Катя стояла у окна своей квартиры и смотрела на двор, где её семилетняя дочка каталась с горки вместе с соседскими детьми. Алиса была в ярко-розовом комбинезоне, который они выбирали вместе в прошлые выходные. Девочка смеялась, и этот смех было слышно даже через закрытое окно. Катя невольно улыбнулась. Её дочь росла счастливой, окруженной заботой и любовью. Совсем не так, как когда-то росла сама Катя.
Телефон зазвонил неожиданно. Номер был незнакомый, московский. Катя нахмурилась, обычно с незнакомых номеров звонили либо банки, либо какие-то мошенники.
– Алло, – ответила она недовольно.
– Катя? Катюша, это я, – голос был хриплым, словно человек долго курил или недавно болел.
Что-то в этом голосе показалось смутно знакомым, но Катя не могла понять, что именно.
– Простите, а кто это? – спросила она вежливо, но холодно.
– Это твой отец. Андрей Петрович.
Катя замерла. Рука, державшая телефон, задрожала. Двадцать пять лет. Двадцать пять лет она не слышала этого голоса. Не видела этого человека. Не думала о нём. Вернее, старалась не думать.
– Мне нечего вам сказать, – проговорила она сквозь зубы и уже хотела нажать красную кнопку.
– Подожди, не клади трубку! Пожалуйста, выслушай меня. Мне нужно с тобой поговорить. И с Пашкой. У меня есть твой номер, а вот его найти не могу. Ты не дашь мне его телефон?
– Нет, не дам, – отрезала Катя. – До свидания.
Она отключила звонок и тут же заблокировала номер. Руки всё ещё дрожали. Она прислонилась к стене и закрыла глаза. Зачем? Зачем он объявился сейчас, когда всё наладилось, когда она выстроила свою жизнь, свою семью?
В памяти всплыли картинки, которые Катя так старательно прятала в самый дальний угол сознания. Их старая двухкомнатная квартира. Мама на кухне готовит ужин. Она сама делает уроки за обеденным столом. Маленький Пашка играет машинками на полу. И отец приходит домой поздно, пахнет чужими духами, лицо злое.
Скандалы начались внезапно. Катя тогда училась в четвёртом классе, Пашке было восемь. Раньше родители почти не ссорились, а если и случались размолвки, то быстро мирились. Но в тот год что-то изменилось. Отец стал приходить всё позже, на выходных куда-то уезжал, говорил, что по работе. Мама молчала, но Катя видела, как она плачет на кухне, когда думает, что дети спят.
Потом была та страшная ночь. Катя проснулась от криков. Отец орал на маму, обвинял её во всех грехах, говорил, что устал от этой жизни, от детей, от бесконечных требований.
– Ты меня высосала, как пиявка! – кричал он. – Молодость угробила! Я ещё могу быть счастливым!
Мама плакала, просила не кричать, чтобы не разбудить детей. Но Катя уже не спала. Она вышла из комнаты и увидела отца с чемоданом.
– Папа, ты куда? – прошептала она.
Он даже не посмотрел на неё.
– Спать иди, – буркнул он.
Мама обняла Катю, увела обратно в комнату. Пашка спал, не просыпаясь. Утром отца не было. Мама сказала, что он уехал в командировку. Но Катя знала, что это неправда.
Он вернулся через неделю. Катя надеялась, что всё наладится, что папа опять будет с ними. Но вместо этого случилось то, что она запомнила на всю жизнь.
Отец пришёл днём, когда дети были дома одни. Мама была на работе. Он открыл дверь своими ключами и начал собирать вещи. Катя стояла в прихожей и смотрела на него.
– Папа, ты опять уезжаешь? – спросила она тихо.
– Да. И больше не вернусь, – ответил он, не глядя на неё.
– Но почему?
– Потому что я встретил другую женщину. Которая меня понимает и любит. А здесь мне больше делать нечего.
Когда мама пришла с работы, отец уже собрал все свои вещи. Он сказал ей что-то коротко, она побледнела, попыталась возразить. Тогда он произнёс те слова, которые Катя помнила до сих пор.
