— Не отрекусь. Делайте что хотите — никогда не отрекусь.
Эту фразу Серго Берия повторял следователям в Лефортовской тюрьме летом 1953 года. Ему было 28. За спиной — кандидатская степень, орден Ленина, должность главного инженера. Впереди — административная ссылка с чужим паспортом.
Один ответ мог всё изменить. Достаточно было сказать: "Отрекаюсь от отца-преступника".
Он не сказал.
Серго родился в ноябре 1924 года в Тбилиси, когда его отец Лаврентий Берия ещё не стал тем, кем его запомнила история. Мальчик рос не в атмосфере страха, а среди книг и музыкальных инструментов. К десяти годам освоил три языка, к пятнадцати — семь.
В 1938-м семья переехала в Москву. Отец возглавил НКВД, сын поступил в Центральную радиотехническую лабораторию. Никаких поблажек — экзамены сдавал на общих основаниях, спал в общежитии.
Когда грянула война, восемнадцатилетнего Серго отправили в школу разведки.
Три месяца — и звание техника-лётчика. Задания в Иране по линии Генштаба, работа в Северо-Кавказской группе войск. В 22 года — орден и медаль за засекреченные операции. В биографических справках об этом периоде одна строчка: "Выполнял специальные задания". Архивы до сих пор закрыты.
После войны — Ленинградская военная академия связи. Параллельно с учёбой продолжал выезжать на секретные объекты. Дипломная работа посвящена ракетной управляющей системе — защитил с отличием в 1947-м.
В том же году женился на Марфе Пешковой. Внучке Максима Горького.
Карьера набирала обороты. Шесть лет на должности главного инженера, проект "Комета", докторская диссертация в 29 лет. Советская наука готовила из него звезду первой величины.
Пока всё не рухнуло за одну ночь.
5 марта 1953 года умер Сталин. Через четыре месяца арестовали Лаврентия Берию. Следователи работали быстро — к декабрю дело было закрыто расстрелом.
А в июле, когда отец ещё был жив, за Серго пришли.
Лефортовская тюрьма, потом Бутырская. Формальный повод — причастность к делу отца. Реальная задача — сломать. Заставить публично отречься, осудить, проклясть. Такие заявления публиковали в газетах, зачитывали на партсобраниях.
Из сотен арестованных родственников "врагов народа" почти все подписывали. Выбор был простым: жизнь или принцип.
Серго выбрал принцип.
На допросах молчал или повторял одно: "Не отрекусь". Никаких оправданий, никаких сделок. Следователи меняли тактику — угрожали, обещали, давили. Бесполезно.
Марфа Пешкова подала на развод сразу после ареста. Трое детей остались с ней. Бывшая жена объясняла знакомым: "Не могу связывать судьбу с семьёй преступника".
Серго даже этого не осудил.
В 1954-м выпустили. С новым паспортом на имя Сергей Алексеевич Гегечкори — девичья фамилия матери. С новой пропиской в Свердловске. С запретом на профессию, на столицу, на прежнюю жизнь.
С чистой совестью.
Устроился инженером в местный НИИ. Коллеги узнали быстро — в Советском Союзе секреты не держались долго. Ждали скандала, травли, увольнения.
Не дождались.
Серго не скрывал родство. На вопрос "Это правда, что вы сын Берии?" отвечал спокойно: "Правда. И что?" Через месяц от него отстали. Через год стали уважать — не за фамилию, за работу.
За десять лет в свердловском НИИ опубликовал 47 научных статей, получил 12 авторских свидетельств. Защитил ещё одну кандидатскую — первую аннулировали вместе с прежним именем.
В 1964-м заболела мать, Нина Теймуразовна. Ей разрешили переехать в Киев к родственникам. Серго добился перевода в НИИ "Квант" — чтобы быть рядом.
Пожилую женщину навещал каждый день. Готовил, убирал, читал вслух. Коллеги удивлялись: доктор наук моет полы за матерью "врага народа".
Он не удивлялся.
К началу 1990-х Серго — уже Сергей Алексеевич Гегечкори — стал научным руководителем и главным конструктором НИИ "Комета". Той самой "Кометы", проект которой принёс ему орден Ленина сорок лет назад.
Система вернула ему должность. Но не имя.
Имя он вернул сам — в 1994 году, когда издал книгу "Мой отец — Лаврентий Берия". Не мемуары, не оправдание. Документальное исследование с опровержением части обвинений, с публикацией архивов, с собственной болью между строк.
Рой Медведев вспоминал: "Серго везде искал свидетельства, документы того времени. Всё старался общественное мнение об отце улучшить".
Историки спорят до сих пор — был ли Лаврентий Берия чудовищем или жертвой. Большинство сходится: виновен хотя бы частично. Но это уже неважно для понимания поступка сына.
Серго защищал не преступления. Он защищал право помнить отца таким, каким знал его сам.
Его трижды приглашали на Запад. Предлагали должности, зарплаты, которые в СССР не снились. В 1970-х американская корпорация предложила контракт на условиях, о которых советские учёные только мечтали.
Отказался без раздумий. "Работаю на родине".
Ту самую родину, которая отобрала у него имя, жену, детство сыновей и дочерей. Которая заставила десять лет прожить чужим человеком в уральской ссылке.
Он назвал это верностью.
Серго Берия — или Сергей Гегечкори, как значилось в паспорте до конца жизни — умер в 2000 году. Ему было 75 лет. Похоронен в Москве, куда вернулся только в 1990-е.
На могильной плите выбито: Серго Лаврентьевич Берия.
У него остались сын — радиоинженер, две дочери: одна художница в Финляндии, другая искусствовед в Москве. Все трое носят фамилию Берия. Без страха, без оправданий.
Потому что отец научил их главному.
Не отрекаться. Что бы ни случилось — никогда не отрекаться.