Глава 33.
Январь в Пухляково выдался на редкость щедрым на снег. За три дня непрерывного снегопада село словно утонуло в белой пелене: дорожки между домами превратились в узкие траншеи, крыши сараев осели под тяжестью сугробов, а главные улицы и вовсе исчезли под многометровыми валами снега.
— Это не просто снег, — ворчала тётя Глаша, ковыляя к колодцу с лопатой. — Это стихийное бедствие!
— А я говорю — благодать! — возражал Василий, с удовольствием расчищая тропинку к своей избе. — Хоть отдохнём от суеты!
Но в сельсовете царила не паника — напротив, странная сосредоточенность. Нинель Никоноровна, вооружившись картой села и циркулем, чертила на столе линии, обводя их красным карандашом.
— Отлично, — произнесла она почти с удовлетворением. — Теперь они никуда не денутся.
Наташа, её секретарша, удивлённо подняла глаза:
— Нинель Никоноровна, вы о чём? Надо же дороги расчищать! Люди без хлеба останутся, без лекарств…
— Именно! — отрезала начальница. — Пусть посидят дома. Подумают о своём поведении. Пусть осознают, как важно соблюдать порядок!
Сонечка в углу методично перекладывала веники, кивая в такт словам начальницы:
— Да‑да, так им и надо. Пусть сидят по домам и не мусорят на улицах. А то ходят туда‑сюда, следы оставляют, снег топчут…
Нинель довольно улыбнулась:
— Вот именно! Гуманность — это порядок! А порядок начинается с дисциплины. Если люди не понимают по‑хорошему, придётся показать им последствия.
Нинель намеренно затягивала вызов тракториста: ссылалась на «неисправность рации», «забывала» передать заявку в район, уверяла, что «снег скоро сам растает».
Между тем в магазин перестали завозить продукты, почтальон не мог доставить письма, а фельдшер — добраться до больных.
— Что происходит?! — возмущался дядя Миша, пытаясь пробиться к магазину. — Мы тут как в блокаде!
— Тише, тише, — успокаивала его тётя Глаша. — Наверное, скоро расчистят.
Но Нинель только усмехалась, глядя в окно на сугробы:
— Вот теперь они оценят, кто тут главный. И поймут, что без дисциплины — никуда.
Сонечка, проходя мимо, добавила, встряхивая веник:
— И правильно! Пусть посидят, подумают. А то привыкли: куда хотят — туда и идут. А порядок кто поддерживать будет?
На третий день, когда терпение жителей было на исходе, у сельсовета появился трактор. Им управлял крепкий мужик в ватнике.
— Я от районной администрации, — пробасил он. — Прислали помочь. Где тут у вас дороги?
Нинель, увидев его, побледнела:
— Кто вас вызвал?!
— Так начальство районное, — удивился тракторист. — Видят, село замело, люди страдают.
— Страдают?! — взвизгнула Нинель. — У нас всё под контролем! Никаких дорог расчищать не надо!
Тракторист растерялся:
— Но как же… Люди просят…
— Люди не просят! — перебила она. — Это я решаю, что нужно селу!
Сонечка, стоявшая рядом, вдруг оживилась:
— И верно! Пусть сами лопаты возьмут, если им так надо. А мы тут не для того, чтобы за всех работать!
Нинель одобрительно кивнула:
— Вот! Хотя бы один человек понимает!
В этот момент у сельсовета возник Иван Сергеевич с рупором.
— Дорогие пухловчане! — рявкнул он, едва не оглушив стоявших рядом. — Не волнуйтесь! Нинель Никоноровна приняла стратегическое решение: временно ограничить передвижение по селу. Это необходимо для вашей же безопасности! Она лично контролирует ситуацию и гарантирует, что все нужды будут удовлетворены!
Толпа замерла. Кто‑то хмыкнул, кто‑то покачал головой.
А на следующий день в газете «Вся правда о Пухляково» вышла статья Маргариты Родиной под заголовком: «Нинель Никоноровна и снежный плен: забота или диктат?»
