Знаете, бывает такое ощущение, когда смотришь на человека, добившегося успеха, и кажется, что всё у него было гладко и предопределено. Талант, связи, удача. Но жизнь, особенно жизнь артиста, часто устроена иначе. Она похожа на сложный спектакль, где второй акт — это сплошная тьма, отчаяние и мысли о том, чтобы всё бросить. И только тот, кто отыграет его до конца, не сбежит со сцены, может выйти на поклон под овации.
История Бориса Каморзина — именно об этом. О парне из Брянска, который мечтал о рояле, но стал играть лягушек. Который ночевал в Дворце пионеров, потому что не было денег на комнату. Который глушил водку в гримёрке, потеряв веру в себя. И который в один момент взял и переписал весь сценарий своей жизни. Ему было уже под сорок, когда слава наконец постучала в дверь. Но он её заслужил. Каждую секунду.
Пролог: Пианино, дедовщина и армия у Чернобыля
Он родился 10 ноября 1966 года в Брянске в семье, где сама атмосфера была пропитана театром. Отец, Борис Каморзин-старший, был актёром местного драмтеатра, мама — режиссёром, выпускницей ГИТИСа. Детство прошло за кулисами, среди париков, грима и разговоров о Stanislavskiy. Казалось, судьба предрешена.
Но первой любовью мальчика стало не перевоплощение, а музыка. Он мечтал стать пианистом и был настолько одарён, что после седьмого класса его пригласили в Москву, в спецшколу для одарённых детей при консерватории. В 14 лет он уехал из дома, полный надежд.
Реальность оказалась жёстче. В интернате царила настоящая дедовщина. Вместо творческой атмосферы — борьба за выживание среди «мажоров». Учёба отошла на второй план, он сбегал с уроков, бродил по Москве, пробовал грузинское вино. Спасла мать. Она специально приехала и поговорила с главным обидчиком сына. И сделала это так тонко и умно, что тот не только отстал от Бориса, но и стал его защитником.
После школы была армия — ракетные войска под Киевом. Там он играл в оркестре, и там же случилась беда, наложившая отпечаток на всю жизнь. Произошла авария в Чернобыле. Каморзин, как и тысячи других солдат, «хапнул облучения». Позже он с горькой иронией говорил, что именно из-за этого у него так рано «волосики-то и повылазили», подарив ему характерную внешность и заставив выглядеть старше своих лет.
Акт первый: Щукинское училище, ночёвки в шкафу и абсурдный развод
Вернувшись из армии, он снова оказался на перепутье. Вспомнил детство за кулисами, ту самую магию сцены, и решил стать актёром. Вместе с мамой подготовился и поступил в легендарную «Щуку».
Но и здесь быт бил больнее творчества. Место в общежитии дали только на третьем курсе. До этого он ночевал, где придётся: у друзей, в самом училище, а иногда даже в Дворце пионеров на Ленинских горах, где подрабатывал сторожем его приятель. Представьте: будущая звезда «Ликвидации» засыпает среди пионерских барабанов, чтобы утром бежать на занятия.
Личная жизнь тоже была источником страданий. Вскоре после армии он расстался с первой любовью — девушка завела другого, и Борис, не желая быть «одним из двух», ушёл. Потом был бурный роман в стенах «Щуки». Чувства были настолько сильными, что пара даже подала заявление в ЗАГС. А на следующий день будущая тёща выгнала жениха из дома. Позже Каморзин с горькой усмешкой предположил, что весь этот брак был нужен семье невесты лишь для одного — получить дефицитное постельное бельё, которое в те годы выдавали только по справке из загса. Так абсурдно закончилась его первая помолвка.
Акт второй: Лягушки, медведи и огненная вода в гримёрке
Окончив училище в 1991 году, он с надеждой огляделся вокруг. И попал в Московский ТЮЗ. Казалось бы, начало! Ан нет. Ему доверяли роли… лягушек, зайцев и медведей. В костюмах животных. Изо дня в день. Зарплата была мизерной, и чтобы выжить, он по вечерам играл на пианино в ресторане.
Однажды мелькнул луч надежды — его позвали в Театр Вахтангова. Но там он не прижился: молодой, неуверенный, он раздражал маститых коллег. А финальной точкой стало увольнение после того, как, узнав о смерти отца, он напился накануне спектакля и не вышел на сцену в «Принцессе Турандот».
Он вернулся в ТЮЗ. К своим медведям. И вот здесь началась самая тёмная полоса. Безысходность, ощущение, что жизнь проходит мимо, что он — неудачник, который никогда ничего не добьётся, стали его постоянными спутниками. Он начал выпивать. Сначала после спектаклей, в гримёрке, забивая тоску. Потом — и до них. Он сам признавался, что четыре года в ТЮЗе прошли в этом тумане: карты, водка, разговоры о несбыточном. Его выгнали. Потом были скитания по другим театрам — «Театр.doc», «Практика», Таганка, антрепризы… Но душа к искусству не прирастала. Казалось, это конец. Ему было уже за тридцать, а в кино его почти не звали.
