Вечернее солнце, пробиваясь сквозь жалюзи моего офиса на двадцатом этаже, рисовало на стене длинные золотые полосы. Я откинулся в кресле, чувствуя приятную усталость после удачно завершённых переговоров. Проект по строительству жилого комплекса на окраине города был окончательно согласован, и теперь можно было позволить себе выдохнуть. Рука сама потянулась к смартфону, лежавшему на столе. Я редко заглядывал в социальные сети — деловая страница, профессиональные контакты, немного новостей. Личная жизнь там была сведена к минимуму: пара фотографий с горных походов, снимок со старой собакой, которую я подобрал когда-то щенком.
И тут я увидел уведомление. Кто-то поставил лайк на мою давнишнюю фотографию, где я стоял на вершине перевала, с рюкзаком и палками в руках, лицо загорелое, в глазах — усталое удовлетворение. Имя — София. Кликнул на профиль.
Передо мной предстал мир, отточенный до блеска. Девушка на фотографиях была действительно красива: правильные черты лица, длинные каштановые волосы, безупречный макияж. На снимках она всегда была в центре внимания: то на фоне моря с бокалом белого вина в изящных пальцах, то в ресторане с тарелкой изыскно оформленного десерта, то за рулём дорогого внедорожника, улыбаясь солнцу. Подписи жизнеутверждающие: «Цени каждый миг», «Жизнь — это путешествие», «Настроение на максимум». Всё выглядело как картинка из глянца: успех, красота, гедонизм. Не было ни одной неидеальной фотографии, ни одного случайного кадра. И, что важно, ни одного намёка на какую-либо деятельность, кроме наслаждения жизнью.
«Лайк был по делу или случайно?» — написал я, поддавшись минутному порыву. Слишком контрастной показалась эта яркая бабочка на фоне моего сугубо делового и спортивного профиля.
Ответ пришёл почти мгновенно. «Привет. По делу, конечно. Люблю активных мужчин». И смайлик с подмигиванием.
Так завязалась переписка. София оказалась приятным собеседником. Она не сыпала глупыми вопросами вроде «а какая у тебя зарплата» или «какую машину ты водишь». Напротив, она умела слушать, шутила остро и к месту, поддерживала разговор на самые разные темы — от новых книг до тенденций в современном искусстве. Её сообщения были грамотными, без сленга и смазливых сокращений. Через пару дней мы созвонились. Голос — низкий, грудной, с приятной хрипотцой. Речь — чёткая, поставленная, без девичьих «типа» и «короче». После третьего длинного разговора, в котором мы проговорили о путешествиях по Италии, я, уже поддавшись обаянию этого голоса и ума, предложил встретиться.
— Как насчёт пятницы? — спросил я. — Знаю один ресторан с отличной авторской кухней. Не пафосный, но очень достойный.
— Звучит заманчиво, — ответила она без тени кокетства. — Только ты за мной заедешь? Я живу в новом комплексе «Северные высоты».
Я не видел в этом проблемы. Конечно, заеду. Договорились о времени. В душе я уже предвкушал приятный вечер с интересной, красивой и, что редкость, умной женщиной. Я ещё не знал, что эта переписка и эти разговоры были лишь тонкой, искусной декорацией, за которой скрывался совсем иной сюжет.
Пятничный вечер. Я закончил дела пораньше. Поскольку моя личная машина — вместительный и надёжный, но далеко не показушный внедорожник немецкой марки — была в сервисе на плановом ТО, я вызвал каршеринг. Удобно, не нужно искать парковку у ресторана. Чёрный седан бизнес-класса, чистый, свежий. Я подъехал к помпезному, стеклянно-хромированному зданию «Северных высот», написал Софии, что жду у подъезда.
Через пару минут она вышла. И надо отдать должное — зрелище было впечатляющим. Длинное платье алого цвета, облегающее фигуру, как вторая кожа. Высокие, почти шпильки. Сумочка от явно известного бренда. Волосы уложены в идеальные волны. Макияж — безупречный вечерний. Она выглядела так, будто собиралась не на первое свидание в местный ресторан, а на вручение кинопремии. Я вышел, чтобы открыть ей дверь.
