Максим проснулся от настойчивого звонка в дверь. Глянул на телефон — половина девятого утра, тридцатое декабря. Кто, чёрт возьми, может звонить в такую рань?
— Инг, ты чего-то заказывала? — пробормотал он, натягивая халат.
Жена приоткрыла один глаз.
— Ничего. Наверное, консьержка с поздравлением.
Звонок повторился — длинный, требовательный. Максим зевнул и пошёл открывать. В глазке маячила какая-то размытая фигура в пуховике.
— Максимушка, это я, тётя Тамара! Открывай скорее, замерзаем!
Максим почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой узел. Тётя Тамара. Двоюродная сестра его матери. Последний раз они виделись лет пять назад на каких-то поминках, и тогда она часа два жаловалась на жизнь, выпрашивая то денег взаймы, то помощи с устройством племянника на работу.
— Вот же блин! — проворчал он и бросился в спальню. — Инга, вставай! Катастрофа!
— Что случилось? — Жена села на кровати, стряхивая остатки сна.
— Тётя Тамара приехала. С семьёй, судя по голосам.
Инга побледнела. Они оба прекрасно понимали, что это означает. В провинции уже третий год жизнь катилась под откос — заводы закрывались, работы не было, цены росли ежедневно. А Москва в сознании таких, как Тамара, оставалась сказочным островом изобилия, где любой, у кого есть квартира, просто обязан приютить родню.
— Может, не откроем? — шёпотом предложила Инга.
— Да ну, не могу я так.
Звонок повторился — теперь уже яростный, нескончаемый.
— Максимушка, ты там живой? У нас тут дети маленькие, холодно!
Инга вскочила с кровати.
— Одевайся. Быстро. И доставай чемоданы.
— Что?
— Делай, что говорю!
Пока Максим натягивал джинсы, жена метнулась в гардеробную и начала швырять в раскрытый чемодан первые попавшиеся вещи. Её мозг работал на бешеных оборотах, выстраивая план.
Открывать дверь или нет — выбора не было. Соседи уже, наверное, просыпались от этого трезвона. Но впускать Тамару в квартиру означало похоронить Новый год, а может, и весь январь. Такие родственники приезжают "на пару дней", а уезжают через месяц, оставляя после себя разгром, долги по коммуналке и сломанную бытовую технику.
— Готов? — Инга появилась в дверях спальни уже одетая, с накрашенными губами и чемоданом на колёсиках.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Мы уезжаем прямо сейчас. В отель загородный, помнишь, мы смотрели на выходные? Бронируй сразу на неделю.
Максим посмотрел на жену с восхищением. Вот за что он её любил — за способность принимать решения в критический момент.
Звонок в дверь продолжался. Теперь к нему добавился детский плач и мужской голос:
— Тамар, может, их нет дома?
— Куда они денутся!
Инга выкатила свой чемодан в прихожую, Максим притащил свой. Они переглянулись. Жена глубоко вдохнула, расправила плечи и распахнула дверь.
На площадке царил хаос. Тамара — крупная женщина в расстёгнутом пуховике с облезлым мехом — стояла, держа за руку сопливого мальчика лет пяти. Рядом устало прислонился к стене мужчина с синяками под глазами, обвешанный сумками и пакетами. Ещё двое детей — девочка лет восьми и подросток — сидели на чемоданах, уткнувшись в телефоны.
От всей этой компании пахло поездом, немытыми телами и какой-то кислой едой.
— Наконец-то! — Тамара раскинула руки для объятий. — Родные мои! Сюрприз!
— Тётя Тамара! — Инга изобразила на лице радостное изумление. — Надо же, какая встреча!
Она ловко увернулась от объятий, демонстративно проверяя телефон.
— Макс, нам через двадцать минут выезжать! Такси уже в пути!
— Куда это вы? — Тамара нахмурилась, разглядывая чемоданы.
— Представляете, тётя Тамара, нам друзья горящую путёвку предложили! — затараторила Инга. — В Карелию, на базу отдыха! Три недели! Мы только вчера узнали, они сами не смогли поехать, отдают за полцены. Такой шанс упустить нельзя!
Максим подхватил:
— Да, уже всё оплатили, невозвратный тариф. Вот, буквально доделываем сборы.
Лицо Тамары вытянулось. Она явно рассчитывала на другое развитие событий. В её глазах мелькнуло что-то хищное — она быстро просчитывала варианты.
— Ну и ладно, — натянуто улыбнулась она. — Значит, так. Вы в свою Карелию, а мы тут поживём. Пока вас нет. Чего квартире пустой стоять? И за цветами присмотрим, и почту заберём. Давайте ключи!
Она протянула пухлую ладонь с обкусанными ногтями.
Инга почувствовала, как по спине стекает холодок. Вот оно. Наглость в чистом виде. Даже не просьба — требование. Оставить этих людей в своей квартире? Через три недели от ремонта останутся одни воспоминания. Она прекрасно помнила рассказы Максима о том, как Тамара "погостила" у его матери и за неделю сумела сломать стиральную машину, испортить диван и накрутить такой счёт за междугородние звонки, что мать потом два месяца выплачивала.
— Ключи... — Инга сделала скорбное лицо. — Ой, тётя Тамара, у нас же запасного комплекта нет!
— Как нет? — Тамара прищурилась.
Тамара открыла рот, потом закрыла. Её муж, Виктор, безнадёжно вздохнул и опустил сумки на пол. Дети продолжали таращиться в экраны.
