На днях мы с моим Андреем Владимировичем затеяли то, что я называю «археологическими раскопками», а он — «перекладыванием пыли с места на место». Разбирали старые антресоли. И мне в руки выпал наш семейный альбом. Тот самый, с бархатной обложкой, тяжелый, пахнущий временем.
Я открыла его на случайной странице и замерла. На меня смотрела женщина. Монументальная, серьезная, с химической завивкой «мелким бесом», в добротном шерстяном костюме с подкладными плечиками. Это была моя мама. Подпись в уголке гласила: «Юбилей, 40 лет».
Я невольно подошла к зеркалу. Мне сейчас шестьдесят. Но даже я, положа руку на сердце, выгляжу ненамного старше той сорокалетней мамы. А если я достану свои фото двадцатилетней давности, где мне тоже сорок? Джинсы, ветровка, хвост на затылке, смеющиеся глаза. Никакой монументальности.
Мы привыкли гордиться этим: «Посмотрите, как молодо мы выглядим!», «40 — это новые 20!». Косметология, фитнес, правильное питание — мы победили возраст? Безусловно, внешне — да.
Но пока я рассматривала мамин уставший, но спокойный взгляд, меня посетила мысль, от которой стало неуютно. А не заплатили ли мы за эту вечную юность своей душевной свободой?
Портрет эпохи: «Женщина» звучит гордо (и тяжело)
Давайте вспомним, как выглядела типичная советская женщина в 40 лет. Моя мама, Анна Петровна, работала инженером. В 40 лет она уже считалась глубоко взрослой, состоявшейся матроной.
В ее арсенале не было слова «лук» или «аутфит». Было слово «костюм» — один на выход, два на работу. На голове — та самая «химия», чтобы держалась неделю и не требовала укладки каждое утро (кто же будет тратить время на фен, когда нужно собрать детей и приготовить завтрак?).
В зубах — нередко золотые коронки, и никто этого не стеснялся, это был знак достатка. Она выглядела как «тетка»? По нынешним меркам — безусловно. Грузная, основательная. Но в ее взгляде не было паники.
Она знала: она отработала смену, она вырастила детей (в 40 лет у нее уже были мы с сестрой — почти взрослые), она имеет право на усталость. Стареть было... разрешено.
Морщины не считались признаком личного провала или лени. Они были естественным ходом вещей.
Наше поколение: бег наперегонки со временем
А теперь посмотрим на нас и на поколение моей дочери Лены. Сегодня 40-летняя женщина, которая выглядит на свой возраст, рискует столкнуться с немым (а в интернете — и вполне громким) осуждением.
«Запустила себя», — шепчут доброжелатели.
Мы носим джинсы, кеды и худи. Мы знаем, что такое гиалуроновая кислота и SPF-защита. Мы стройные, подтянутые, активные. Но посмотрите внимательнее в наши глаза. В них часто читается страх. Страх остановиться. Страх выпасть из обоймы.
Современная культура отменила старение как нормальный процесс. Теперь это болезнь, которую нужно лечить, или ошибка, которую нужно скрывать. Если у мамы в 40 лет была «химия» и право полежать на диване с книжкой, то у современной женщины в 40 лет — абонемент в зал (который нельзя пропускать), запись к косметологу (потому что носогубная складка — это «неприлично») и бесконечные курсы саморазвития.
Мы выглядим как девушки. Но внутри у нас часто работает мотор на предельных оборотах.
Парадокс свободы: кто на самом деле был свободнее?
Я задумалась: почему мама на фото выглядит такой... тяжеловесной? Не только из-за одежды. Дело в грузе быта. Стирка без автомата, очереди, дефицит, готовка. Это изматывало физически.
У нас есть стиральные машины, мультиварки, роботы-пылесосы. Казалось бы, освободилось море времени! Живи и радуйся! Но куда ушло это время? Оно ушло на «обслуживание» стандартов красоты и успешности.
Мама могла позволить себе быть просто хорошим специалистом и матерью. Сегодня этого мало. Ты должна быть:
- Ухоженной (маникюр, педикюр, окрашивание, эпиляция — это часы времени и тысячи рублей).
- Ресурсной (модное слово, за которым скрывается запрет на плохие эмоции).
- Осознанной.
Мне кажется, наши мамы были свободнее от невроза идеальности. Мама могла прийти с работы, надеть халат и просто пить чай, глядя в окно. Ей не нужно было в этот момент думать, что она «недостаточно продуктивна» или что у нее «поплыл овал лица».
«Табу» на возраст
Знаете, что меня больше всего пугает как культуролога? Исчезновение уважения к возрасту как к статусу.
Раньше, когда женщина превращалась из «девушки» в «женщину», а затем в «бабушку», она получала определенные социальные преференции. Ей уступали место не потому, что она дряхлая, а из уважения. К ее мнению прислушивались.
Сейчас, если ты выглядишь на свой возраст, ты становишься невидимой. Ты выпадаешь из категории «ликвидных» людей. Поэтому мы так отчаянно молодимся. Мы не хотим потерять свое место в социуме.
Мы носим кеды не только потому, что это удобно, а потому, что туфли «прощай, молодость» — это приговор.
Вывод: счастливее ли мы?
Глядя на фото мамы, я вдруг поняла: она выглядит взрослой. По-настоящему взрослой женщиной, которая крепко стоит на ногах. А мы, вечные девочки в джинсах, иногда напоминаем мне подростков, которые боятся, что их выгонят из песочницы, если они вдруг повзрослеют.
Конечно, я не призываю выбросить кремы, надеть бесформенные балахоны и перестать следить за здоровьем. Я сама люблю хорошую стрижку и долгие прогулки, чтобы держать себя в тонусе.
И моя дочь Лена — красавица, на которую приятно смотреть. Возможности современной медицины и косметологии — это благо, глупо это отрицать.
Но мне кажется, нам стоит поучиться у наших мам одному важному навыку: праву быть собой. Праву на морщинку, праву на усталость, праву не соответствовать глянцевой картинке.
Может быть, счастье не в отсутствии «гусиных лапок» вокруг глаз? А в том, чтобы эти лучики появлялись от частого смеха, а не от напряжения, с которым мы всматриваемся в зеркало в поисках новых изъянов.
В конце концов, мама на том фото хоть и выглядела «теткой», но улыбалась она одними глазами — тепло и спокойно. И рядом был папа, который смотрел на нее с обожанием, не замечая ни подкладных плечиков, ни отсутствия фитнес-пресса.
А что вы думаете, дорогие мои? Согласны ли вы променять гладкое лицо на то внутреннее спокойствие, которое было у наших мам, или наш бешеный ритм и вечная молодость вам ближе?