– Я ухожу к Людмиле. Квартира моя, купил я её на свои деньги. Так что забирай своих выродков и проваливай!
Мама тогда не ответила. Она просто молча кивнула. Взяла детей за руки и повела в комнату. Катя обернулась. Отец стоял в дверях с чемоданом и смотрел на них с выражением облегчения на лице. Словно сбросил с себя тяжкий груз.
Они съехали через два дня. Мама нашла у своей подруги однокомнатную квартиру на окраине города. Хозяйка сдавала дёшево, из жалости. Комната была крошечная, в старом доме, где лифт работал через раз, а батареи еле грели. Но выбора не было.
Катя встряхнула головой, отгоняя воспоминания. Прошло столько лет. Зачем ворошить прошлое?
Вечером, когда муж Игорь вернулся с работы и они уложили Алису спать, Катя рассказала ему о звонке.
– Он хочет увидеться, – сказала она, сидя на диване и обхватив руками колени. – После двадцати пяти лет молчания.
Игорь присел рядом, обнял её за плечи.
– И что ты хочешь сделать?
– Ничего. Я заблокировала номер.
– А ты уверена? Может, стоит выслушать? Вдруг у него есть какие-то причины?
– Какие причины? – Катя повернулась к мужу. – Он назвал нас с братом выродками. Выгнал из дома маму с двумя детьми. Двадцать пять лет ни копейки не давал на наше содержание. Мама работала на двух работах, чтобы нас прокормить. Я помню, как мы с Пашкой ели макароны с кетчупом неделями подряд, потому что больше не на что было купить еды. Какие могут быть причины?
Игорь вздохнул.
– Ты права. Просто я подумал, что, может быть, тебе нужно это для себя. Чтобы поставить точку.
– Точка давно поставлена.
Но в ту ночь Катя долго не могла уснуть. Воспоминания одолевали её, всплывали одно за другим. Как она училась в школе, стараясь получать хорошие оценки, чтобы мама гордилась. Как носила одежду с барахолки, потому что на новую не было денег. Как одноклассницы смеялись над её потёртыми джинсами и растянутыми свитерами. Как мама приходила домой уставшая, с синяками под глазами, но всё равно старалась улыбаться, чтобы дети не волновались.
А ещё Катя вспомнила, как в шестом классе у неё начались проблемы с зубами. Нужно было ставить пломбы, но денег на платного стоматолога не было, а в районной поликлинике очередь была на месяцы вперёд. Мама повела её в частную клинику, взяла кредит, чтобы оплатить лечение. Потом расплачивалась с этим кредитом два года.
Пашка рос молчаливым замкнутым мальчиком. Он плохо учился, связался с плохой компанией. Мама не знала, как с ним справиться. Катя помогала, как могла. Разговаривала с братом, пыталась вразумить. В девятом классе Пашка чуть не попал в колонию за кражу из магазина. Его поймали с друзьями, когда они пытались вынести из супермаркета бутылки дорогого алкоголя. Повезло, что обошлось условным сроком и общественными работами, потому что Пашке тогда ещё не было шестнадцати.
После этого случая брат взялся за ум. Закончил школу, поступил в техникум, выучился на электрика. Сейчас у него была нормальная работа, жена, двое детей. Он построил свою жизнь, как и Катя. Но шрамы остались.
Утром Катя позвонила брату. Пашка работал на стройке, но взял трубку после третьего гудка.
– Привет, сестрёнка. Что случилось?
– Паш, тебе вчера не звонил отец?
Пауза.
– Какой отец? – голос брата стал жёстким.
– У нас другого нет. Андрей Петрович.
– Не звонил. А тебе?
– Да. Хочет встретиться. Просил твой номер, но я не дала.
– Правильно сделала. Пусть катится.
– Он сказал, что ему нужно поговорить с нами.
– Ага, поговорить. Двадцать пять лет молчал, а теперь нужно. Наверное, денег надо или помочь с чем-то. Я знаю таких. Когда молодой был, семью бросил, а теперь, когда состарился, вспомнил про детей.
