— А зачем мне тебе помогать? Чтобы ты еще больше времени тратила на свою дурацкую работу?
Ты же сама выбрала так жить.
Папа говорит, что ты просто не умеешь наслаждаться моментом.
— Твой папа не платит за квартиру и не покупает тебе еду! — Оксана сорвалась. — Наслаждаться моментом легко, когда ни за что не платишь!
Встань немедленно и убери бардак за собой!
Кирилл вскочил, отбросив телефон на кровать.
— Да п...шла ты! Нена...вижу тебя!
Оксана вошла в комнату сына без стука. Она уже была в рабочей блузке, тщательно отглаженной с вечера, но глаза выдавали хронический недосып — белки были прочерчены тонкими красными капиллярами.
— Пять минут, Кира. Вставай.
Мальчик даже не повел бровью.
— Я слышу, — буркнул он, не отрываясь от игры.
— Ты это «слышу» говоришь уже полчаса. Завтрак на столе. Телефон положи на комод. В школу опоздаешь.
— Да достала ты со своей школой! — Кирилл внезапно вскинулся, отбросив одеяло. — Чего ты вечно лезешь? Я сам знаю, когда мне вставать.
Оксана замерла в дверях. Каждый такой выпад был как у..дар под д..ых.
Она работала на двух работах, по вечерам делала отчеты для небольшой фирмы, чтобы у него были нормальные кроссовки, этот самый телефон, интернет.
И восемь лет она тянула это всё одна, без единой копейки алиментов от человека, который назывался отцом.
— Как ты со мной разговариваешь? — Оксана сделала шаг вглубь комнаты. — Я твоя мама. Я прошу тебя просто вовремя встать и поесть.
— Мама она... — Кирилл скривил губы в издевательской усмешке. — Только орать и умеешь. Скорее бы сва..лить отсюда, а! Как ты мне надоела!
— И куда ты сва..лишь? К отцу? — Оксана почувствовала, как внутри закипает горькая обида. — Он вчера даже трубку не взял, когда я звонила, чтобы спросить денег на твои курсы английского.
Он не работает, Кира. На что он тебя кормить будет?
— Зато он не пилит меня из-за каждой двойки! Он — нормальный, а ты… Злы..дня!
Кирилл вскочил, задел плечом мать и вылетел из комнаты, и через две минуты хлопнула входная дверь.
Оксана посмотрела на часы — через сорок минут она должна быть в офисе, а потом, после шести, дома должна накатать очередной отчет.
Весь её график был расписан по минутам, чтобы в конце месяца можно было просто свести концы с концами.
Телефон пискнул — пришло сообщение от бывшего мужа, Антона:
«Забегу сегодня к сыну в три. Денег пока нет, по этому поводу на следующей неделе звякну».
— Забежит он, — разозлилась Оксана. — Как в зоопарк!
***
В три часа дня Антон действительно забежал — Оксана узнала об этом из разговора с сыном. Голос Кира звенел от восторга.
— Мам, папа пришел! Мы в приставку рубимся! Он сказал, что школа — это ерунда, главное — иметь харизму! Вот благодаря ей можно многого добиться.
— Кира, брось приставку и садись за уроки! — Оксана едва сдерживалась, чтобы не наорать на сына. — Отцу скажи, чтобы уходил.
— Это ты вечно всё портишь! — взвился сын. — Ты просто завидуешь, что с отцом мы ладим. А ты как ста.рая учи.лка!
Сын бросил трубку, а Оксана стиснула зубы. Так, спокойно! Не нужно нервничать. Он просто подросток, вот и бунтует… Дома она с ним поговорит еще раз.
Рабочий день выдался тяжелым. Оксана мечтала как можно быстрее оказаться дома.
В квартире ее ждал бедлам — на ковре в гостиной валялись фантики от конфет, диван был смят, а на кухне в раковине громоздилась гора грязной посуды.
Антона уже не было, а сын снова забаррикадировался в своей комнате.
Оксана постучала — сын не отозвался. Пришлось входить без приглашения.
— Кирилл, встань и убери за собой на кухне, — попросила она.
— Не хочу.
