделать?
— Я хочу, чтобы она меня уважала. Или хотя бы не унижала при каждой встрече.
— Тогда тебе нужно поговорить с ней. Прямо. Без Егора. Один на один.
— Она меня не послушает.
— Может, и не послушает, — Ольга пожала плечами. — Но ты хотя бы скажешь, что думаешь. Установишь границы. Потому что если ты сейчас промолчишь, это будет продолжаться вечно.
Света вернулась домой к вечеру. Егор играл с Юлей в кубики.
— Как съездила?
— Нормально.
— Света, слушай, мать сказала, что завтра приедет. Рождество же. Она хочет с Юлькой побыть.
Света кивнула. Завтра седьмое января. Рождество. Раньше они всегда встречали его вместе — Света, Егор, Екатерина Игоревна. Пекли что-то, накрывали стол. В этом году Свете совершенно не хотелось это устраивать.
— Пусть приезжает.
Утром седьмого января Света убралась в квартире, приготовила обед. Егор сходил в магазин. Юля крутилась под ногами, требуя внимания.
В два часа дня позвонила домофон. Екатерина Игоревна поднялась с огромным пакетом подарков для внучки.
— Здравствуйте, — Света встретила ее на пороге.
— Здравствуй, — свекровь прошла в квартиру, даже не сняв пальто, сразу бросилась к Юле. — Юленька, бабушка пришла! Смотри, что я тебе принесла!
Света молча прошла на кухню. Накрыла на стол. Позвала всех обедать. Ели почти молча — только Юля весело щебетала, рассказывая бабушке про садик.
После обеда Екатерина Игоревна достала подарки. Юле — большую куклу, Егору — дорогой свитер.
— А Свете я ничего не купила, — сказала свекровь, даже не глядя на невестку. — Не знала, что дарить. У тебя же вкусы простые, небось обрадуешься любой ерунде.
Света глубоко вдохнула. Все. Хватит.
— Екатерина Игоревна, нам нужно поговорить.
Свекровь удивленно подняла брови:
— О чем?
— Наедине. Пожалуйста.
Егор посмотрел на Свету с тревогой, но она покачала головой. Он взял Юлю и увел в детскую.
Света села напротив свекрови за кухонным столом.
— Я хочу, чтобы вы меня выслушали. До конца. Не перебивая.
— Ну, говори.
— Я понимаю, что вы переживаете за Егора. Вы его мать, вы хотите для него лучшего. Вы вырастили его, дали ему все, что могли. И это достойно уважения.
Екатерина Игоревна молча кивнула.
— Но я — не ваш враг. Я люблю вашего сына. Я мать вашей внучки. Я работаю, я стараюсь, я развиваюсь. Мне предложили повышение через неделю работы. Неделю! Это говорит о том, что я чего-то стою.
— Светлана, я никогда не говорила...
— Вы говорили, — Света не повысила голос, но тон стал жестче. — Вы сказали, что моя зарплата убогая. Что вам было бы стыдно на моем месте. Что Егору нужна была другая жена. Вы говорили это при нем. В нашем доме.
— Я просто хотела, чтобы ты задумалась о будущем...
— Нет. Вы хотели меня унизить. И знаете что? У вас получилось. Я чувствовала себя ничтожеством. Но потом я поняла кое-что.
Света наклонилась вперед, глядя свекрови прямо в глаза:
— Дело не в зарплате. И не в образовании. И не в моей семье. Дело в том, что вы не хотите принимать меня. Потому что я не та, кого вы выбрали для Егора. И сколько бы я ни зарабатывала, вы все равно найдете повод для критики.
— Это неправда, — Екатерина Игоревна побледнела.
— Правда. Когда мне повысили зарплату до семидесяти пяти тысяч, вы сказали, что это мало для офис-менеджера. Когда я вышла замуж за Егора, вы сказали, что платье у меня дешевое. Когда я родила Юлю, вы сказали, что я слишком молодая и неопытная.
— Светлана, ты преувеличиваешь...
— Нет, — Света покачала головой. — Я не преувеличиваю. Я три года терпела. Три года пыталась вам угодить. Но хватит. Я не буду больше оправдываться за то, кто я есть.
Екатерина Игоревна встала:
— Ты забываешься. Я старше тебя, я мать Егора...
— И я это уважаю, — Света тоже встала. — Но уважение должно быть взаимным. А вы меня не уважаете. Вы считаете меня недостойной вашего сына. И знаете что? Это ваше право. Но это не дает вам права унижать меня в моем собственном доме.
— Я никогда...
— Унижали, — Света перебила. — Постоянно. И я больше не буду этого терпеть. Вы можете продолжать считать меня неподходящей женой. Но говорить об этом вслух при мне — нельзя. Критиковать мою работу, мою зарплату, мою семью — нельзя. Сравнивать меня с Леной Крыловой — нельзя.
Екатерина Игоревна схватила сумку:
— Я не обязана выслушивать это.
— Нет, не обязаны, — согласилась Света. — Можете уйти. Но тогда наше общение будет минимальным. Юлю я вам видеть не запрещаю — вы ее бабушка. Приезжайте к ней в удобное для вас время. Но разговоры о том, какая я плохая жена и мать, — закончились. Навсегда.
Свекровь стояла, сжимая ручку сумки. Лицо у нее было белым, губы тонкой ниточкой.
— Ты слишком много о себе возомнила.
— Нет, — спокойно ответила Света. — Я просто знаю себе цену. И не позволю никому, даже вам, говорить мне обратное.
