— Я ухожу к Оксане, — Денис вытер рот салфеткой и швырнул её на стол. — Она беременна.
Нина держала в руках сковородку с яичницей. Только что пожарила ему завтрак. Как обычно. Как пятнадцать лет подряд.
— Ты слышала? Она на третьем месяце. Будет сын. А ты так и не смогла мне дать ребёнка за все эти годы.
Нина поставила сковородку на плиту. Пальцы разжались сами.
— Собирайся и съезжай к концу месяца, — Денис встал и взял куртку. — Квартира моя. Я тут деньги приносил, а ты что? Борщи варила и носки стирала. Так что освобождай жильё. Оксане оно понадобится.
Хлопнула дверь. Нина осталась стоять посреди кухни. За окном кричали вороны. Яичница остывала на плите. Жизнь закончилась между первым и вторым глотком утреннего кофе.
Очередь в женскую консультацию тянулась до самой лестницы. Нина сидела на жёстком стуле и смотрела в пол. Голова кружилась уже третий день. Тошнило по утрам. Она списывала всё на нервы.
— Девушка, вы бледная какая-то, — рядом села женщина с короткой стрижкой и умными глазами. — Вам воды принести?
— Спасибо, сейчас пройдёт.
— Я Светлана Борисовна, — женщина достала из сумки платок и протянула Нине. — Вижу, что с вами что-то серьёзное. Хотите, я просто посижу рядом? Иногда это помогает.
Нина не знала, почему заговорила. Может быть, потому что эта женщина была чужой. Может, потому что больше не с кем было говорить. Слова полились сами — про Дениса, про то, что она виновата в их бездетности, про то, что её выгоняют из собственного дома.
Светлана Борисовна слушала и кивала. А потом сказала:
— Знаете, я в жизни много чего видела. И заметила одну вещь: самые громкие обвинения падают на головы тех, кто меньше всего виноват. Вот увидите — скоро всё перевернётся.
— Одиннадцать недель, — врач смотрела на Нину и улыбалась. — Поздравляю.
Нина молчала. В ушах стоял звон. Одиннадцать недель. Она носила под сердцем ребёнка все эти недели, пока Денис называл её пустым местом. Пока он спал с Оксаной и строил планы на новую жизнь. Пока он выгонял её из дома.
— Вам нужно встать на учёт, — врач писала что-то в карте. — И главное — никаких стрессов. Беременность у вас непростая, надо беречься.
Нина вышла в коридор на ватных ногах. Светлана Борисовна всё ещё ждала на скамейке.
— Ну что? — она поднялась навстречу.
— Я беременна, — Нина сказала это вслух и почувствовала, как внутри что-то ломается и собирается заново. — Одиннадцать недель. А он... он назвал меня бесплодной и ушёл.
Светлана Борисовна обняла её за плечи.
— Идёмте. Нам надо серьёзно поговорить.
В маленьком кафе напротив поликлиники Нина выпила сладкий чай и слушала.
— У меня есть знакомый адвокат, — Светлана Борисовна записывала номер на салфетке. — Очень хороший. Вы должны действовать быстро. Ваш муж думает, что вы сломались. Но мы ему кое-что покажем.
Через три дня позвонила Маша, давняя подруга.
— Нин, ты сидишь? — голос дрожал. — Я тут случайно в интернете наткнулась на один магазин. Там продают свечи. Твои свечи.
Нина не поняла сразу.
— Как мои?
— Ну вот смотри, — Маша что-то щёлкала на телефоне. — Вот эта с узором из роз. Вот та, что ты на Новый год делала. Помнишь, со снежинками? Они тут продаются за бешеные деньги. Отправляют даже за границу.
Нина открыла ссылку, которую скинула Маша. На экране — её работы. Каждая свеча, которую она вырезала по вечерам на кухне, пока Денис смотрел телевизор. Десятки, сотни часов работы. Денис и его мать Зинаида Фёдоровна всегда забирали готовые свечи. Говорили, что раздарят знакомым, родственникам. Нина верила. Она привыкла верить.
А они торговали. Продавали её труд под видом эксклюзива. Магазин был оформлен на Зинаиду Фёдоровну, но Нина узнала почерк — описания товаров писал Денис.
— Это незаконно, — адвокат, которого привела Светлана Борисовна, разложил перед собой распечатки страниц. — Ваш интеллектуальный труд использовали без согласия. Плюс они скрывали доход от вас. Это даст нам серьёзное преимущество в суде.
Денис пришёл в зал суда с матерью. Зинаида Фёдоровна была в новом костюме и смотрела на Нину так, будто та украла у них последнее.
— Ты пожалеешь, что связалась с адвокатами, — она шипела в коридоре перед заседанием. — Мой сын всю жизнь на тебя горбатился, а ты теперь ещё и судишься. Неблагодарная.
Нина промолчала. Раньше она бы оправдывалась, плакала, просила прощения за то, в чём не виновата. Теперь она просто ждала.
В зале адвокат говорил спокойно и чётко. Выписки из банка. Скриншоты магазина. Отзывы покупателей, которые писали, какие потрясающие свечи ручной работы они получили. Потом адвокат положил на стол справку из женской консультации.
— Моя подзащитная беременна, — он посмотрел на судью. — Срок одиннадцать недель. Отец ребёнка — ответчик. В то самое время, когда он обвинял её в бесплодии и выгонял из дома, она уже носила его ребёнка.
Денис дёрнулся на стуле. Зинаида Фёдоровна открыла рот.
