Он не писал весь день.
Раньше она бы заметила это к обеду — между вторым глотком остывшего кофе и первым совещанием. Потом к трём, когда рука автоматически тянулась к телефону, будто проверяя, на месте ли он. Потом ближе к вечеру начала бы прокручивать в голове варианты: занят, совещание, телефон сел, не слышал. Эти варианты всегда успокаивали, как мантра, заученная наизусть.
Сегодня она просто отметила факт.
Сообщений не было.
Телефон лежал рядом, экраном вверх, потом — экраном вниз. Она перевернула его машинально, будто так было легче дышать. Экран перестал светиться, но напряжение никуда не делось — оно просто затаилось, как пыль в углах.
……………
На работе было шумно.
Кто-то смеялся слишком громко, кто-то спорил с бухгалтерией из-за командировочных, кто-то обсуждал отпуск так подробно, будто уже сидел на пляже. Кондиционер гудел, периодически щёлкал, и этот звук раздражал сильнее обычного.
Она сидела за компьютером и ловила себя на том, что перечитывает одно и то же письмо в третий раз. Слова сливались, смысл ускользал. Курсор мигал в пустом документе, как напоминание, что от неё ждут реакции, а она не может её собрать.
— Ты чего такая? — спросила Ира, коллега из соседнего стола. — Заболела?
— Нет.
— Тогда вид у тебя… — Ира замялась, подбирая слово. — Как будто ты всю ночь не спала.
— Почти.
— Он опять?
Она подняла глаза.
— Что — он?
Ира посмотрела внимательно. Слишком внимательно.
— Ничего, — пожала плечами. — Просто спросила.
Она вернулась к экрану. Через минуту Ира тихо сказала:
— Если что, я рядом.
— Спасибо.
Это было странно — слышать это не от подруги, не от матери, а от человека, который знает её только по обедам и рабочим авралам.
……………
Вечером он пришёл вовремя. Это сразу насторожило.
Не раньше и не позже — ровно тогда, когда обычно приходят люди, которым нечего скрывать. Она отметила это почти автоматически, как отмечают подозрительно хорошую погоду.
Он был в хорошем настроении. Снял куртку, повесил аккуратно, поцеловал её в щёку — быстро, привычно, как пункт в расписании. Запах улицы, холода и его парфюма смешался в прихожей.
— Привет.
— Привет.
— Что на ужин?
— Паста.
— Отлично.
Он прошёл на кухню, заглянул в кастрюлю.
— Ты сегодня какая-то тихая.
— Обычная.
— Нет, — он сел за стол. — Ты обижена.
— Я не обижена.
— Тогда что с лицом?
Она поставила тарелки, села напротив.
— Ты не написал.
— И?
— И ничего.
— Вот и хорошо. — он улыбнулся. — Значит, учишься не накручивать.
— Я не накручивала.
— Конечно, — он начал есть. — Просто сидела и ждала, да?
— Нет.
— Тогда почему ты такая?
— Какая?
— Напряжённая, — он посмотрел на неё поверх вилки. — Опять что-то придумала?
Она положила приборы.
— Мне сегодня писали.
Он не сразу отреагировал.
— Кто?
— С незнакомого номера.
— И?
— Она спросила, у тебя ли ты.
Он медленно отложил вилку.
— Ты ответила?
— Нет.
— Правильно, — он кивнул. — Мошенники сейчас чего только не пишут.
— Потом она попросила сказать тебе, что беременна.
Он рассмеялся. Громко. Слишком громко.
— Ты серьёзно сейчас? — он вытер губы салфеткой. — Ты поверила в эту чушь?
— Я не знаю, во что верить.
— Вот именно, — он наклонился вперёд. — Ты не знаешь. А значит, не надо делать выводы.
— Ты знаешь, кто это?
— Нет, — он сказал это легко. — И знать не хочу.
— Тогда почему она знает, где ты?
— Она не знает, где я, — он раздражённо вздохнул. — Она угадала. Совпадение.
— Дважды?
— Ты хочешь, чтобы это было правдой? — он прищурился. — Тебе не хватает драмы?
— Мне не хватает честности.
— А мне — покоя.
Он встал.
— Я прихожу домой, а меня встречают допросами.
— Я задала один вопрос.
— Ты задала десять, — он прошёлся по кухне. — И все — с подтекстом.
— Потому что ты врёшь.
Он остановился.
— Слушай внимательно, — голос стал ровным. — Если бы у меня была другая женщина, ты бы узнала об этом последней.
— Это угроза?
— Это реальность, — он посмотрел прямо. — Я не настолько глуп, как ты себе вообразила.
— Значит, ты считаешь меня глупой?
— Я считаю тебя мнительной.
Он взял телефон.
— И если ты продолжишь в том же духе, мы долго не протянем.
— Это снова предупреждение?
— Это усталость, — он вышел из кухни. — Мне надоело оправдываться за то, чего не было.
……………
Она осталась сидеть. Паста остыла.
Телефон снова завибрировал. Тот же номер.
«Он сказал, что ты истеричка?»