— Так мы что, зря приехали? — В голосе Тамары зазвучали истерические нотки. — Мы же к вам! Праздник встретить! Семьёй!
— Ой, тётя Тамара, как жалко, что вы не предупредили! — Инга всплеснула руками. — Мы бы перенесли! Но теперь уже поздно, деньги заплачены, билеты куплены.
— А гостиницу снять? — пискнула Тамара, и в этом вопросе была вся её наивная провинциальная беспомощность.
Максим едва не расхохотался. Гостиницу. Тридцатого декабря. В Москве. За ту копейку, что у них явно была.
— Ну, попробуйте, — участливо произнёс он. — Только сейчас всё очень дорого и мест мало. Может, на Казанском вокзале в зале ожидания переночевать? Там тепло, буфет работает.
Лицо Тамары залилось краской. Она поняла, что проиграла. Её блистательный план рушился на глазах. А обратные билеты — если вообще удастся достать — съедят последние деньги.
— Так это... мы что теперь... — пробормотала она.
Инга посмотрела на часы.
— Ой, всё, такси через пять минут! Макс, спускайся с вещами, я сейчас!
Она метнулась в квартиру, схватила сумку с документами. Максим уже выкатывал чемоданы к лифту.
— Тётя Тамара, простите, что так получилось! — крикнула Инга на ходу. — В следующий раз обязательно звоните заранее! Хотя бы за пару недель! С Новым годом вас!
Двери лифта сомкнулись, отрезая потрясённые лица непрошеных гостей.
В кабине Максим и Инга выдохнули одновременно.
— Ты гений, — сказал Максим.
— Я трус, — ответила Инга. — Но трус живой.
— И с квартирой.
Они вышли во двор. Снег падал крупными хлопьями, превращая серый январский город в открытку. Такси подъехало через минуту.
— База отдыха "Лесная сказка", Дмитровское шоссе, — назвал адрес Максим.
Водитель кивнул и тронулся. Инга откинулась на сиденье и закрыла глаза.
— Ты понимаешь, что мы только что сделали? — тихо спросила она.
— Спасли Новый год.
— Выгнали родственников на мороз.
— Мы их не выгоняли. Мы просто... не впустили.
— Им теперь правда негде ночевать.
Максим помолчал.
— Слушай, у них же есть обратные билеты. Они могут вернуться домой.
— Тридцатого декабря? Ты видел, сколько у них детей?
— Инг, это их проблемы. Они приехали без приглашения, без предупреждения. Тамара даже не спросила, можно ли. Она просто решила, что мы обязаны их принять. Обязаны!
В голосе Максима прорвалась злость. Инга знала — он терпеть не мог, когда кто-то пытался манипулировать родственными чувствами. "Мы же семья" для него не было индульгенцией на хамство.
— А если бы мы не придумали этот план? — спросила она. — Если бы открыли дверь как обычно?
— Они бы остались у нас на месяц. Минимум. Дети орали бы круглосуточно, Тамара командовала бы на кухне, Виктор курил бы на балконе. Мы бы питались их дешёвой колбасой и считали дни до их отъезда. А потом выясняли бы, что они "забыли" оплатить свою часть коммуналки.
Инга понимала, что он прав. Абсолютно прав. Но всё равно было противно.
Они ехали молча. За окном мелькали праздничные витрины, светились гирлянды. Москва готовилась к Новому году — шумно, ярко, дорого.
— А знаешь, что самое паршивое? — вдруг сказала Инга. — Что я не жалею.
Максим взял её за руку.
— И не надо. Жалость — это когда помогаешь слабому. А манипуляция — это когда слабый прикидывается ещё более слабым, чтобы сожрать твою жизнь. Тамара не слабая. Она наглая. И мы имели полное право сказать "нет".
База отдыха встретила их запахом хвои, потрескивающим камином и приветливой администратором. Номер оказался просторным, с видом на заснеженный лес. Тишина. Покой.
Инга открыла телефон. Пять пропущенных от Тамары. Три голосовых. Она включила первое.
"Бессовестные! Мы с детьми на улице! На морозе! Счастья вам не будет!"
Второе:
"Максим, я всё твоей матери расскажу! Как ты с роднёй обходишься!"
Третье:
"Инга, ты отвечаешь за всё! Это ты его настроила против семьи!"
Инга усмехнулась и удалила сообщения. Потом заблокировала номер.
— Сделала? — спросил Максим, выходя из душа.
— Да.
— И как ощущения?
— Как будто сбросила тридцать килограммов.
Они спустились в ресторан. Заказали ужин, бутылку вина. Сидели у камина, слушая тихую музыку.
— Как думаешь, они уехали? — спросила Инга.
— Надеюсь. Тамара не дура. Поняла, что прокол.
— А если нет?
— Тогда это их выбор.
Инга посмотрела в огонь. Языки пламени плясали, отбрасывая блики на стены.
— Знаешь, в детстве мне казалось, что взрослые всегда знают, как правильно поступать.
— И?
— А потом я выросла. И поняла, что взрослые — это те же дети. Только с квартирами и счетами.
Максим рассмеялся.
— Вот именно. И каждый тянет одеяло на себя. Вопрос в том, кто кого перетянет.
— Мы сегодня перетянули.
— Да. И это нормально.
Они чокнулись бокалами. Вино было терпкое, густое. Такое, которое пьют не залпом, а маленькими глотками, смакуя.