— Кир, имей совесть! Я пришла с работы, я устала. Помоги мне.
Сын резко вскочил. В глазах десятилетнего мальчика плескалась такая недетская злоба, что Оксане на мгновение стало по-настоящему стр.ашно.
Она не узнавала своего сына. Куда делся тот ласковый ребёнок, который ещё пару лет назад засыпал у неё на плече под сказки?
Теперь перед ней стоял колючий, озлобленный подросток, который видел в ней только врага.
— Нена...вижу! — заорал Кирилл. — Ты только и знаешь, что заставлять! Убери, принеси, выучи! До.стала! Скорее бы вырасти и сва.лить от тебя!
— И куда ты пойдёшь, Кир? — Оксана прислонилась к дверному косяку. — К отцу? Ты же знаешь, что у него даже кровати для тебя нет.
Он живёт в коммуналке, где обои клочьями свисают.
— Зато там никто не парит мозги! — Кирилл схватил с кровати подушку и с силой швырнул её в стену. — Он нормальный! Он меня понимает!
А ты... ты только и делаешь, что пашешь как робот и от меня того же хочешь!
Мне не нужны твои кроссовки и твой английский! Я хочу просто жить!
— Просто жить — это как? Целый день сидеть в телефоне? — Оксана сделала шаг к нему. — Ты понимаешь, что если я перестану «пахать», у нас завтра не будет электричества.
В холодильнике будет пусто. Что ты будешь есть, и как телефон заряжать?
Кирилл перешёл на визг.
— Я лучше буду голодным, чем с тобой! Ты злая! Ты всегда злая!
Оксана почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось. Она больше не хотела спорить, доказывать свою правоту или взывать к здравому смыслу. Она просто устала.
Восемь лет борьбы за выживание, без выходных и праздников, ради того, чтобы услышать, какая она «злая»…
— Хорошо, — тихо сказала она. — Если ты так хочешь к отцу — звони ему. Прямо сейчас.
Кирилл замер.
— И что? И позвоню! — он судорожно схватил телефон.
— Звони. Ставь на громкую связь. Если он согласится тебя забрать хотя бы на неделю — я соберу тебе вещи.
Кирилл, смерив её торжествующим взглядом, быстро набрал номер.
Оксана стояла рядом, считая удары сердца. В трубке долго шли гудки, потом послышался какой-то шум, грохот и невнятное бормотание.
— Алё.... Кто это?
— Пап, это я, Кир! — мальчик заговорил быстро, захлёбываясь словами. — Пап, я хочу к тебе.
Ма..ть совсем до..стала, орёт постоянно, уроки эти... Можно я к тебе приеду? Прямо сейчас? Или завтра?
— Кирюха... — Антон икнул. — Ты это... Слышь, ты не вовремя. У меня тут... дела. Друзья пришли. Понимаешь? Мужские дела.
— Пап, ну пожалуйста! — голос Кирилла дрогнул. — Она сказала, что если ты заберёшь, она вещи соберёт. Я буду помогать, честно!
— Слышь, мелкий... — в голосе Антона появилось раздражение. — Ты матери передай, пусть мозг не кол..упает.
У меня денег нет тебя кормить. И спать тебе негде. У меня тут... ремонт. Понимаешь? Ремонт у меня.
Давай, адьес! Звякну на днюху.
Трубка запищала. Кирилл резко отвернулся и залез под одеяло, свернувшись калачиком.
— Уходи, — глухо донеслось из-под пледа.
— Нет, мы не закончили, — Оксана присела на край его кровати. — Я восемь лет тащу тебя на себе. Я беру подработки, чтобы у тебя было будущее.
А ты мне говоришь, что я зл.ая, потому что заставляю тебя учиться?
Знаешь, что самое простое? Это быть «добрым» как твой отец. Прийти раз в месяц, разрешить играть в телефон, наобещать золотые горы и исчезнуть.
Это не доброта, Кирилл. Это трусость и равнодушие. Ему на тебя наплевать.
— Неправда! — крикнул Кирилл.