Она не ответила.
Через минуту:
«Он всегда так говорит».
Она встала, пошла в ванную, закрыла дверь. Села на край ванны, прижала телефон к груди.
В комнате он говорил по телефону. Громко. Спокойно.
— Да, всё нормально.
Пауза.
— Нет, она ничего не знает.
Она закрыла глаза.
……………
В ванной было тесно и гулко. Плитка усиливала каждый звук, даже дыхание. Она сидела, прижавшись спиной к холодной стене, и слушала, как он смеётся в комнате. Не громко — привычно. Тем смехом, который всегда означал: всё под контролем.
Телефон снова завибрировал.
«Он сейчас с кем-то говорит?»
Она посмотрела на экран, потом на дверь. Встала, подошла ближе, прижала ухо. Его голос был ровный, почти ласковый.
— Да, вечером заеду.
Пауза.
— Не начинай, я сказал.
Она села обратно. Медленно. Как будто боялась спугнуть что-то хрупкое — тишину, мысль, равновесие.
Сообщение пришло почти сразу.
«Он всегда так говорит со мной. Сначала спокойно. Потом — как с дурой».
Она написала:
«Кто вы?»
Ответ пришёл мгновенно.
«Ты правда не знаешь?»
Пальцы дрожали. Она стерла сообщение, написала снова.
«Вы ошиблись номером».
«Нет.»
Точка в конце была лишней. Уверенной.
Дверь ванной дёрнулась.
— Ты там утонула? — спросил он. — Я в душ.
— Сейчас выйду.
Она быстро спрятала телефон в карман, открыла дверь. Он стоял в коридоре, уже снимая футболку, не глядя на неё.
— Ты плакала? — спросил он, мельком.
— Нет.
— У тебя лицо красное.
— Жарко.
— Тебе всё время жарко, когда ты что-то скрываешь, — он прошёл мимо. — Опять накрутила себя?
— Ты с кем говорил?
— По работе, — он открыл воду. — Ты что, теперь каждый мой звонок будешь анализировать?
— Ты сказал: «она ничего не знает».
Вода перестала шуметь.
Он выглянул из-за двери.
— Ты подслушивала?
— Я слышала.
— Это одно и то же, — он посмотрел на неё пристально. — Ты переходишь границы.
— А ты мне врёшь.
— Я уже сказал всё, что нужно, — он снова включил воду. — Если ты не можешь успокоиться — это твоя проблема.
……………
Она вернулась на кухню. Села за стол. Взяла телефон.
Новое сообщение.
«Я не хотела писать. Он сказал, что вы расстались».
Она перечитала дважды.
«Когда?» — написала она.
«Полгода назад».
«Он живёт со мной».
Пауза была длиннее. Намного.
«Он говорил, что вы просто соседка».
Соседка.
Она вдруг вспомнила, как он однажды сказал друзьям: «Мы живём вместе, но это сложно». Тогда она не обратила внимания.
Телефон снова ожил.
«Я беременна. Он сказал, что разберётся».
...............
Вода в ванной выключилась. Он вышел, вытирая волосы полотенцем.
— Ты где зависла?
— Здесь.
— Ты вообще слышишь меня? — он посмотрел на стол. На телефон. — Ты с кем переписываешься?
— С твоей соседкой.
Он замер.
— Что?
— С той, с которой ты не живёшь, — она подняла на него глаза. — Которая беременна.
Он подошёл медленно. Слишком спокойно.
— Дай телефон.
— Нет.
— Я сказал — дай.
— Нет.
Он усмехнулся.
— Ты сейчас совершаешь большую ошибку.
— Тогда скажи правду.
— Ты хочешь правду? — он наклонился. — Ты её не выдержишь.
— Попробуй.
Он выпрямился.
— Хорошо, — голос стал холодным. — Это бред. Какая-то женщина решила развлечься. А ты повелась.
— Она знает, где ты сейчас.
— Интернет большой, — он пожал плечами. — Угадывать умеют многие.
— Она знает, что ты сказал мне вчера.
— Ты могла сама рассказать, — он посмотрел с усмешкой. — Или ты теперь и это забудешь?
Она молчала.
— Вот видишь.
Он забрал телефон со стола.
— Ты даже спорить нормально не можешь. Только молчать и делать вид, что ты жертва.
Он ушёл в спальню. Лёг. Повернулся спиной.
Она осталась на кухне.
Через минуту пришло последнее сообщение.
«Он сказал, что ты всё выдумала?»
Она не ответила.
……………
Телефон в её руках погас.
Из спальни донёсся его голос, спокойный, сонный:
— Завтра не начинай с утра, ладно?
Она ничего не ответила.
На экране всплыло новое уведомление — без текста. Просто фотография.
Она открыла.
Он.
Чужая кухня.
Его рубашка, которую она гладила вчера.
Новое сообщение пришло уже после фотографии.
«Если хочешь знать правду — мы завтра встречаемся.
Он об этом не узнает».
Она подняла глаза на дверь спальни. Оттуда доносилось его ровное дыхание.