И тут началось. София подошла к машине, но не села. Она окинула автомобиль оценивающим взглядом, от капота до багажника, и её прекрасное лицо исказила гримаса лёгкого, но безошибочно читаемого отвращения.
— Это что? — спросила она холодно, не глядя на меня.
— Машина, — ответил я, стараясь сохранить лёгкий тон. — Твоя карета, моя леди.
— Я вижу, что машина, — она наконец повернула ко мне голову. В её глазах плескалось разочарование. — Это каршеринг?
Я немного опешил.
— Ну да. В чём проблема? Машина чистая, свежая, комфортная.
Она громко, с театральным сарказмом вздохнула и, наконец, уселась на пассажирское сиденье, делая это с таким видом, будто садится на лавку в переполненном автобусе. Прежде чем пристегнуться, она ещё раз осмотрела салон, провела пальцем по пластику панели, будто проверяя на пыль.
— Ты серьёзно? — произнесла она, складывая руки на коленях. — Мужчина в тридцать пять лет и без своей машины? Как так?
Голос её теперь звучал не как грудной контральто, а как пронзительный фальцет разочарованной примадонны.
— У меня есть своя машина, — сказал я спокойно, заводя двигатель. — Она сегодня в сервисе.
— Какая? — выпалила она, словно следователь на допросе.
Я назвал марку и модель. Это был добротный, мощный, но абсолютно не гламурный автомобиль для моих поездок на природу и за город.
София фыркнула.
— Ну хоть не бюджетник какой-нибудь, — произнесла она с таким облегчением, будто я только что признался, что у меня нет проказы. — Но зачем тогда этот… каршеринг? Раз уж своя есть?
— Иногда удобнее, — пояснил я, выруливая на основную дорогу. — Не думать о парковке в центре. И, честно говоря, экономичнее в некоторых случаях.
— А мне вот неудобно, — парировала она, глядя в окно. — Неудобно сидеть в машине, где до меня сидели какие-то незнакомые люди. Это же негигиенично.
Я не сдержал смешка.
— Серьёзно? Тогда, наверное, тебе стоит избегать ресторанов. Там до тебя за тем же столиком тоже сидели незнакомые люди. И ложками теми же, возможно, ели. И в отелях не останавливайся — представь, что твоя кровать…
— Это совершенно другое! — резко перебила она меня, и в её голосе зазвенели стальные нотки. — Ресторан и отель — это сервис. А это… — она мотнула головой в сторону салона, — это просто убогость.
Моё предвкушение приятного вечера начало быстро испаряться, уступая место нарастающему раздражению. Но я решил дать ей шанс. Может, она просто нервничает? Может, это бравада?
Пока мы ехали, она время от времени бросала критические взгляды на приборную панель, на навигатор, на сам факт того, что машина не была моей личной собственностью в эту секунду. Наконец она не выдержала.
— Я просто не понимаю таких мужчин, — заявила она, глядя прямо перед собой. — В твоём возрасте, с твоими, я уверена, возможностями, ездить на каршеринге… Это несерьёзно. Это не уровень.
— А какой, по-твоему, должен быть уровень? — спросил я, уже чувствуя, как игра превращается в утомительный диалог с персонажем из плохой пьесы.
— Ну, у успешного мужчины должна быть своя, хорошая машина. Причём не одна. Чтобы была возможность выбирать. Или хотя бы водитель.
— Я успешен по другим параметрам, — сухо заметил я.
— Параметры параметрами, но внешние атрибуты — это важно, — наставительно произнесла она. — Это демонстрация статуса. Женщина должна чувствовать себя в безопасности и комфорте рядом с мужчиной. А в каршеринге какой комфорт? Ты даже не знаешь, кто до тебя тут… кашлял.
Я уже готов был развернуться и отвезти её обратно, но мы уже подъезжали к ресторану. «Ладно, — подумал я. — Посмотрим, как она будет вести себя за столом. Может, это просто её странная пунктик на тему транспорта».
Но по дороге она продолжила излагать свою жизненную философию. Голос её снова стал низким и убедительным, как во время наших телефонных разговоров, но содержание было иным.
