Третьего января ёлка смотрит на тебя немного уставше. Гирлянда мигает уже не так бойко, а где-то сзади, у ствола, всё равно висит неработающая лампочка, которую ты поленился чинить в декабре. И знаешь, в этом есть своя правда. Главный философ этих дней — холодильник. Он ломится от свидетельств нашего праздничного оптимизма. И он же теперь терпеливо, как мудрый старец, хранит то, до чего мы дойдём. Может, сегодня. А может, и восьмого. Возьми, к примеру, салат. Не просто «Оливье». Это уже состояние материи. Конгломерат, вобравший в себя ароматы мандаринов, хлопушек, тостов и утреннего кофе. Он за ночь стал другим — более целостным, мудрым и… обильным. Его теперь не съесть, его надо принимать, как факт. Как географическое образование на полке. Каждый последующий день он лишь подтверждает свою вечность. А бутерброды? Они тихо мутируют под плёнкой. Икра дружит с сыром, ветчина — с красной рыбой. Получилась новая гастрономическая вселенная, и мы её первооткрыватели. Французский писатель Бри