Перелом: Женщина, которая перевернула всё
Именно в этот момент, в самом, казалось бы, глубоком упадке, он встретил её. Светлану. Она работала администратором в том самом ТЮЗе. Борис на тот момент жил с другой женщиной, даже думал о предложении руки и сердца. Но, увидев Свету, он понял — всё, точка. Это она.
«Я тогда жил с другой женщиной где-то два года. У неё был сын, и я чувствовал, как она ждёт от меня предложения. Кажется, я даже его сделал. Но, встретив Свету, понял, что мне нужно на самом деле», — так он описывал ту встречу.
Они поженились в 1994 году. Свадьбу сыграли скромно, даже более чем — в столовой детского сада, заведующей которого была тёща. Вскоре у пары родился сын, которого назвали Борисом — в честь деда. Это был новый, судьбоносный виток. Светлана не просто стала его женой. Она стала его опорой, тылом, человеком, который верил в него, когда он сам уже не верил. «Хороша та женщина, которая делает тебя сильнее и помогает самореализоваться. Мне очень повезло со Светой», — говорит он сейчас.
Тайна: Дочь, которая считает другого отцом
До Светланы в его жизни были и другие отношения. В одном из интервью он с болью и прямотой признался в том, что долго скрывал: у него есть внебрачная дочь. От женщины, с которой он встречался более двух лет.
«Она родила мне дочь. Но с девочкой я не общаюсь. Просто она думает, что её папа — другой человек», — цитирует его «Экспресс-газета». Эта история — как незаживающая рана, тихая, личная драма, которую он несёт в себе. Она добавляет его образу не глянцевой картинки, а сложной, человеческой глубины.
Акт третий: Взлёт. После 36-ти — жизнь только начинается
Пока в личной жизни наступал порядок, в карьере по-прежнему была пустота. Его почти не снимали. Первые роли в кино в начале 90-х были эпизодическими и прошли незамеченными. Критической точкой стал 2002 год. Ему было 36. И именно тогда вышел боевик «Антикиллер», где Каморзин сыграл бандита по кличке Лакировщик. Роль была небольшой, но настолько колоритной, что его начали узнавать на улицах.
А настоящий прорыв случился благодаря режиссёру Сергею Урсуляку. Тот увидел Каморзина в антрепризном спектакле «Машенька» и, не проводя проб, утвердил его на главную роль в фильме «Долгое прощание» (2004) по Трифонову. За эту работу Борис получил свою первую серьёзную награду — премию «Белый слон». Позже он скажет: «Если бы не он, я бы, наверное, ушёл из профессии».
И вот тогда понеслось. Его стали приглашать. Он играл и бандитов, и милиционеров, и чиновников. Но звёздный час, который навсегда вписал его имя в историю отечественного кино, наступил в 2007-м. Сериал «Ликвидация». Майор Махал Махалыч.
Этот обаятельный, хитроватый, вечно что-то жующий одесский оперативник покорил всю страну. Сами съёмки Каморзин вспоминал как самое счастливое время: тёплое море, ночные купания, благодарные одесситы, носящие на площадку сало и компоты. Его персонаж, вечно что-то «хомячащий» в кадре, стал народным любимцем. После «Ликвидации» он окончательно перешёл в категорию востребованных, любимых, своих актёров.
Финал: Отец, учёный и 15 ролей в год
Сегодня Борису Каморзину 59 лет (в 2025 году). Его жизнь — это история победы. Победы над обстоятельствами, над отчаянием, над самим собой.
Он невероятно востребован: снимается в 10-15 проектах в год, от исторических драм («Главный», где он сыграл Хрущёва) до криминальных сериалов («Нюхач», «Ланцет»). Он получил «Нику» за роль в фильме «Монах и бес». Он обеспечил семью: оставил сыну квартиру в Москве, а себе с женой купил просторное жильё в таунхаусе.
Его сын, Борис Каморзин-младший, выбрал свой путь — путь науки. Окончив химический факультет МГУ, он стал аспирантом Сколтеха. Отец с гордостью говорит: «У него абсолютно другой склад мозгов. Я пытался его заинтересовать своей профессией, но в какой-то момент он сказал: „Пап, не хочу“».
И это, наверное, главный итог. Он, пройдя через водку и медведей, смог дать сыну возможность выбирать. Смог построить прочный, двадцатипятилетний брак. Смог, наконец, купить себе пианино и играть для души, а не для заработка в ресторане.
Однажды он сказал фразу, которая может быть эпиграфом ко всей его жизни: «Я не герой-любовник: внешностью пошёл не в отца — настоящего красавца, а в маму… Возможно, характерному актёру это только на руку».
Он не красавец. Он — характер. Со шрамом Чернобыля на здоровье, с памятью о дочери, которую не может назвать своей, с прошлым, полным водки и стыда. Но именно это и сделало его тем самым, настоящим, пронзительным артистом, которого мы так любим. Он не играет. Он проживает. Потому что жизнь — это его главная роль. И он, наконец, её выиграл.