В гостиной стоял тяжёлый, давящий запах — смесь спиртовых антисептиков, дешёвой косметики и пота. Первый уголовник — тот самый, с золотыми зубами и холодным взглядом — деловито раскладывал на журнальном столике тюбики, кисточки и пудреницу.
Виктория и Артём сидели на диване, словно прикованные к месту. Они хотели закрыть глаза, уйти, забыть — но не могли. Всё происходило **на их глазах**, и от этого было ещё страшнее.
### Ритуал унижения
— Сиди ровно, — бросил уголовник, хватая Олега за подбородок. — Сейчас сделаем тебя красавцем. Для *неё*.
Олег не сопротивлялся. Он сидел, уставившись в одну точку, с лицом, лишённым выражения. Виктория сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. В груди клокотала ярость — но она знала: любое слово, любое движение сейчас только ухудшат положение.
Артём смотрел, не отрывая взгляда. В его глазах — не слёзы, а **холодная, детская ненависть**. Он видел, как чужой мужчина трогает отца, как наносит на его лицо крем, как проводит кисточкой по ресницам — и ему хотелось закричать: *«Это не мой папа! Это не он!»*
### Процесс
Уголовник работал методично, почти с наслаждением:
1. Нанес на лицо Олега лёгкий крем — размазал пальцами, похлопывая по щекам.
2. Взял кисточку, набрал на неё пудру, начал аккуратно припудривать лоб, нос, скулы.
3. Достал из футляра тушь — с подкручивающим эффектом, как в рекламе — и принялся красить ресницы Олега, приподнимая их щёточкой.
При каждом прикосновении Виктория вздрагивала. Ей казалось, что она чувствует это сама — холодные пальцы незнакомца на своём лице, липкую тушь на ресницах, пудру, забивающую поры.
— Вот так, — хмыкнул уголовник, отступая на шаг. — Теперь ты — картинка. Она оценит.
Он фамильярно хлопнул Олега по щеке, как будто проверял, насколько хорошо легла косметика.
### Молчание
В комнате стояла мёртвая тишина. Только тиканье часов на стене и редкое шуршание кисточки.
Виктория не плакала — слёзы пришли позже, когда она отвернулась к окну и прижала ладонь к губам. Она смотрела, как её муж сидит, словно кукла, а какой‑то бандит делает из него «подарок» для женщины, которая всё это затеяла.
Артём не выдержал первым:
— Хватит! — голос сорвался. — Перестаньте!
Уголовник обернулся, ухмыльнулся:
— А ты что скажешь, пацан? Папа сам согласился. Или ты не знал?
Мальчик сжал кулаки, но не ответил. Только взгляд — острый, как лезвие — скользнул по лицу Олега. *Почему он молчит? Почему не остановит это?*
### Завершение
Наконец уголовник отступил, удовлетворённо хмыкнул:
— Готово. Теперь ты — её произведение искусства.
Он собрал инструменты, бросил на стол салфетку и, не прощаясь, вышел. За ним последовал второй мужчина, молча наблюдавший за процессом.
Дверь захлопнулась.
### После
Олег медленно поднял руку, провёл пальцами по припудренной коже. Ощущение было чужим, неправильным. Он посмотрел в зеркало — и не узнал себя. **Накрашенные ресницы, ровный тон лица, лёгкая румяность** — всё это делало его похожим на кого‑то другого. На того, кем он не был.
Виктория подошла к нему. Её пальцы дрожали, когда она коснулась его плеча.
— Я найду способ всё исправить, — прошептала она так тихо, что только он мог услышать. — Клянусь.
Артём отвернулся. Он не хотел видеть отца таким. Не хотел видеть мать с этим ледяным огнём в глазах. Он просто хотел, чтобы всё вернулось назад — к тем дням, когда папа приходил домой с улыбкой, а мама смеялась на кухне.
Но теперь их мир был **разбит**. И осколки нельзя было собрать.
За окном падал снег — тихий, равнодушный, покрывающий город белым саваном.