В квартире повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Лишь мерное шипение бритвы нарушало её — грубоватые, но точные движения незнакомца.
Уголовник, не церемонясь, намылил Олегу лицо, взял опасную бритву и приступил к делу. Каждое движение — резкое, деловитое. Он фамильярно хлопал Олега по щекам, проверяя гладкость, приговаривал хриплым голосом:
— Так… вот тут ещё… не дёргайся, клиент.
Олег сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Его плечи были напряжены, кулаки сжаты под столом. Он не сопротивлялся — просто терпел, словно тело уже отделилось от сознания.
### Взгляд со стороны
Виктория стояла в дверном проёме, сжимая пальцами косяк так, что побелели костяшки. Она смотрела, как чужой мужчина распоряжается её мужем, как бритва скользит по коже Олега, как тот покорно наклоняет голову — и внутри всё **разрывалось от бессилия и стыда**.
Она хотела закричать: *«Хватит! Убирайся!»* — но голос застрял в горле. Потому что знала: если остановит сейчас, последствия будут хуже. Если Манана не получит своего, Олег может оказаться в СИЗО. А Артём… Артём не должен видеть отца за решёткой.
Но всё равно — это было **унизительно**. До боли, до слёз, до желания стереть этот момент из памяти.
### Артём
Мальчик прижался к стене, почти сливаясь с тенью. Он не хотел смотреть, но не мог отвести глаз.
Отец, всегда такой сильный, такой надёжный, сейчас сидел, словно кукла, а какой‑то незнакомец водил бритвой у его горла. И самое страшное — Олег **не возражал**.
Артёму хотелось провалиться сквозь землю. Спрятаться. Забыть. Но он стоял, сжимая кулаки, и в груди разрасталась **горькая обида**. Не на отца — на мир, который заставляет его так унижаться. На эту женщину, которая всё это затеяла. На себя — потому что он, тринадцатилетний, ничего не может изменить.
— Пап… — прошептал он, но Олег даже не повернул головы.
### Завершение ритуала
Наконец уголовник отступил, дунул на свежевыбритую кожу Олега, удовлетворённо хмыкнул:
— Готово. Теперь ты как с обложки.
Он собрал инструменты, бросил на стол полотенце и, не прощаясь, вышел. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.
Олег медленно поднял руку, провёл пальцами по гладкой щеке. Ощущение было чужим, неправильным.
Виктория сделала шаг вперёд, но не нашла слов. Просто коснулась его плеча — легко, будто боясь сломать.
Артём резко развернулся и побежал в свою комнату. Хлопнула дверь.
В квартире снова стало тихо. Только за окном шумел город, равнодушный к их боли.
### После
Олег встал, посмотрел в зеркало. Чужой человек. Чистый, выбритый, аккуратный. Но глаза — те же. **Потухшие**.
Виктория подошла сзади, обняла его, прижавшись лбом к спине.
— Я найду способ всё исправить, — прошептала она. — Клянусь.
Он не ответил. Но в этот момент оба знали: **точка невозврата пройдена**. И теперь пути назад нет.
Где‑то в глубине квартиры тихо плакал Артём.