Екатерина Игоревна развернулась и направилась к выходу. Света пошла следом. В коридоре появился Егор с Юлей на руках.
— Мам, ты уже уходишь?
— Да, — свекровь натянуто улыбнулась внучке. — Бабушке пора, Юленька. До свидания, солнышко.
Она быстро оделась и вышла, не попрощавшись со Светой. Дверь захлопнулась.
Егор повернулся к жене:
— Что произошло?
— Я поговорила с твоей матерью. Честно и прямо.
— И что ты ей сказала?
— Правду. Что я больше не буду терпеть унижения. Что она может видеться с Юлей, но наши с ней отношения — на моих условиях.
Егор молчал. Потом медленно кивнул:
— Понятно.
— Ты злишься?
— Нет, — он покачал головой. — Просто... она моя мать.
— Я знаю. И я не требую, чтобы ты выбирал между нами. Но я не буду больше быть виноватой во всем. Не буду извиняться за свою зарплату, за свою семью, за свою жизнь.
Егор поставил Юлю на пол. Девочка убежала в комнату играть с новой куклой. Он обнял Свету.
— Извини. Я должен был тебя защитить. Но мне всегда было легче просто промолчать.
— Я знаю, — Света прижалась к нему. — Но больше так нельзя.
Они стояли обнявшись посреди коридора. Света чувствовала облегчение. Впервые за долгое время она не испытывала вины. Не чувствовала себя недостаточно хорошей.
Вечером Екатерина Игоревна прислала СМС. Не Свете — Егору. Он показал:
«Скажи своей жене, что она зарвалась. Но внучку я все равно люблю».
— Что ответить? — спросил Егор.
— Ничего, — Света пожала плечами. — Она сама решит, как с этим быть.
Прошла неделя. Потом еще одна. Екатерина Игоревна не звонила, не писала. Света ходила на работу, осваивала новые обязанности под руководством Анны Викторовны. Оказалось, что у нее неплохо получается — она быстро разбиралась в документах, находила общий язык с водителями, вела базу четко и аккуратно.
В конце января пришло еще одно СМС от свекрови. На этот раз Свете:
«Хочу увидеться с Юлей. Могу приехать в субботу в три часа».
Света ответила коротко:
«Хорошо».
В субботу Екатерина Игоревна приехала ровно в три. Она принесла подарок для Юли — набор книг. Света встретила ее на пороге.
— Здравствуйте.
— Здравствуй.
Они не обнимались. Не улыбались друг другу. Просто кивнули.
Екатерина Игоревна провела с внучкой час. Читала ей книги, играла в кубики. Потом собралась уходить.
У двери она остановилась и посмотрела на Свету:
— Я слышала, ты хорошо справляешься с новой должностью.
Света удивленно подняла брови. Откуда она знает?
— Егор рассказывал, — свекровь натянула перчатки. — Что директор тобой довольна.
— Да. Я стараюсь.
Екатерина Игоревна кивнула и ушла, так ничего больше и не сказав.
Вечером Егор спросил:
— Как прошло?
— Нормально, — Света пожала плечами. — Она была вежлива. Холодна, но вежлива.
— Это уже что-то.
— Да. Это уже что-то.
Света понимала — близких отношений со свекровью у нее не будет. Никогда. Екатерина Игоревна не изменится. Она по-прежнему будет считать Свету недостойной женой для Егора. Но теперь она будет держать это при себе.
А Света больше не будет оправдываться. Не будет доказывать свою ценность. Она просто будет жить, работать, растить дочь. И если Екатерина Игоревна когда-нибудь захочет стать частью их семьи по-настоящему — дверь открыта. Но на условиях уважения и равенства.
Прошел месяц. Света официально заняла должность офис-менеджера. Зарплата пришла первая — семьдесят пять тысяч. Она показала Егору квитанцию.
— Молодец, — он обнял ее. — Я горжусь тобой.
— Правда?
— Правда.
Екатерина Игоревна продолжала приезжать к Юле раз в две недели. Всегда предупреждала заранее. Всегда была корректна. Один раз даже сказала Свете что-то вроде комплимента:
— У тебя хорошо получается с ребенком. Юля воспитанная девочка.
Света просто кивнула:
— Спасибо.
Больше ничего. Никаких объятий, никаких долгих задушевных разговоров, никаких совместных праздников. Просто холодная вежливость и соблюдение дистанции.
И Свету это устраивало. Потому что впервые за три года она чувствовала себя спокойно. Не пыталась быть лучше, не доказывала ничего, не оправдывалась. Просто жила своей жизнью.
Однажды вечером, когда Юля уже спала, Егор спросил:
— Тебе не грустно? Что вы с мамой так и не помирились?
Света задумалась:
— Знаешь, мирились бы мы, если бы поссорились. А у нас просто установились новые правила. Она — бабушка Юли. Я — мать Юли. Вот и все.
— А друзьями вы не будете?
— Нет, — честно ответила Света. — Не будем. И это нормально. Не все люди должны быть друзьями. Иногда достаточно просто не мешать друг другу жить.
Егор обнял ее. Света прижалась к нему, чувствуя усталость, но и облегчение. Она прошла через что-то важное. Научилась защищать себя. Установила границы. И теперь могла дышать свободно.
Свекровь осталась свекровью — холодной, требовательной, считающей Свету неподходящей партией. Но теперь это было ее личное мнение, которое она не выражала вслух. А Света научилась не зависеть от чужих оценок. Даже от оценок матери своего мужа.
И в этом была своя победа. Небольшая, негромкая, но настоящая.