Вчера глава сельсовета запретила расчищать дороги, несмотря на просьбы жителей и распоряжение районной администрации. Её аргумент: „Люди сами создали эту ситуацию, пусть теперь почувствуют последствия“.
Мы задаёмся вопросом: с каких пор благополучие села измеряется не помощью людям, а их изоляцией? Почему вместо того, чтобы организовать доставку продуктов и медикаментов, Нинель Никоноровна предпочитает держать нас в снежной тюрьме?
А тем временем люди сами берут лопаты и пробивают пути к колодцам и друг к другу. Вот где настоящая сила Пухляково — не в запретах, а во взаимопомощи.
Статья вызвала бурю обсуждений.
— Правильно написала! — кивала бабушка Маруся. — Мы и без начальства справимся.
— Но ведь она говорит, что это для нашей безопасности… — неуверенно возразил Вениамин.
— Безопасность — это когда хлеб есть, а не когда ты в четырёх стенах сидишь! — отрезал дед Прохор.
Тем временем Нинель Никоноровна, прочитав газету, металась по кабинету.
— Наглая клевета! — шипела она. — Они не понимают, что я строю систему!
Сонечка вошла с ведром и тряпкой, деловито протирая подоконник:
— А вы не обращайте внимания, Нинель Никоноровна. Пусть пишут что хотят. Мы‑то знаем, кто тут порядок держит!
— Вот именно! — воскликнула Нинель. — Но как они смеют?!
— Смеют, потому что им всё дозволено, — вздохнула Сонечка, встряхивая тряпку. — А надо бы строже!
— Строже! — подхватила Нинель. — Я запрещаю любые самовольные попытки расчищать дороги! Это саботаж!
К вечеру на главной площади собрался «снежный штаб»: дядя Миша, Василий, дед Прохор и ещё десяток жителей. Они раздали лопаты, составили график дежурств.
— Мы прочистим путь до магазина, — объявил дядя Миша. — А потом до фельдшера. И до почты.
— Вы не имеете права! — крикнула из окна Нинель Никоноровна.
— Имеем, — спокойно ответила Маргарита Родина, державшая в руках копию распоряжения районной администрации. — Вот документ: вам предписано содействовать расчистке. В противном случае — служебное расследование.
Нинель побледнела. Сонечка, выглянув из‑за её плеча, пробормотала:
— Ну и дела…
Работа закипела. Кто‑то кидал снег в кучи, кто‑то утрамбовывал тропинки, кто‑то подвозил дрова для обогрева. Даже дети присоединились — лепили снежные крепости между делом.
Через три часа первая дорога была расчищена — от сельсовета до магазина. Ещё через два — до фельдшера.
— Получилось! — радостно закричал Василий.
— Потому что вместе, — улыбнулась Елена Воронцова. — Вместе — лучше.
Нинель, наблюдая из окна, была в гневе от бессилия. Из-за этих активистов ей грозило служебное расследование. Первый раз Нинель Никоноровна была так близка к тому, чтобы потерять свое королевство. Она села в свое золоченое кресло и молча смотрела в окно.
К ночи село ожило: в окнах загорелся свет, из труб повалил дым, а на расчищенной площади уже затевали хоровод. Кто‑то принёс гармонь, кто‑то — пироги.
Иван Сергеевич снова взялся за рупор:
— Пухловчане! Сегодня мы доказали: никакая стихия не сломят наш дух! А главное — мы поняли: сила в нас всех вместе!
Василий услышав эти слова Ивана Сергеевича возмутился:
— А ты то тут причем? Иди вон к своей госпоже и сидите с ней не высовывайтесь!
Маргарита Родина, наблюдая за этим, записала в блокнот: «Иногда, чтобы увидеть настоящую картину, нужно сначала запретить её видеть».
Сегодня в Пухляково поняли, что власть, основанная на страхе и запретах, неизбежно терпит крах.
Не забудь подписаться на Андрюшкины рассказы и нажать 👍внизу рассказа.
Все события и персонажи вымышлены. Любое совпадение с реальными людьми или событиями является случайным.
Читайте новую серию историй Тайны Южного города.
А также читайте истории из серии рассказов Приключения в селе Пухляково.