– Наверное, ты прав, – согласилась Катя.
– Слушай, если он ещё раз позвонит, даже не разговаривай. Нам этот человек не нужен. У тебя семья, у меня семья. Мама, слава богу, здорова. Нам больше никто не нужен.
Катя положила трубку, но чувство тревоги не проходило. Она не могла понять, почему отец решил объявиться именно сейчас. Что ему надо?
Через три дня ей на почту пришло письмо. Отправитель указал имя и отчество – Андрей Петрович. Катя долго смотрела на непрочитанное письмо, но так и не решилась открыть. Удалила, не читая.
А ещё через неделю он появился у неё на работе.
Катя работала бухгалтером в небольшой торговой компании. Офис находился на первом этаже обычного жилого дома. Она сидела за компьютером, сверяла отчёты, когда в дверь постучали. Подняла глаза и обомлела.
В дверях стоял пожилой мужчина. Седые волосы, глубокие морщины на лице, сутулая фигура. Но глаза. Эти карие глаза она узнала бы везде.
– Что вам нужно? – спросила Катя холодно, не вставая из-за стола.
– Катюша, я понимаю, что ты на меня сердита, но выслушай меня. Пожалуйста.
– Я на работе. Мне некогда с вами разговаривать.
– Тогда назначь время. Я подожду. Я готов ждать хоть весь день.
Катя посмотрела на него внимательно. Он выглядел плохо. Лицо серое, усталое. Одет был опрятно, но не богато – обычная куртка, джинсы, потёртые ботинки. Совсем не похож на успешного человека, который когда-то ушёл к молодой любовнице в поисках счастья.
– У меня обед в час, – сказала она. – Встретимся в кафе напротив через дорогу. Пятнадцать минут, не больше.
Он кивнул, поблагодарил и ушёл.
Катя не могла сосредоточиться на работе. Мысли путались. Руки дрожали. Она налила себе воды, выпила залпом. Зачем согласилась на встречу? Надо было сразу выгнать его.
Ровно в час она вышла из офиса и направилась в кафе. Отец уже сидел за столиком у окна, перед ним стояли две чашки кофе. Катя села напротив, не притронувшись к кофе.
– Говорите. Время пошло.
Он вздохнул, потёр лицо руками.
– Я знаю, что не имею права просить у тебя прощения. Знаю, что поступил подло. Но мне нужно с тобой поговорить. С тобой и с Пашкой.
– О чём?
– Я болен. Серьёзно болен. Врачи говорят, что мне нужна операция, но я не могу её себе позволить. Денег нет.
Катя усмехнулась.
– И что, вы рассчитываете, что мы с братом вам поможем? Мы, которых вы назвали выродками и выгнали на улицу?
– Катюша, прости. Я был дураком. Молодым, глупым дураком. Я думал, что с Людмилой буду счастлив. Но ничего не вышло. Она ушла от меня через пять лет, когда поняла, что я не миллионер. Квартиру вашу я продал, деньги спустил. Остался ни с чем.
– Вы продали нашу квартиру? – Катя почувствовала, как внутри всё закипает. – Ту самую, из которой нас выгнали? Вы вообще понимаете, что творили?
– Понимаю. Теперь понимаю. Я всё потерял, Катя. Жена ушла, друзей нет, работы нет. Я живу в съёмной комнате, перебиваюсь случайными подработками. Мне некуда больше идти. Вы с Пашкой – всё, что у меня осталось.
Катя встала.
– У вас ничего не осталось. Потому что нас у вас никогда и не было. Вы от нас отказались двадцать пять лет назад. И теперь, когда вам плохо, решили вспомнить про детей? Нет. Так не пойдёт.
– Катюша, я понимаю твой гнев. Но я твой отец. У меня проблемы со здоровьем. Мне действительно нужна операция.
– А знаете, что было нужно мне? – голос Кати дрожал. – Мне был нужен отец, когда мне было десять лет и надо мной смеялись в школе из-за старой одежды. Когда болели зубы, а маме не на что было оплатить лечение. Когда Пашка связался с плохой компанией и чуть не сел в тюрьму. Вот тогда нам был нужен отец. А сейчас вы нам не нужны. Совсем.