— Мужчина, — вещала она, — должен обеспечивать женщину. Не просто содержать, а создавать для неё пространство красоты, эмоций, впечатлений. Он должен быть источником счастья и стабильности.
Я молчал, вслушиваясь в этот поток.
— Ты согласен? — вдруг спросила она, повернувшись ко мне. Её взгляд был вызовом.
Я пожал плечами.
— А женщина что должна в этой прекрасной схеме?
Она на секунду задумалась, потом выпалила с уверенностью оракула:
— Инвестировать в себя. Быть прекрасным цветком, который мужчина поливает и лелеет. Тратить время и ресурсы на свою красоту, уход, здоровье, развитие вкуса. Это её главная работа.
— Постой, — не удержался я. — То есть мужчина зарабатывает и тратит на создание «пространства красоты», а женщина… тратит на себя же? И это считается вкладом?
— Конечно! — воскликнула она. — Красота женщины — это её капитал. И она обязана этот капитал приумножать. Иначе какой в ней смысл для успешного мужчины? Смотреть на неопрятную тётку?
В этот момент я окончательно понял, с кем имею дело. Передо мной была не просто избалованная девушка. Передо мной была законченная, сформированная содержанка, живущая в парадигме, где мужчина — это функция по добыванию благ, а женщина — их украшение и потребитель. Моё раздражение сменилось холодным, почти научным любопытством. Мне захотелось посмотреть, как далеко зайдёт этот спектакль.
— И сколько у тебя было таких… успешных мужчин, соответствующих твоим критериям? — спросил я с наигранной невинностью.
Она пожала плечами, сделав томное лицо.
— Были. Но, увы, ненадолго.
— А почему? Раз ты такая идеальная инвестиция?
— Мужчины… они боятся серьёзных отношений с красивыми и требовательными женщинами. Им становится страшно, что они не потянут такой уровень. Или они просто не дозрели до такой женщины, как я.
Я едва сдержал саркастическую улыбку. Не они «не дозрели», дорогая, а просто сбежали, спасая свои кошельки и нервы, подумал я.
К счастью, мы прибыли. Ресторан «Белый лотос» действительно был местом с отличной кухней, тихой джазовой музыкой и стильным, но не вычурным интерьером. Я зарезервировал столик в уютном углу. И тут спектакль перешёл во второе, ещё более виртуозное действие.
Едва мы уселись, как София принялась изучать меню с видом главного критика мишленовского гида. Её лицо выражало то сосредоточенность, то легкое презрение.
— Официант! — позвала она, не отрываясь от листа. Подошёл молодой человек в белой рубашке.
— Да, мадам?
— У вас в меню нет фотографий блюд. Как я могу понять, что я заказываю? Я должна представлять это по описанию? «Нежное филе лосося в цитрусовом соусе»… А какое оно, это «нежное»? Вы можете принести мне iPad с фотографиями? Или, на худой конец, покажите на вашем телефоне.
Официант смутился.
— Мадам, у нас нет такой практики… Все ингредиенты свежайшие, шеф…
— Практики нет? — перебила она его. — Тогда как же ваши гости делают выбор? Наугад? Это непрофессионально.
Я сидел, чувствуя, как по моей шее ползёт краска стыда. Не за себя, а за неё, за эту вульгарную демонстрацию своего мнимого превосходства.
— София, — тихо сказал я. — Давай просто выберем что-нибудь. Я здесь бывал, всё очень достойно.
Она бросила на меня взгляд, полный снисходительного сожаления, будто я был неразумным ребёнком.
— Хорошо, — вздохнула она. — Тогда я буду… трюфельный ризотто с лангустинами. И вино. Красное. Но смотрите, не принесите какую-нибудь кислятину. Я терпеть не могу дешёвое вино.
Официант, побледнев, кивнул и удалился. Я заказал себе стейк рибай и минеральной воды.
Наступила тягостная пауза. Я попытался вернуть разговор в человеческое русло.
— Чем ты занимаешься, София? Я имею в виду, помимо инвестиций в себя.
Она цокнула языком.
