В прихожей стоял тяжёлый, пропитанный угрозой запах — смесь дешёвого одеколона, табака и пота. Двое мужчин — тот самый первый, с холодными глазами и золотыми зубами, и второй, грузный татуированный грузинский мастер «особых поручений», — молча наблюдали за Олегом.
Виктория и Артём стояли в дверном проёме гостиной. Она держала сына за руку так крепко, что, казалось, вот‑вот сломает ему пальцы. Но он не жаловался — только смотрел, не отрываясь, на отца и незнакомцев.
### Последний разговор
— Время, — коротко бросил первый, глядя на часы. — Поехали.
Олег медленно поднял глаза на Викторию. В его взгляде — не мольба, не просьба, а **тихая, обречённая покорность**.
— Я… вернусь, — прошептал он.
Она не ответила. Только губы дрогнули, но слова застряли в горле. *Как сказать «береги себя», когда всё вокруг кричит: «это конец»?*
Артём рванулся вперёд:
— Пап, не надо! — голос сорвался. — Давай просто уедем! Куда‑нибудь!
Олег опустил руку на плечо сына. Притянул к себе, прижался лбом к его лбу.
— Прости, — выдохнул он. — Я должен.
Мальчик сжал кулаки, но не отстранился. Он чувствовал, как дрожит отец, как напряжены его плечи — и понимал: **это не выбор, а капитуляция**.
### Увоз
Мужчины двинулись к двери. Первый взял Олега за локоть — не грубо, но твёрдо, словно давая понять: сопротивление бессмысленно. Второй шёл позади, молча, с тяжёлым, оценивающим взглядом.
Виктория шагнула вперёд, но её остановила холодная усмешка первого:
— Не советую.
Она замерла. В груди — пусто. В голове — только одна мысль: *«Я должна запомнить их лица. Навсегда».*
### Плач
Когда дверь захлопнулась, Виктория рухнула на пол. Не кричала, не билась — просто сидела, обхватив колени, и беззвучно плакала. Слёзы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки, но она не чувствовала их.
Артём стоял рядом. Он не плакал — только сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки. Смотрел на закрытую дверь, будто пытаясь прожечь её взглядом.
— Мам… — голос звучал глухо, почти безжизненно. — Что теперь?
Она подняла на него глаза. В них — не отчаяние, а **холодная, острая решимость**.
— Мы найдём способ, — прошептала она. — Клянусь.
Он кивнул. Не поверил до конца, но ухватился за эту фразу, как за спасательный трос.
### После
В квартире стало тихо. Слишком тихо. Только тиканье часов на стене, будто отсчитывающих секунды до чего‑то неизбежного.
Виктория медленно поднялась. Подошла к окну. Увидела, как внизу, у подъезда, двое мужчин сажают Олега в чёрный внедорожник. Дверь захлопнулась. Машина тронулась.
Она прижала ладонь к стеклу, словно пытаясь дотянуться до уходящего автомобиля.
— Я не оставлю тебя, — прошептала она в пустоту. — Даже если придётся идти по краю.
Артём подошёл сзади. Не обнял, не сказал ни слова — просто встал рядом. Они смотрели, как машина исчезает за поворотом, и оба знали: **теперь пути назад нет**.
За окном падал снег — тихий, равнодушный, покрывающий город белым саваном.