Она развернулась и вышла из кафе, не оглядываясь.
Вечером Катя снова позвонила брату и рассказала о встрече.
– Приедет ещё раз, вызову охрану, – сказал Пашка зло. – Он думает, что мы ему должны? Да пусть обращается в соцзащиту, там помогут.
– Паш, а мама знает, что он объявился?
Пауза.
– Нет. И не надо ей говорить. Зачем расстраивать? У неё сердце больное, переживать ей нельзя.
– Ты прав.
Катя не думала, что отец будет настаивать. Но он продолжал звонить с разных номеров, писать письма, приходить к ней на работу. Катя не отвечала на звонки, удаляла письма, просила охранника не пускать его в здание. Но он был настойчив.
Тогда она пошла на крайние меры. Позвонила ему с рабочего телефона.
– Хватит меня преследовать, – сказала она жёстко. – Иначе я обращусь в полицию.
– Катя, прошу тебя, дай мне шанс. Я хочу исправить ошибки. Хочу быть частью вашей жизни.
– Слишком поздно. У нас есть жизнь, в которой вам нет места. Оставьте нас в покое.
– Но я же твой отец!
– Нет. Отец – это не тот, кто зачал ребёнка. Отец – это тот, кто воспитывает, заботится, любит. Вы для меня никто. Чужой человек.
И она положила трубку.
После этого разговора отец исчез. Прошёл месяц, второй. Катя начала забывать о его существовании. Жизнь вошла в привычное русло. Работа, семья, дочка. Всё было хорошо.
Но однажды утром ей позвонила незнакомая женщина.
– Здравствуйте, это Екатерина Андреевна?
– Да, слушаю.
– Меня зовут Людмила. Я знаю вашего отца. То есть, я была его женой.
Катя напряглась.
– Что вам нужно?
– Простите, что беспокою. Андрей Петрович попросил передать вам кое-что. Он лежит в больнице, состояние тяжёлое. Сказал, что если что-то случится, чтобы я вам позвонила.
– Спасибо за информацию. Мне это не интересно, – холодно ответила Катя и уже хотела повесить трубку.
– Подождите! Он просит о встрече. Говорит, что хочет попросить прощения. Перед всеми вами – перед вами, вашим братом, вашей мамой. Он понимает, что был неправ.
– Скажите ему, что прощения не будет. Пусть живёт с этим.
Людмила вздохнула.
– Я понимаю вас. Правда, понимаю. Я тоже с ним натерпелась. Но он сейчас один, совсем один. Даже навестить его некому. Может быть, вы всё-таки придёте? Хотя бы раз?
– Нет, – твёрдо сказала Катя. – До свидания.
Она позвонила Пашке, рассказала о звонке.
– И что ты думаешь делать? – спросил брат.
– Ничего. Мы ему ничего не должны.
– Правильно. Пусть его эта Людмила навещает, раз такая добрая.
– Паш, а тебе не жалко его? Ну, хоть капельку?
Долгая пауза.
– Нет, – наконец ответил брат. – Мне его не жалко. Знаешь, я до сих пор помню, как мама плакала по ночам. Как мы с тобой ели одну картошку, потому что больше не на что было купить еды. Как она работала по двенадцать часов в сутки, чтобы нас прокормить. А он в это время жил с молодой любовницей и тратил деньги от продажи нашей квартиры. Так что нет, мне его не жалко. И тебе не должно быть жалко.
Катя понимала, что брат прав. Отец не заслуживал их жалости. Он сделал выбор двадцать пять лет назад. И должен нести за него ответственность.
Прошло ещё несколько недель. Людмила больше не звонила. Катя решила, что на этом всё и закончилось. Но судьба распорядилась иначе.
Как-то в субботу Катя с семьёй пошли в торговый центр. Гуляли, смотрели витрины, выбирали Алисе новые кроссовки. В какой-то момент Игорь с дочкой отошли к игровым автоматам, а Катя зашла в книжный магазин.