— О, пожалуйста, только не эти скучные вопросы на первом свидании. «Работа, хобби, планы на будущее»… Это так банально.
— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как терпение моё иссякает. — Тогда какой небанальный вопрос ты бы хотела услышать?
— Я хочу слышать не вопросы, а предложения, — парировала она, играя соломинкой от коктейля, который ещё не принесли. — Предложения от жизни. От мужчины. Я достойна самого лучшего. Понимаешь? Не просто ужина в хорошем ресторане. Я достойна уровня «спонтанная поездка в Ниццу на выходные» или «завтрак с видом на Центральный парк». Я создана для красивой жизни, а не для того, чтобы обсуждать скучные бытовые темы.
— Понимаю, — кивнул я. — А что ты даёшь взамен за эти спонтанные поездки и завтраки в Нью-Йорке?
— Я уже сказала! Я — украшение. Я создаю настроение. Я — та самая эмоция, за которую мужчины готовы платить. Я делаю его жизнь яркой, наполненной красотой. Разве этого мало?
В этот момент официант принёс вино, чтобы София его попробовала, как того требует ритуал. Она взяла бокал, покрутила, понюхала, сделала крошечный глоток… и вдруг её лицо исказилось так, будто она отпила уксуса.
— Что это? — прошипела она, ставя бокал на стол с таким грохотом, что соседи за другим столиком обернулись. — Это невозможно пить! Это же настоящая бурда!
Официант замер в ступоре.
— Мадам, это вино из виноградников Тосканы, урожай…
— Мне всё равно, откуда оно! Оно отвратительно! Заберите и принесите что-нибудь стоящее. Бордо, например. И смотрите, не перепутайте.
Я посмотрел на неё. На её разгневанное, прекрасное лицо. На её длинные, ухоженные руки с идеальным маникюром, жестикулирующие с пренебрежением. На полную картину того, во что превратился мой вечер. И во мне что-то щёлкнуло. Спокойно, без раздражения. Просто констатация факта: игра закончена.
Я подозвал того же официанта, который стоял, бедный, с бутылкой «отвратительного» вина в руках.
— Извините за беспокойство, — сказал я тихо, но чётко. — Принесите, пожалуйста, счёт за то, что я заказал. Стейк и вода.
Пока он ушёл, София уставилась на меня широко раскрытыми глазами.
— Ты что делаешь?
— Заканчиваю ужин, — ответил я, доставая кошелёк.
Официант принёс мой скромный счёт. Я положил деньги, добавил сверху щедрые чаевые — втрое больше суммы счёта, в качестве извинений за представление, — и встал.
— Ты куда? — её голос стал визгливым. — Ты что, собираешься меня здесь оставить?
— Да, — ответил я, надевая пиджак. — Вечер явно не задался. Желаю тебе приятно провести время.
— Ты не заплатишь за меня? — она ахнула, и в её глазах вспыхнула самая настоящая ярость. — Ты привёз меня сюда и теперь бросаешь? Это же твоя обязанность как мужчины!
Я наклонился к ней, чтобы не слышали окружающие, и тихо, но очень внятно произнёс:
— Нет, София. Моя единственная обязанность как человека — не быть идиотом. А у меня, к счастью, с этим всё в порядке. Всего доброго.
И я развернулся и ушёл. В спину мне летели негромкие, но полные бешенства фразы: «Ничтожество! Жмот! Да ты вообще не мужчина!»
На следующее утро мой телефон, разумеется, взорвался. Сообщения сыпались одно за другим. От изощрённых оскорблений до жалобных стенаний о «потраченном времени и средствах на сборы». Я даже не стал читать до конца. Открыл её профиль, нашёл кнопку «Заблокировать» и нажал на неё с чувством глубокого удовлетворения. Деньги за стейк и вода были самой выгодной инвестицией в моей жизни — они сэкономили мне кучу времени, нервов и, возможно, гораздо более крупных сумм в будущем.
Я поставил на этом точку. История была поучительной, даже забавной в своём роде, и я благополучно забыл о Софии, погрузившись в работу и свои увлечения.