— Это она врёт! — Денис вскочил. — Она просто хочет отсудить деньги!
— Тест ДНК после рождения всё покажет, — адвокат пожал плечами. — Но медицинские документы говорят однозначно — зачатие произошло в браке.
Судья вынесла решение через неделю. Большая часть имущества отходила Нине. Дениса обязали выплатить компенсацию за использование её работ и алименты на ребёнка. Ещё ему запретили приближаться к бывшей жене без её согласия.
Зинаида Фёдоровна рыдала в коридоре суда.
— Ты нас разорила! Мы тебя в люди вывели, а ты!
Нина прошла мимо. Не оборачиваясь.
Старая дача родителей стояла в глухом посёлке в пятидесяти километрах от города. Нина приехала туда в субботу утром. Ей нужна была тишина. Нужно было просто дышать и не думать о судах, разводах и предательстве.
Дом встретил запахом старого дерева и прошлогодней листвы. Нина открыла окна, вытерла пыль, достала из чулана материалы для свечей. Может быть, здесь она сможет начать заново.
Сосед, дядя Пётр, принёс ей молоко в банке и картошку в мешке.
— Ты тут одна теперь? — он смотрел внимательно. — Ну гляди, если что — я рядом. Звони сразу. Тут всякие шастают, особенно по выходным. Думают, дачи пустые стоят.
— Спасибо, дядя Петя.
Нина не придала значения его словам. Зря.
В воскресенье она поехала в посёлок за хлебом и крупой. Вернулась через час. Подходя к калитке, увидела знакомую машину у забора. Чёрная иномарка Дениса. Та самая, которую он купил на деньги от продажи её свечей.
Нина замерла. Открыла калитку и шагнула во двор.
На крыльце стояла Зинаида Фёдоровна с коробкой в руках. Денис выносил из дома микроволновку.
— Стой где стоишь, — Нина сказала тихо, но голос прозвучал твёрдо.
Денис обернулся. Лицо на секунду исказилось от испуга, потом он попытался улыбнуться.
— Нинка, мы просто... ну это же наше тоже было. Мы решили забрать кое-что по-хорошему.
— По решению суда у вас тут ничего нет, — Нина достала телефон. — Положите всё на место. Сейчас.
— Ты что, полицию вызовешь? — Зинаида Фёдоровна шагнула вперёд. — На нас? На семью?
— Вы перестали быть моей семьёй в тот момент, когда начали меня обворовывать, — Нина набрала номер участкового. — А теперь стойте и ждите.
Денис побледнел. Зинаида Фёдоровна поставила коробку на крыльцо.
— Мы же пошутили просто. Правда, Денис? Мы ничего не...
— Я видела, что вы вынесли, — Нина кивнула на багажник машины, который был приоткрыт. — Технику, воск для свечей, инструменты. Вы взломали замок и грабили меня.
Дядя Пётр появился из-за угла с двумя соседями. Они молча встали у калитки, перекрывая выход.
Полиция приехала через пятнадцать минут. Участковый осмотрел дом, багажник машины Дениса, выслушал объяснения.
— Так, — он достал протокол. — Взлом. Кража. Нарушение судебного решения о запрете приближаться к потерпевшей. Документы предъявите.
Денис что-то бормотал про недоразумение. Зинаида Фёдоровна вдруг заплакала и схватилась за сердце.
— У меня давление! Мне плохо!
— Скорую вызвать? — участковый посмотрел на неё без особого сочувствия.
— Не надо, — Зинаида Фёдоровна вытерла глаза. — Я сейчас... сейчас нормально будет.
Участковый составил протокол. Денис расписался, не поднимая глаз. Зинаида Фёдоровна молчала и смотрела в землю. Косметика потекла, новый костюм измялся. Она больше не выглядела грозной свекровью, которая пятнадцать лет указывала Нине, как жить.
— Протокол направим в суд, — участковый убрал документы. — Это уже уголовная статья. Готовьтесь объясняться. И ещё раз появитесь тут — поедете в отделение сразу.
Денис сел за руль. Завёл машину. Руки его дрожали. Зинаида Фёдоровна устроилась на пассажирском сиденье и вдруг разрыдалась в голос. Громко, некрасиво. Машина тронулась и медленно поехала по разбитой дороге. Из-под колёс летели комья грязи.
Дядя Пётр подошёл к Нине.
— Правильно сделала, что не растерялась. Молодец.
Нина кивнула. Внутри не было ни торжества, ни злорадства. Просто пустота. Лёгкая, почти невесомая. Как будто с плеч сняли мешок, который она тащила пятнадцать лет и даже не замечала его тяжести.
Она зашла в дом. Прошлась по комнатам, проверяя, что они успели взять. Почти ничего. Только микроволновку и пару коробок с воском. Всё остальное стояло на своих местах.
Нина села на старый диван, который помнил ещё её детство. Положила руку на живот. Там, внутри, билось крошечное сердце. Её ребёнок. Он никогда не узнает, как его отец выгонял мать из дома. Как бабушка воровала чужой труд и торговала им. Он вырастет здесь, в этом доме, где пахнет яблоками и свежим деревом. Где соседи приносят молоко и картошку. Где можно не бояться.
Нина встала и подошла к окну. За стеклом качались ветки старой черёмухи. Солнце пробивалось сквозь облака. Где-то в траве стрекотали кузнечики.
Она открыла окно пошире. Свежий воздух ворвался в комнату.
Впервые за много лет Нина почувствовала, что может дышать полной грудью.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!