Она рассматривала полки с детскими книгами, когда услышала знакомый голос.
– Извините, у вас есть книги о воспитании внуков?
Катя обернулась. В нескольких метрах от неё стоял отец. Он выглядел ещё хуже, чем в прошлый раз. Похудел, осунулся. Продавщица что-то ему отвечала, показывала на полки, но Катя не слышала. Кровь стучала в висках.
Отец повернулся и увидел её. Лицо его осветилось.
– Катюша! Какая встреча!
Она хотела развернуться и уйти, но ноги не слушались.
– Как ты? Как дела? – он подошёл ближе. – Ты хорошо выглядишь.
– Что вы здесь делаете? – спросила Катя.
– Хотел купить книгу. Для внучки. Людмила сказала, что у тебя дочка. Я подумал, может, книжку подарю. Ты не против?
– Моей дочери от вас ничего не нужно.
Лицо отца погрустнело.
– Катюша, неужели ты так и не простишь меня? Я понимаю, что был плохим отцом. Понимаю, что причинил вам боль. Но я хочу исправиться. Хочу хоть как-то загладить вину.
– Вы не можете исправить прошлое. То, что вы сделали, останется с нами навсегда.
– Но я могу попытаться быть рядом сейчас. Я хочу познакомиться со своей внучкой. Хочу видеть тебя, Пашку. Хочу быть семьёй.
Катя покачала головой.
– Слишком поздно. Семья у нас уже есть. И вы в неё не входите.
– Катюша, прошу тебя. Дай мне шанс. Я старый, больной человек. У меня никого нет. Только вы с братом.
– А у нас с братом никого не было, когда нам было по десять и восемь лет. Когда нам нужен был отец. Где вы были тогда?
– Я был дураком. Я это понял. Но сейчас я другой. Я хочу наверстать упущенное.
– Упущенное не наверстать, – твёрдо сказала Катя. – Прощайте.
Она развернулась и пошла к выходу. Отец окликнул её, но она не обернулась. Вышла из магазина, нашла мужа с дочкой, обняла их обоих.
– Ты чего такая бледная? – забеспокоился Игорь. – Что случилось?
– Ничего. Просто устала. Давайте домой.
Вечером, когда Алиса легла спать, Катя рассказала мужу о встрече.
– Может, ему действительно плохо, – осторожно сказал Игорь. – И он искренне раскается.
– А какая разница? – устало ответила Катя. – Раскаяние не вернёт те годы. Не вернёт маме здоровье, которое она подорвала, работая на двух работах. Не вернёт мне детство, а Пашке – уверенность в себе, которую он так и не обрёл до конца.
– Но ненависть разрушает. Может, стоит отпустить?
– Я не ненавижу его. Я просто ничего к нему не чувствую. Он для меня пустое место. И я не хочу, чтобы он появился в жизни моей дочери. Не хочу, чтобы она знала, какой у неё дедушка.
Игорь обнял жену.
– Я тебя понимаю. И поддерживаю.
Через неделю Людмила снова позвонила. Голос её звучал встревоженно.
– Екатерина Андреевна, простите, что снова беспокою. Андрей Петрович попал в реанимацию. Врачи не знают, выживет ли он. Он просит вас приехать. Говорит, что хочет увидеть детей напоследок.
– Я подумаю, – ответила Катя и положила трубку.
Она позвонила Пашке. Брат был категоричен.
– Не поедем. Нечего нам там делать.
– Паш, а вдруг он правда… ну, понимаешь. Может, стоит попрощаться?
– Он с нами попрощался двадцать пять лет назад, когда назвал нас выродками. Считай, что мы квиты.
– Но всё-таки это наш отец.
– Нет. Это человек, который нас зачал. Всё остальное мама сделала одна.
Катя вздохнула. Брат был прав. Конечно, был прав. Но почему-то на душе было тяжело.
Она решила съездить к маме. Поговорить с ней. Мама жила в небольшой двухкомнатной квартире, которую они с Пашкой купили ей несколько лет назад. Она встретила дочь с радостью, напоила чаем, достала пирог.