Прошло почти полгода. Осень вступила в свои права, окрасив город в жёлтые и багряные тона. Мой новый проект — разработка концепции благоустройства большого городского парка — требовал много времени на местах. В один из таких дней я отправился в управление городского хозяйства на очередное совещание. Поднимаясь по широкой мраморной лестнице в старинном здании, я услышал знакомый голос. Низкий, грудной, уверенный. Но теперь в нём звучали не томные нотки, а чёткие, деловые интонации.
— …поэтому мы считаем, что акцент нужно сделать на инклюзивной среде. Детские площадки должны быть доступны для всех, без исключения.
Я обернулся. В просторном холле, у большого плана парка, стояла группа людей. И среди них — она. София. Но это была другая София. На ней был строгий, но элегантный костюм серого цвета, волосы собраны в аккуратную пучок, на лице — минимум макияжа, в руках — планшет и папка с документами. Она что-то уверенно объясняла мужчине в очках, видимо, начальнику управления, показывая на схему.
Наши взгляды встретились. На её лице на секунду отразился шок, затем смущение, но почти мгновенно она взяла себя в руки и кивнула мне едва заметным, чисто деловым кивком. Совещание шло своим чередом. Оказалось, София была представителем проектной фирмы, которая выиграла тендер на часть работ в парке — именно на создание детских и спортивных зон. И, к моему удивлению, она говорила умно, компетентно, с глубоким пониманием темы, цифрами и расчётами. Ни тени той капризной примадонны не осталось.
После совещания, когда все расходились, она нагнала меня в коридоре.
— Константин, — сказала она, уже без прежней слащавости. — Можно на минуту?
Я остановился.
— Я хочу извиниться, — произнесла она прямо, глядя мне в глаза. — За тот вечер. Я вела себя отвратительно, нелепо и по-хамски. Это была не я. Вернее, это была я, но в какой-то ужасной, навязанной роли.
Я промолчал, давая ей говорить.
— Ты знаешь, после того как ты ушёл… Я сидела там одна. С огромным счётом. И с пониманием того, что я только что устроила цирк. И я оплатила этот счёт. Всю сумму. Это было болезненно для кошелька, но ещё болезненнее для самолюбия. Я посмотрела на себя со стороны. И мне стало стыдно. До слёз.
Она помолчала, собираясь с мыслями.
— Тот образ, который я строила в сети, эти разговоры… Всё это была маска. Маска, за которой я пряталась от собственных неудач и страха, что я недостаточно хороша сама по себе. Я думала, если буду выглядеть как «дорогая женщина», то и жизнь станет дорогой. Но это тупик. Я это поняла, только когда осталась одна с тем счётом. Я уволилась с бессмысленной работы, пошла учиться на ландшафтного дизайнера, вкалывала сутками… И вот я здесь.
Я смотрел на неё. На эту новую Софию. Умную, деловую, с горящими глазами, в которых теперь горел не каприз, а азарт и увлечённость своим делом.
— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросил я.
— Не знаю, — честно призналась она. — Наверное, чтобы закрыть тот дурацкий эпизод. И чтобы ты знал, что… что твой уход тогда, как ни странно, стал для меня пинком. Не самым приятным, но необходимым. Спасибо. И ещё раз прости.
Она протянула руку. Я пожал её. Рука была твёрдой, уверенной.
— Удачи с парком, — сказал я. — Концепция у вас, я видел, сильная.
— Спасибо. Тебе тоже удачи.
Мы разошлись. Я шёл по осенним улицам, и на душе у меня было странное, светлое чувство. История, которая началась как дешёвый фарс, обернулась чем-то хорошим. Она получила свой урок и, что важно, сумела его усвоить, найти в себе силы измениться. А я… я получил подтверждение своей старой мысли: никогда нельзя судить человека по первой, особенно неудачной, встрече. И самое главное — жизнь, в конечном счёте, расставляет всё по своим местам. Одних — к каршерингу и одиноким ужинам с претензиями, других — к настоящему делу, уважению и возможности пожать руку человеку, который когда-то просто тихо встал и ушёл, не став платить за чужой спектакль. И в этом была самая правильная и неожиданная развязка.