— Правда. И тебе пора это признать. С сегодняшнего дня правила меняются. Если ты не хочешь жить со мной по моим правилам — ты будешь жить сам по себе. Телефон я забираю.
— Что?! Ты не имеешь права! — Кирилл высунулся из-под одеяла.
— Имею. Это мой телефон. Я его купила, я оплачиваю связь. Хочешь гаджет — заработай. Домашними делами, хорошими оценками, помощью.
Больше ничего «просто так» не будет. Я не робот, Кира. Я человек. И я хочу, чтобы в моем доме меня уважали!
Оксана протянула руку. Кирилл долго смотрел на неё, но потом все же нехотя вложил смартфон в её ладонь.
— Иди ужинай, — сказала она, вставая. — А потом буду проверять математику. И если я услышу ещё хоть одно грубое слово — завтра ты пойдёшь в школу в старых кроссовках, потому что новые я сдам обратно в магазин.
***
Прошло два дня. Кирилл угрюмо выполнял задания, которые мать давала перед уходом на работу, демонстративно молчал, но больше не хамил.
Оксана видела, как ему тяжело игр, но не сдавалась. Она чувствовала: если сейчас даст слабину — потеряет его навсегда.
А в пятницу вечером раздался звонок в дверь.
— Открывай! Оксанка, я знаю, ты дома! — голос Антона гремел на весь подъезд. — Кирюху мне покажи!
Оксана похолодела. Она подошла к двери и посмотрела в глазок: бывший муж стоял, покачиваясь, его куртка была расстёгнута, лицо опухло.
— Уходи, Антон. Ты не в том состоянии, чтобы видеться с сыном.
— Ты мне не указывай! — он ударил в дверь ногой. — Сын ко мне просился! Ты его там мучаешь! Выходи, поговорим!
Из своей комнаты вышел Кирилл.
— Мам, это папа? — прошептал он.
— Да, Кира. Твой «крутой» папаша пришёл. Хочешь выйти к нему?
Удары не прекращались. Антон начал выкрикивать нецензурные слова, обвиняя Оксану в том, что она «настроила пацана против отца».
Шум стоял такой, что на площадку начали выходить соседи.
— Оксанка, дай денег! — внезапно сменил тон Антон. — Трубы горят, понимаешь? Немного дай, я завтра отдам, честное слово! Сын, скажи ей!
Кирилл подошёл вплотную к двери. Он слушал этот хриплый, жалобный и одновременно агрессивный голос, и на его лице отражалась целая гамма чувств: от уж.аса до глубокого отвращения.
— Пап, уходи, — неожиданно громко сказал Кирилл.
— Кирюха? Это ты? Слышь, вынеси бате сотку... Или две. Мать не заметит, у неё там заначек полно. Давай, выручай, ты же мужик!
Кирилл обернулся к матери.
— Мам, вызови полицию, — тихо сказал он. — Пожалуйста. Он же сейчас дверь сломает. И перед соседями стыдно.
Оксана кивнула, достала телефон и быстро набрала номер. Пока она объясняла дежурному ситуацию, Антон за дверью продолжал буянить, переходя от просьб к угрозам. Он кричал, что заберёт сына через суд, что Оксана ещё пожалеет.
Приехали быстро — через пятнадцать минут в подъезде послышались тяжёлые шаги, короткие команды и звук защёлкивающихся наручников. Громкие проклятия Антона постепенно затихали, пока не захлопнулась дверь подъезда.
Кирилл неожиданно подошел к матери и уткнулся лицом ей в живот. Мальчишка обиженно сопел, старательно сдерживая слезы:
— Мам, я больше не буду. Прости… Папа… Он… Не хочу я к нему, короче…
Оксана погладила сына по голове.
— Все будет хорошо, сынок. Я на тебя не злюсь.
***
Отношения с сыном медленно, но верно налаживаются. Кирилл порой бунтует, пытается показать свою самостоятельность, но уже без откро.венного хамства.
Оксана старается с сыном много разговаривать и объяснять, что такое «хорошо» и «плохо».
Бывший муж опять пропал с радаров, после того, как отсидел 15 суток, он ни разу не звонил. Да и сын его особо не ждет…