– Мам, я хотела с тобой посоветоваться, – начала Катя, когда они сели на кухне.
– Слушаю, доченька.
– Тебе звонил отец?
Мама замерла с чашкой в руках.
– Отец? Какой отец? Андрей?
– Да. Он мне звонил. И Пашке пытался дозвониться. Хотел встретиться.
Мама поставила чашку на стол.
– И что вы решили?
– Мы отказали. Но он настаивал. А теперь вот лежит в больнице. В тяжёлом состоянии. Просит приехать.
Мама долго молчала. Потом тихо спросила:
– А ты хочешь поехать?
– Не знаю. Мне кажется, я должна. Но не хочу.
– Катюша, я не могу советовать тебе, как поступить. Это твой выбор. Но скажу одно. Я его простила. Давно уже. Не для него – для себя. Чтобы не носить в душе эту боль. Но простить не значит забыть. И не значит впустить обратно в свою жизнь.
– А ты бы поехала?
Мама покачала головой.
– Нет. Та часть моей жизни закончена. Он сделал свой выбор, я – свой. Мы прошли разными дорогами. И встречаться нам больше незачем.
Катя обняла маму.
– Спасибо.
– За что, доченька?
– За то, что ты всегда была рядом. За то, что вырастила нас. За то, что не сломалась.
Мама погладила дочь по волосам.
– Вы с Пашкой – моя жизнь. Ради вас я готова была на всё.
Катя уехала от мамы с твёрдым решением. Она не поедет в больницу. Не будет прощаться с человеком, который отказался от них. Пусть живёт с последствиями своего выбора.
Людмила звонила ещё несколько раз. Катя не брала трубку. Потом звонки прекратились.
Прошёл месяц. Катя почти забыла об отце, когда однажды утром ей снова позвонила Людмила.
– Екатерина Андреевна, я звоню, чтобы сообщить. Андрей Петрович выписался из больницы. Он пошёл на поправку.
– Хорошо. Спасибо за информацию.
– Он просил передать вам. Он больше не будет вас беспокоить. Понял, что потерял вас навсегда. Просил передать, что сожалеет. И что любил вас. По-своему, но любил.
Катя молчала.
– Он ещё сказал, – продолжила Людмила, – что вы были правы. Отец – это не тот, кто зачал. Отец – это тот, кто воспитывает. И он понял, что утратил право называться вашим отцом. Простите его, если сможете.
– Передайте ему, – медленно проговорила Катя, – что мы живём хорошо. И пусть он тоже живёт хорошо. Но отдельно от нас.
– Передам. Всего вам доброго.
Людмила положила трубку.
Катя стояла у окна и смотрела на улицу. На душе было спокойно. Она сделала правильный выбор. Тот выбор, который её отец сделал когда-то. Только её выбор был осознанным. Она не жалела о нём.
Вечером она позвонила Пашке.
– Паш, отец выздоровел. Людмила звонила. Сказала, что он больше не будет нас беспокоить.
– И хорошо. Значит, он наконец-то всё понял.
– Да. Понял.
– Катюх, ты не жалеешь?
– О чём?
– Ну, что не простила. Что не поехала.
Катя задумалась.
– Нет. Не жалею. Знаешь, я много думала об этом. И поняла одну вещь. Прощение – это не обязанность. Это выбор. И я выбрала не прощать. Не из мести, не из злобы. Просто потому что не вижу в этом смысла. Он прожил свою жизнь, мы – свою. И это нормально.
– Ты умница, сестрёнка. Я горжусь тобой.
– И я тобой горжусь, братик.
Они попрощались. Катя выключила телефон и пошла на кухню. Игорь готовил ужин, Алиса делала уроки за столом. Обычный вечер обычной семьи. Той семьи, которую Катя построила сама. Без отца, который когда-то их бросил.
И это было правильно. Это была её жизнь. Её выбор. Её семья.
А человек, который когда-то назвал их с братом выродками, остался там, в прошлом. Где ему и место.